Отклонение от курса

Нолан

В хозяйственном магазине на Дэвис-авеню я складываю в тележку вещи, которые не следовало бы покупать для своего смертельного врага. Тем не менее я делаю это последние три дня.

После первой ночи, когда пришлось поплавать в ледяной реке Баллантайн, я купил лазерный дальномер, чтобы мы могли просто нацелить его на скалу на другом берегу и за считаные секунды рассчитать точное расстояние. Просто убедил себя, что он нужен именно мне, чтобы не пришлось снова заниматься ночными заплывами. Но, когда я заехал за Харпер той ночью, чтобы отвезти нас на место, никак не мог перестать думать о том, как она смотрела на меня, пока я раздевался. О том, как ее взгляд скользил по мне, осязаемый, будто прикосновение пальцев. Я чувствовал его, даже отвернувшись. И думал о том, как она прикусывала уголок губы. Может быть, не следовало желать, чтобы она думала обо мне и во вторую ночь. Или в третью, или в четвертую. Однако я желал. И желаю до сих пор.

Лазерный дальномер так и остался лежать в новеньком рюкзаке, в нераспакованной коробке.

На следующий день я купил Харпер лопату получше. И сказал себе, что так выкапывать тела будет гораздо быстрее. У нас осталось чуть больше двух недель до завершения сделки, а нужно ведь еще замести следы, когда мы закончим. Честно говоря, я купил новую лопату, потому что у нее заостренный конец. Раз уж Харпер настаивает на том, чтобы каждую ночь возвращаться домой пешком, закинув мешок с костями на плечо, я подумал – у нее должно быть хоть что-то, что можно использовать в качестве оружия на случай, если на пути встретится еще один Джейк Хорнелл. Гребаный урод.

Пожалуй, мне следовало посерьезнее задуматься о том, что она может использовать эту самую лопату против меня. Но каждый раз, когда я вспоминаю, как она смотрела, пока я раздевался перед заплывом, не могу поверить, что она способна на нечто подобное. Возможно, ей не по себе рядом со мной, но не думаю, что это исключительно из-за моих угроз или из-за того, какой я, по ее мнению, человек.

Вчера я купил ей спрей против медведей. А вдруг лопата – не лучшее оружие? Не хочется, чтобы на Харпер напал гребаный медведь. От одной мысли о когтях, разрывающих ее кожу, тошнота подкатывает к горлу и крутит живот. Я, конечно, не сказал ей этого, когда вручал спрей. Спихнул все на желание вернуть альбом. Она ведь четко дала понять – он попадет в правоохранительные органы, если с ней что-то случится, а Харпер достаточно дерзка и умна, чтобы исполнить свое обещание. Не хочется проверять, блеф это или нет.

– Просто не хочу угодить в тюрьму, если тебя загрызет дикое животное, – сказал я, протягивая ей баллончик со спреем, словно это одолжение, а не подарок. – Будь поосторожнее.

Харпер внимательно рассмотрела баллончик, будто в нем не спрей, а взрывчатка, тихо поблагодарила меня и сунула его в карман куртки. А потом закинула мешок с костями за плечо, как картошку с рынка, коротко попрощалась и скрылась в ночи. Я смотрел ей вслед, ругал себя за то, что не пошел за ней, и проклинал еще сильнее за то, что волнуюсь о женщине, которая разрушила мою жизнь.

Проблема в том, что каждый раз, когда я напоминаю себе, как она отняла у меня Билли, сломала мне кости и судьбу, уехала и оставила меня умирать в одиночестве на дороге, из мрака скрытой ярости поднимаются коварные вопросы: «А что, если она ничего не разрушила? А что, если она дала мне цель, которой никогда не было?»

– Это глупо, – говорю я вслух, возвращая на полку отпугиватель комаров.

Женщина, толкающая перед собой коляску с ребенком, с отвращением морщит нос. Я виновато улыбаюсь и киваю ей, а потом снова кладу средство в тележку. Женщина недовольно щурится и идет дальше по проходу. Я беру коробку со сменными картриджами для отпугивателя и мысленно пробегаюсь по списку. Брезент. Большой рюкзак. Фонарь поярче того, что у нее сейчас. Это уже слишком?

С дальнего стеллажа я беру газовую горелку. Ну и ладно. Можно не отдавать ее Харпер, а оставить себе. Можно даже приготовить горячий шоколад и весь выпить, просто чтобы немножко позлить ее. Она очень милая, когда злится.

