Буря

Харпер

Я открываю свое последнее сообщение Нолану, большой палец замер над экраном. Начинаю печатать новое: «Ты в порядке?» Однако в тот момент, когда я собираюсь нажать «Отправить», замечаю, чего не хватает. Маленького серого уведомления «Доставлено» под моим последним вопросом.

Все естество тут же пронзает беспокойство.

Отправляю второе сообщение, хотя уже знаю, что результат будет тем же. Второе сообщение тоже не доставлено. Звоню Нолану – и попадаю прямиком на голосовую почту.

– Черт, – шепчу я.

Провожу рукой по волосам и смотрю вниз, на Артура. Он лежит с разинутым ртом и дышит глубоко, ровно. С одной стороны, хочется остаться – вдруг ночью ему станет плохо. С другой – что-то гложет меня изнутри. Хотя я пытаюсь убедить себя, что Нолан мог выключить телефон, чтобы не отвлекаться и не выдавать себя, мои инстинкты говорят об обратном. Что-то не так.

В последний раз взглянув на спящего друга, я отправляю Артуру сообщение на случай, если он проснется и проверит телефон, а затем ухожу, забираюсь в «Ягуар» и отправляюсь в туман.

От поместья Ланкастеров сначала еду к гостинице, откуда можно свернуть налево и двигаться прямо на запад, к Спрюс-Роуд; кладбище всего в трех кварталах.

Я сбрасываю скорость, приближаясь к «У мыса». Туман здесь немного рассеивается из-за бриза, что дует с моря, поднимаясь по скалам. Останавливаю машину у въезда на парковку, откуда все прекрасно видно. Парковка битком, но машины Нолана нигде нет.

Беспокойство, ползущее по венам, начинает бушевать, извиваясь в животе как змея.

Я разворачиваюсь и еду на запад, в сторону Спрюс-Роуд и кладбища Гиблого Мыса. Улицы пусты. Туман густой, серебристая пелена клубится от света фар. Пока я еду по тихим улицам, не могу не быть благодарной его удушливому мареву. Особенно когда прибываю на кладбище и обнаруживаю, что ворота приоткрыты, а цепь болтается на кованых железных прутьях.

Тяжело сглотнув, я убираю ногу с тормоза и позволяю машине медленно двигаться вперед, пока не подталкиваю ворота и не въезжаю на неосвещенную дорогу.

Тропинка вьется между вязами и дубами, подстриженными живыми изгородями, мимо статуй ангелов и крестов, некоторые из которых накренились. Она извивается до самого верха холма, где семейный участок огорожен невысоким забором, украшенным черными металлическими наконечниками. Я останавливаюсь и глушу двигатель, открываю дверь; в тумане висит тяжелый запах морского воздуха. Как бы я ни напрягала слух, вокруг тихо. Ни шороха. Ни шепота. Даже мое собственное дыхание застряло в груди.

Кажется, будто я двигаюсь в замедленной съемке. Уже знаю, что найду, когда открою низкую калитку и ступлю на семейный участок Ланкастеров. Тело мужчины, лежащее на земле. Прямо там, где мы его оставили.

Воздух с силой вырывается из легких, и я жадно глотаю его, будто снова тону. Осматриваю окружающую темноту, но никаких следов Нолана не нахожу. Ничего, что указывало бы на его присутствие.

В гостинице его не было.

На кладбище он так и не вернулся.

А ведь у него с собой альбом. Все улики, что я так долго прятала. Я сказала, что доверяю ему, и все вернула.

Я впиваюсь пальцами в волосы и приседаю на корточки, словно могу свернуться в клубок и уйти в другое измерение. Слезы щиплют глаза. Как он мог просто уйти? Не хочется верить, что Нолан мог исчезнуть после всего, что говорил. Его слова проникли прямо в меня, когда он давал то обещание. «Ты моя, – сказал он. – Я никогда и никому не позволю отнять тебя».

Это звучало так… искренне. И сомнений в том, что это правда, не было. Как же я могла так ошибиться?..