Нет, совсем не милая.

Пальцы сжимают коробку, а потом я все же кладу горелку в тележку.

Найдя остальные необходимые вещи, я расплачиваюсь, направляюсь к машине и убираю все в багажник. Стоит раннее солнечное утро, но к вечеру погода должна испортиться, обещают холодный дождь как раз к тому времени, когда мы отправимся на поиски следующего места захоронения. Пока дела идут неплохо – по одному телу за ночь. Харпер работает усердно. Она никогда не жалуется, не ворчит из-за необходимости работать ночью, монотонного труда или назойливых насекомых, – не ворчала даже, когда в ее налобный фонарь врезался огромный майский жук и упал за воротник. Она завизжала, стала махать руками и отвернулась, чтобы вытащить его из лифчика, потом просто выключила фонарик и продолжила работать при лунном свете.

– Наглый ублюдок, – пробормотала она, пока я сжимал губы, чтобы подавить улыбку, – на случай, если бы она посмотрела в мою сторону. – Мог бы сначала купить мне выпить.

Я сдержал смех, но вышло все равно неловко.

Даже сейчас, устраиваясь на водительском сиденье, я замечаю, что улыбаюсь в зеркало заднего вида.

– Да успокоишься ты или нет?! – рычу я, глядя в зеркало, затем завожу мотор и выезжаю.

Я поворачиваю за угол и попадаю на Главную улицу. Харпер по-прежнему не выходит у меня из головы, как вдруг я замечаю ее темные волосы и уже знакомую походку. Она заходит в «Магические микстуры Майи», и я пристраиваюсь на свободное место у обочины, даже не успев как следует осознать, что делаю.

Можно ведь просто уехать. Продолжить свой день так, будто ее дела меня не касаются и не будут касаться совсем, когда истечет наш уговор. Хотя держаться в стороне, вероятно, было бы полезно, чтобы моя одержимость этой женщиной не занимала разум во время бодрствования, как занимает все сны.

Однако, не дав себе времени поразмыслить, я уже бегу через дорогу.

Стараюсь не задерживаться у листовки о пропавшем без вести, приколотой к телефонному столбу у магазина, где имя Джейка Хорнелла напечатано заглавными буквами, а его улыбающееся лицо смотрит прямо на меня. Клубок ярости шевелится где-то под ребрами, но я переключаюсь на свою цель и замедляю шаг, чтобы понаблюдать через витрину, как Харпер движется по залу, направляясь к полке с надписью «Первая помощь» – на сгибе локтя у нее висит корзинка. Харпер берет баночку и изучает этикетку. Тыльная сторона ее левой руки перевязана.

В следующее мгновение я уже распахиваю дверь и направляюсь к ней.

– Это еще что такое?! – зло шепчу я, схватив ее за запястье и наклонившись к лицу. В глазах Харпер сначала вспыхивает удивление, а потом оно быстро сменяется огнем раздражения.

– И тебе привет, псих-преследователь. – Она пытается вырвать руку, но я не отпускаю. – Ты совсем ненормальный…

– Что это? Что-то случилось прошлой ночью?

– Я…

– По дороге домой? Я же предлагал тебя отвезти!

– Это не…

– На тебя напали? Дикое животное? Почему ты не использовала спрей?!

– Надо было залить им гребаную кофеварку?!

Я смотрю на нее, затем, моргнув, вынимаю баночку из ее руки и поворачиваю, чтобы прочитать этикетку.

– «От ожогов и волдырей»…

Харпер закатывает глаза, ее щеки пылают.

– Это мазь от ожогов, придурок, – сквозь зубы говорит она. – На нас все смотрят. Нет, ты совершенно ненормальный.

Она поворачивается и бросает неловкую улыбку, глядя на стойку позади меня, и тогда я тоже смотрю. Майя поправляет очки на переносице, взгляд из-под стекол острый, как обсидиановое лезвие. Хозяйка магазина оценивает мои напряженные плечи, запястье Харпер у меня в руке, которую я, кажется, не могу разжать. Я тоже улыбаюсь Майе – быстро и беззаботно, потом поднимаю повыше мазь, чтобы все могли ее разглядеть, затем поворачиваюсь спиной и смотрю туда, куда и должен смотреть. На Харпер.

– Да что, черт возьми, на тебя нашло?! – шепчет она, выкручивая руку, пока я наконец не отпускаю.

Ладонь становится холодной, лишившись тепла ее руки. И, прежде чем я успеваю разобраться, почему этот неприятный холод проникает мне под кожу, Харпер вырывает баночку у меня из руки и швыряет ее в корзинку.

– Ты обожглась?

Она пронзает меня взглядом, ее серебристые глаза – осколки чистой злобы.

– Да, но тебе-то какое, блин, дело? Я не собираюсь отправлять твой драгоценный альбом в ФБР из-за гребаной кофеварки, – шепчет она, прежде чем удалиться в конец прохода.

«Надо купить ей хорошую кофемашину», – заявляет предательский голосок в моей голове.

Да не буду я покупать ей никакую кофемашину!

– Ты… Ты ведь… – Я прочищаю горло, не зная даже, что пытаюсь спросить.

Просто хочется узнать, все ли с ней в порядке, но это совершенно не должно меня волновать. Хочется перестать чувствовать вину, что позволил этому случиться, но не понимаю, в чем я вообще виноват. Вряд ли Харпер ценит мою заботу, ведь смотрит она так, будто готова уничтожить. Мы враги. Она убила моего брата. Разрушила мою гребаную жизнь. Такое не прощают. Харпер явно придерживается условий договора. Так почему же у меня не выходит?

– Я уже все сказала. Просто обожглась кофе. Странно, что ты не в курсе, – все утро ведь следил за мной.

– Что?

Харпер пожимает плечами, хотя в этом жесте нет и тени небрежности.

– Полагаю, если ты потрудился запустить дрон над моим домом, то, вероятно, все это время еще и в окна подглядывал.

Я недоуменно хмурю брови, однако Харпер почти не смотрит на меня, – она идет дальше по проходу и делает вид, что интересуется разными мазями и снадобьями на полках.

– Никаких дронов я не запускал, – говорю я.

– О, правда? Ты ведь уже следил за мной с помощью дрона. – Она тихо огрызается, и это не вопрос, а обвинение.

Харпер отмахивается от меня перевязанной рукой, и я подавляю внезапное желание схватить ее за запястье, чтобы как следует разглядеть рану под белой марлей.

– Ты запускал эту штуку на днях, я тогда в спортзал ходила. В тот день, когда тебе в голову и пришла та идиотская идея насчет моей влюбленности в… – тянет она, и ее глаза мечутся по сторонам, прежде чем она наклоняется чуть ниже, – ты знаешь кого.

Гребаный Джейк Хорнелл. Я бы убил его снова, если бы мог. И тогда спешить бы не стал, а заставил бы как следует помучиться.

Я трясу головой, чтобы отогнать и фантазии об убийствах, и все вопросы, уже готовые всплыть из подсознания, – о том, почему было бы так приятно проделать все это снова.

– Клянусь тебе, сегодня я не управлял никаким дроном.

– Конечно. Так я и поверила.

– Но это правда.

– Тогда кто за мной следил?

– Не знаю. – Я почесываю щетину. Беспокойство гложет изнутри, а Харпер смотрит на меня со страхом, спрятанным глубоко под маской уверенности.

Первые пару дней я действительно по пятам ходил за Сэмом. Это не принесло особых открытий. Он опрашивал местных жителей у них дома или на работе. Но когда мне удавалось подобраться достаточно близко, чтобы подслушать, разговор всегда сводился к одному: Сэм пытался выведать какие-либо доказательства того, что Артур Ланкастер и есть пресловутый Убийца с пером. Он был одержим. И, судя по нахмуренному лбу и глубокой складке между бровями, возникавшей, когда Портер строчил записи в кожаный блокнот, он еще не нашел по-настоящему веской зацепки. Пока не нашел.

До сих пор он держался подальше от усадьбы Ланкастеров.

Почему я в курсе?

Потому что я, в свою очередь, подальше от Харпер Старлинг не держался.

Всякий раз, будучи достаточно уверенным, что Сэм занят своими опросами, я позволял себе поддаться желанию и проследить за Харпер, словно это был наркотик, от которого так просто не откажешься. Я перепрыгивал через каменную стену, окружающую ее домик, и подглядывал из кустов, как самый настоящий маньяк, пока она работала в саду усадьбы: подравнивала клумбы, сажала новые цветы, подстригала кусты и деревья.