Не скоро мне удается оторвать глаза от земли. Мой взгляд падает на знакомое надгробие в нескольких метрах, его необычная форма полукруга легко узнаваема среди других памятников. Зеленых завитков в мраморе цвета нефрита не видно, но безделушки, свисающие с крошечных крючков под резным полумесяцем, поблескивают в тусклом свете.

Я заставляю себя встать, слезы застилают глаза, когда я останавливаюсь перед надгробием – подарком Артура, который он преподнес мне в первые месяцы нашей дружбы. У меня не было тела, чтобы предать его земле. Лишь воспоминания. Только имя.

Адам Каннингем.

Провожу пальцем по безделушкам, свисающим с крючков. Одной из них не хватает – гравированного серебряного браслета. И вдруг приходит осознание, что это первый раз, когда я думаю об Адаме без жгучей боли утраты и давящего чувства вины. Вместо этого моя первая мысль о том, как прекрасно, что Морфей вернул мне браслет. Дикое создание, что перенесло воспоминания через весь город. Может быть, ворон положит браслет туда, где он вернется в толщу времени. И эта мысль не приносит мне печали. Почему-то она приносит только облегчение.

Не могу определить точный момент, когда эта утрата наконец начала тускнеть, хотя бы чуть-чуть. Но знаю причину. С тех пор как Нолан приехал на Гиблый Мыс, я хочу большего, чем просто выживать в тени. Хочу расцветать в ней. Даже если Нолана больше нет. Даже если его обещание было всего лишь хрупкой иллюзией, возможно, это все, что мне было нужно. Чуточку его сияния, напоминающего свет в непроглядной ночи.

Проведя костяшками пальцев под влажными ресницами, я поднимаюсь. Обещание Нолана, видимо, было ненадежным обетом. Только вот мое – нет. Я не подведу Артура.

Направляюсь к телу, остывающему на земле. Прошло уже почти два часа с тех пор, как Артур убил его, так что, вероятно, у меня не так много времени, прежде чем руки и ноги окоченеют. Окинув взглядом машину, я хмурюсь лишь сильнее. У меня нет снаряжения, чтобы облегчить эту задачу. Я опускаю голову и тяжело вздыхаю, затем снимаю с мужчины обувь.

– Понимаю, что это очень недостойно, – говорю я, проверяя карманы его брюк, все они пусты. Потом расстегиваю его ремень, пуговицу и молнию. – Но у меня не так уж много вариантов. И ты, вероятно, все-таки ударил Артура, так что давай просто решим, что ты этого заслуживал.

Я начинаю снимать его брюки с бедер и ног, с силой стаскивая их. Освободив конечности, скручиваю штанины, чтобы сделать импровизированную веревку, которой связываю лодыжки. Ухватив свободный конец, я начинаю тащить его к машине.

– Сомневаюсь, что кто-то из нас хотел бы так провести вечер, – шепчу я сквозь усилия и рывки. – Я-то думала, что, может быть, выпью бокал вина и займусь очень страстным сексом со своим почти парнем и серийным убийцей. А не останусь с носом и буду убирать тела. Вы, туристы, действительно все портите.

Кожу покрывает испарина, дыхание с хрипом вырывается из легких от напряжения, вызванного волочением обмякшего тела по неровной земле. Протащив его через калитку, я толкаю свою ношу, чтобы она скатилась по небольшому склону. Труп с трудом останавливается в неглубокой канаве, и я снова тащу его, пока не оказываюсь у задней двери седана со стороны водителя. Уперев его ступни и голени в пространство для ног, я сажусь в машину и начинаю затаскивать тело внутрь.

– А все ведь могло быть проще, – говорю я, хватая его безвольно болтающиеся руки, чтобы приподнять торс. – Хоть немного уже окоченей!

После некоторой возни мне наконец удается обхватить его торс и втащить через пространство для ног на задние сиденья. Я даю себе минуту, чтобы сердцебиение успокоилось, затем иду к багажнику, беру пару любимых клетчатых шерстяных пледов Артура и накрываю тело.

Как только дело сделано, мы возвращаемся в гостиницу.

Знаю, что стоит сосредоточиться на более важных вещах, например, на том, чтобы Артур не отправился на новые убийственные авантюры. Или, возможно, избавление от тела этого незнакомого туриста должно быть приоритетом. Однако ничего не могу с собой поделать. Часть меня знает: логичное объяснение в том, что Нолан уехал, когда получил от меня желаемое. И все равно верить в это не хочется. То, что он сказал мне на днях, не было похоже на фальшивые обещания, данные в пылу страсти. Я отказываюсь верить тому рациональному голосу в голове. Пока не увижу все своими глазами.

Я останавливаюсь недалеко от входа на парковку «У мыса», но не заезжаю внутрь. Вместо этого паркуюсь на улице, в тени неосвещенного участка дороги. В последний раз проверив, что тело сзади надежно укрыто, я выхожу из автомобиля и иду к отелю.

Машины Нолана по-прежнему нет. Большинство других мест заняты. В вестибюле я никого не встречаю, даже Ирэн. Я задерживаюсь ровно настолько, чтобы убедиться, что она не похрапывает в своей темной комнатке, а затем иду дальше, направляясь в коридор, ведущий в номер Нолана.

У двери я замираю, прислушиваясь. С другой стороны – ничего. Трижды стучу в дверь. Никто не открывает. Тогда я вставляю свой ключ в замок и захожу.

Рациональное мышление подсказывало, что именно меня ждет. А сердце все равно разрывается.

На прикроватной тумбочке нет пузырька с таблетками. На стойке нет багажа. В холодильнике – никакой еды. Когда я подхожу к гардеробу, внутри тоже пусто. После этого я уже ничего не проверяю, а просто сажусь на край кровати, чувствуя, будто что-то вырвали из самой груди. Может, не должно быть так больно. В конце концов, насколько я действительно знаю Нолана Роудса? Он приехал сюда, чтобы уничтожить меня. А потом просто нашел другой способ вонзить нож, вот и все.

И все равно больно. Сердце ноет. Я чувствую себя ободранной, словно все мои кровавые раны обнажены. Помимо Артура, он был единственным человеком, которому я показала свое истинное лицо. Он видел самое худшее во мне. И я думала, что Нолан принял меня такой, какая я есть, но при первой же возможности он ушел.

Общество никогда не принимает все грани истинной природы женщины – особенно ее горе, травмы и тьму, – хотя люди и наслаждаются этим, пока не поглотят целиком, оставив лишь отполированный фасад. Миру нужна идеальная жертва. А не то существо, которым такая женщина, как я, может стать, чтобы выжить. Лучшее, на что мы можем надеяться, – это найти другую душу, которая сможет встать на нашем пути с распростертыми объятиями.

Я думала, что нашла такую душу. Ему даже не понадобилась моя трагическая предыстория. Нолан не отвернулся, как, уверена, сделали бы все остальные. Он принял ту женщину, которой я выбрала быть в день, когда ушла, отряхнувшись от пепла своей прежней жизни.

По крайней мере, так мне казалось.

Провожу пальцем под ресницами, смахивая слезы, которые появляются вновь в тот же миг, как я их стираю. Уходит немало времени, чтобы подавить чувство одиночества, угрожающее подступить комом к горлу. Постепенно мне это удается. И удастся впредь. Пережила вещи похуже, переживу и это.

Я поднимаюсь. Иду к двери. Проверив глазок, выхожу из номера и шагаю по коридору.

Войдя в вестибюль, я замедляю шаг. Что-то заставляет меня подойти к стойке администрации. Поднырнув под откидную столешницу, я нахожу гостевой журнал Ирэн. Листаю страницы, пока не нахожу запись Нолана, провожу пальцем по строке с его данными. Даты предполагаемого проживания. Время заезда. Согласно журналу, он не выезжал.