В другое время она ухаживала за общественными садами по всему городу. За цветами, обрамляющими табличку «Добро пожаловать на Гиблый Мыс». За парком на Рэндалл-Роуд. За корзинами с цветами, что висели вдоль Главной улицы. Вешать их помогали трое парней, которых я узнал, – видел в кофейне на днях. Все они были старше и носили обручальные кольца, но это все равно действовало мне на нервы. Я ведь и сам мог помочь Харпер. Может, тогда она ослабила бы бдительность и как-нибудь случайно выдала бы местонахождение моего альбома. Тогда я смог бы вернуться к тому, зачем вообще приехал на Гиблый Мыс. По крайней мере, в этом я пытаюсь себя убедить.

– Оператор дрона, которого нанял Сэм, – наконец отвечаю я. Раздражение ползет под кожей, как надоедливое насекомое. Мне-то казалось, что у нас с Сэмом достаточно хорошие отношения, и он снова обратится ко мне, если понадобится помощь с дроном, но, очевидно, я ошибался. – Наверное, он все-таки приехал.

– Наверное? Я думала, это часть нашей сделки – ты должен был следить за Портером, чтобы прогнать его.

– Этим я и занимался.

– Ну, ясное дело, – фыркает Харпер.

– Может, я был слишком занят другими проблемами, – говорю я и беру с полки маленький флакон, на черной этикетке которого изображен танцующий скелет и надпись: «Восстанавливающий сок от похмелья “Очнется даже труп!”»

Я бросаю его в корзину Харпер, а она яростно смотрит на меня.

– Ну да, это ведь ты потом вынужден весь день работать! А мне еще и гоночный карт собирать приходится, чтобы поддержать легенду о том, откуда в птичьей кормушке взялся твой подарочек. И, кстати, всегда пожалуйста, – заявляет она, хватает несколько бутылочек с искусственной кровью и бросает их в корзинку. В ее глазах на мгновение словно проскакивает искорка, чего мне хватает, чтобы проснулся инстинкт самосохранения. Затем Харпер поворачивается ко мне спиной и идет дальше. – Надеюсь, ты в восторге от своего идиотского отдыха в моем городе. Чем ты вообще занимаешься целыми днями? Пока не выполняешь часть нашего договора.

«Слежу за тобой», – с радостным энтузиазмом и крайне неуместно подсказывает внутренний голос.

– Ладно, – говорит она, прежде чем я успеваю сформулировать ответ. – Ты не делал ровным счетом ничего, что, впрочем, неудивительно. Я просто в шоке. И теперь, поскольку ты не отвлекал Сэма, как обещал, он запускает дроны над собственностью Артура, следит за нами, и мы не можем даже чашечку кофе спокойно выпить. А как мне остановить его? Знаешь, привлекать шерифа Йетса не хотелось бы.

– А почему нет? Убийца с пером закапывал тела прямо на территории усадьбы?

Харпер доходит до конца прохода и оборачивается ко мне. Я готов встретить ярость в ответ на свои колкости, но вижу не только ее. В стальной глубине глаз девушки появляется влажный блеск. Она сглатывает, но взгляд не отводит – продолжает смотреть на меня с вызовом.

– Думай обо мне что хочешь. Знаю, ты считаешь, будто я что-то натворила, и мне плевать – переубеждать не собираюсь. Но ты ошибаешься, Нолан. И Артур Ланкастер – не Убийца с пером.

Можно ведь возразить. Сказать что-нибудь о наших ночных вылазках, которые, кажется, доказывают обратное. Однако она выглядит так уверенно, что я замираю. Харпер использует эту паузу, чтобы пройти мимо меня, на ходу смахнув влагу под ресницами перевязанной рукой.

– Харпер…

– Оставь меня в покое.

Она подходит к кассе и начинает выкладывать покупки из корзины. Между нами мечется встревоженная Майя, не знающая, на кого смотреть. Она что-то тихо говорит Харпер, та лишь кивает, после чего достает из нагрудного кармана выцветшей клетчатой рубашки несколько купюр, расплачивается, поспешно сгребает покупки в рюкзак и перекидывает его через плечо. Проходя к выходу, Харпер бросает в мою сторону короткий взгляд. Мгновения хватает, чтобы в память врезались ее боль и гнев, – затем она исчезает за дверью.