Я хмурюсь, глядя на книгу, пытаясь осмыслить информацию, сравнивая данные Нолана с записями других гостей, которые приезжали и уезжали. Ничто в книге не указывает на то, что он уехал, хотя его номер был вычищен до блеска. Он выглядел так, будто готов к приему следующего постояльца, словно Нолан там вообще никогда не жил. Еще один призрак Гиблого Мыса, унесенный шквалом, пронесшимся над обломками, что скрывают волны.

Вопросы роятся в голове, когда с лестницы вдруг доносится голос. По ступеням кто-то быстро спускается. Этот кто-то очень торопится. Я прячусь за стойкой, стараясь стать как можно незаметнее.

– Ты уверен? – спрашивает незнакомый голос. Следует пауза, словно он говорит по телефону. – Что, если Роудс не станет разговаривать?

Кровь стынет в жилах. Я выглядываю из-под откидной столешницы, где на меня вряд ли обратят внимание. И вижу мужчину, который быстро сбегает по последним ступеням. В его глазах читается страх и решимость. В одной руке он держит сумку с вышитым логотипом – две буквы «П» в круге.

Мой тихий вздох утопает в звуке его тяжелых шагов, пока я достаю из кармана кошелек и вытаскиваю визитку, которую спрятала туда в театре. Тот же логотип красуется рядом с именем Сэма Портера. «Продюсерская компания Портера», – гласит визитка.

Тревога, что лишь мгновение назад леденила мою кровь, преображается. Внутри все горит. Я – зажигательная смесь, готовая уничтожить всех на своем пути. Начиная с этого мужчины. Он, должно быть, оператор дрона, которого нанял Сэм.

– Звучит рискованно. Оно точно того стоит? – Мужчина проходит мимо стойки к двери. – Что насчет места? В винокурне звук слишком хорошо распространяется.

Он выходит за дверь, все его внимание поглощено целью и разговором. Мужчина не оглядывается, поэтому не видит, как я беру со стола Ирэн древний дырокол и выскальзываю из-под стойки вслед за ним.

Когда я выхожу из гостиницы, он уже на полпути к машине, прижимает телефон к уху плечом. Достает из кармана ключи и открывает «Хонду», припаркованную неподалеку от любимого места Нолана.

– Я тебе доверяю, чувак. – Оператор замедляется, приближаясь к автомобилю.

Как только багажник открывается, он закидывает внутрь свою сумку и спешит к водительской двери.

– Приеду, как только смогу, – говорит мужчина и разъединяет звонок.

«Нет уж, поганец, не приедешь», – думаю я, бросаясь вперед.

Моего приближения он не слышит. Даже не оборачивается. Я бью его изо всех сил, обрушивая дырокол на голову с приятным глухим стуком.

Мужчина без сознания падает на асфальт.

Я быстро окидываю взглядом парковку. Жутковато тихо, до нас доносится только шум моря. Всего лишь короткий миг спокойствия, и затем – неистовая буря. Сначала я забираю у него телефон и швыряю в море с обрыва вместе с дыроколом. Потом забираю кошелек и ключи. Открыв багажник его машины, я хватаю сумку и все остальное оборудование, которое только могу найти. Не намерена тратить время, которого у меня нет, таская очередного обмякшего мужчину туда-сюда. Зато могу сделать вид, что это ограбление, и забрать все его дорогие вещички.

Закончив, я быстро осматриваю мужчину. Он дышит. Из носа течет кровь. Должно быть, сильно ударился лицом при падении. Не уверена, сильно ли ему навредила, и не собираюсь оставаться здесь, чтобы выяснять. Может пройти какое-то время, прежде чем оператор очнется, если очнется вообще. А может, придет в себя всего через несколько мгновений.

Оставив его прямо на асфальте, бегу к машине Артура, отъезжаю от гостиницы и мчусь из города на пределе скорости, но не нарушая правил, чтобы не попасться с телом на заднем сиденье. Туман сгущается по мере удаления от моря. Он поглощает свет фар, когда я поворачиваю на дорогу, ведущую к винокурне Ланкастеров.

Нолан Роудс говорил, что пройдет через ад, чтобы вытащить меня, если я попытаюсь сбежать.

Но я не прячусь в аду.

Я претворяю его в жизнь.