Я прилипаю к витрине, провожая ее взглядом. Она быстро топает по улице, и перевязанная рука мерно покачивается в солнечном свете. Харпер идет размеренным шагом, но удаляется так стремительно, будто хочет сбежать. Я ловлю себя на мысли, что хочу выйти и догнать ее, но так и остаюсь у окна – будто жду, что она все же вернется.

С глубоким вздохом я перевожу взгляд на противоположную сторону улицы, скользя по уже знакомым вывескам. «Кофе с того света». «Смастери труп». Юридическая контора Бхандари. «Диско-барбер». И новенькая табличка только что открывшегося агентства недвижимости – «Наместник».

И на противоположной стороне улицы, у входа в агентство, стоит Сэм Портер. В руке у него зажаты какие-то бумаги. Через плечо перекинута сумка с фотоаппаратом. Он смотрит в ту же сторону, куда только что ушла Харпер. Его глаза прикованы к чему-то вдалеке.

Или к кому-то.

Спустя мгновение я уже выхожу из магазина Майи и направляюсь к нему.

Портер замечает мою быструю походку, на его лице на секунду вспыхивает улыбка, и он машет мне бумагами, затем открывает сумку и все же убирает их. Я успеваю заметить что-то бледно-зеленое, напоминающее карту, прежде чем оно скрывается в темноте. Сердце начинает гулко колотиться.

– Привет, Сэм. – Я пытаюсь сохранить легкость в голосе, хотя это дается сложнее, чем хотелось бы.

– Роудс. Привет, чувак, – отвечает он и протягивает руку, а я пожимаю ее. Едва Сэм касается моей ладони, как тут же кивает в направлении, куда только что ушла Харпер. – Ты ее знаешь?

Я слежу за его жестом и смотрю вниз по улице, где замечаю темные волосы Харпер, развевающиеся на ветру. Намеренно отведя взгляд, я скольжу дальше по тротуару, не желая задерживать внимание на ней, чтобы Сэм ничего не заподозрил.

– Кого?

– Вон ту женщину, – говорит он, указывая на нее. – В клетчатой рубашке. Вы только что вышли из одного магазина.

Я качаю головой и пожимаю плечами, не отводя глаз от Харпер, пока она не скрывается за поворотом дороги.

– Не-а. Прости. Не знаю.

Сэм в ответ задумчиво хмыкает, и в этом звуке слышится легкая доля разочарования. Я отвечаю ему безмятежной улыбкой, но его ответная улыбка – лишь бледная тень. Сразу видно, что мысли его витают где-то далеко, и, когда взгляд устремляется туда, где скрылась из виду Харпер, проследить их направление не составляет труда.

– Как продвигается документалка? – спрашиваю я, пытаясь подавить внезапно нахлынувшее желание сбить его со следа. – Есть успехи?

– Продвигается потихоньку. – Он похлопывает по своей сумке для фотоаппарата с чуть большим энтузиазмом, чем был у него минуту назад. – Провел несколько интервью, еще парочка намечается.

– Нужна помощь с дроном? Я свободен. С удовольствием помогу, если надо.

– Спасибо, чувак. Мой оператор уже приехал, так что вроде все нормально, но я дам знать, если что. – Сэм улыбается, но его глаза снова скользят вниз по улице, прищуриваются на мгновение, достаточно, чтобы понять – он собирается за ней следить.

Если он застал Харпер вместе с Артуром у того домика, что когда-то принадлежал Поппи Ланкастер, – сомнений нет. Харпер стала новой мишенью. Еще одним слоем в и без того запутанной истории.

Однако блеск в глазах Сэма наводит на мысль, что здесь замешано нечто большее. Его лицо выражает эмоцию, противоположную той, что я видел после интервью, – тогда было ясно, что в картине, которую он пытается сложить, не хватает ключевых фрагментов.

Теперь Портер ведет себя как охотник. В нем просыпается хищник, учуявший добычу. Я знаю это, потому что видел тот же взгляд, когда смотрел в зеркало и представлял кровь, что вот-вот пролью. Видел его, когда шептал, что убью Харпер Старлинг.

– Что ж, – тянет Сэм и хлопает по сумке, где спрятаны бумаги, – мне пора бежать, дел много. Увидимся?

– Обязательно, – отвечаю я.

Сэм уезжает, а я по-прежнему стою на тротуаре, и нарастающее чувство тревоги никуда не девается.