Софи. Четверг, 17 октября, 23:30

Когда незадолго до полуночи Софи свернула на третий круг вокруг церкви в Бильке, она уже не просто нервничала — её охватывала настоящая паника.

До сих пор одного повода, приведшего её сюда, вполне хватало, чтобы окончательно потерять самообладание. Теперь к тревоге добавилось ещё одно мучительное ощущение: она бесцельно бродила по улицам у всех на виду и, что было гораздо хуже, действовала совершенно неэффективно.

Не имело значения, сколько лет Софи уже не жила с родителями. Изречения, которыми отец сыпал столько, сколько она себя помнила, навсегда врезались ей в память.

— Трудолюбие — лучшая форма страсти.

Произнося нечто подобное, отец всегда выдерживал небольшую театральную паузу и лишь потом сообщал автора цитаты, словно предоставляя Софи возможность хотя бы немного устыдиться того, что она не знала ответа сама.

— Томас Манн, — добавлял он.

Долгие годы Софи просто мирилась с этими поучениями. Из-за постоянных повторений они постепенно превратились в пустые формулы. А иногда она была просто рада, что отец вообще с ней разговаривает.

Вновь оказавшись перед старым домом рядом с баром «Зайфенхорст», Софи решила: хватит.

Хватит бояться, что она не оправдывает ожиданий призраков прошлого.

И хватит откладывать разговор, ради которого она сюда приехала.

В конце концов, по телефону ей легко удавалось держаться как сильный адвокат. И это была не просто роль.

Такой она и была.

Значит, пора взять себя в руки и нажать на звонок.

Поднявшись на шестой этаж и немного запыхавшись, Софи предстала перед Максом. Он выглядел удивлённым.

Впрочем, она тоже.

К сожалению.

К тому, что Макс хорошо выглядит, Софи уже успела привыкнуть. Облегающий свитер, в котором он ходил дома, ясно показывал: спорту он уделял не меньше времени, чем она сама.

Но бросалось в глаза не это.

Макс был изрядно навеселе.

И покрасневшие щёки, и совсем не слабый запах алкоголя говорили о том, что одним прохладительным напитком дело явно не ограничилось. Разумеется, каждый волен поступать как хочет. Но для почти аскетичного профессора такое состояние казалось Софи необычным.

К тому же из-за семейных обстоятельств ко всему, что касалось алкоголя, она относилась далеко не спокойно.

Макс прервал её мысли:

— Госпожа Малер!

Он несколько мгновений неловко размахивал руками, а затем протянул ей ладонь.

— Какая неожиданная радость!

— Софи, — напомнила она.

— Точно. Софи. Прости, что снова скатился к прежним формальностям.

Его дружелюбная улыбка стала виноватой.

— Ты застала меня, мягко говоря, не на вершине формы.

Бишофф провёл рукой по коротким волосам и слегка их взъерошил.

— Возможно, сегодня я немного пригубил альтбира.

Он посмотрел на неё с таким смущением, что Софи не удержалась и рассмеялась.

Это помогло.

Хотя сейчас смех был совершенно неуместен.

Очень неуместен.

Но прежде чем она успела объяснить причину своего появления, Макс уже продолжил:

— Вообще-то это совсем на меня не похоже. Хотя я понимаю, что именно так обычно говорят люди, на которых это как раз очень похоже. Но со мной действительно иначе. Я почти никогда не напиваюсь.

— Кроме сегодняшнего вечера?

Он кивнул:

— Пойман с поличным. Хотя отчасти я невиновен. Сначала мой коллега и…

Макс ненадолго замолчал, подыскивая определение.

— …друг Хорст Бёмер из уголовной полиции соблазнил меня одним альтбиром у «Фортуна-Бюдхен». А уже дома к нему присоединились ещё две или три бутылки.

— Звучит, в общем-то, неплохо, — ответила Софи.

Она вдруг поняла, что даже не помнит, когда в последний раз пила альтбир на берегу Рейна. Если она хотя бы отчасти правильно оценивала ситуацию, в ближайшем будущем такой возможности тоже не предвиделось.

Макс снова вмешался в её мысли:

— Ты не хочешь спросить, почему моему уважаемому бывшему коллеге удалось именно сегодня склонить меня к пьянству?

Конечно, хочу. Только не сейчас.

И уж тем более не в том случае, если всё снова сведётся к жалобам на Пирло.

Она знала, что Пирло бывает невыносим. Но то, насколько сильно его манера действовала Максу на нервы, всё-таки удивляло.

— Первый альтбир с Бёмером был своего рода пивом самообороны.

— Чем?

— Ты всё правильно услышала. Поговорив с «POST», твой коллега с поразительной лёгкостью разрушил доверие, которое я годами выстраивал в отношениях с бывшими сослуживцами.

— Почему? Мне казалось, у тебя по-прежнему хорошие отношения с сотрудниками КК-11.

— Со всеми, кроме начальницы.

— Начальницы КК-11?

— Да.

— Ну вот. Если со всеми остальными ты ладишь, небольшое пирловское позёрство вряд ли причинило серьёзный ущерб.

— Только теперь я состою в одной команде с тобой, а значит, и с ним. И бывшие коллеги судят обо мне соответственно. Хочу я этого или нет.

Софи вздохнула:

— Ты говорил об этом с Пирло?

— Да.

— Хорошо.

Макс покачал головой:

— Совсем не хорошо.

Она постаралась сохранить самообладание.

— Поверь, существуют вещи гораздо важнее соперничества двух самцов за главенство. Я видела интервью Пирло в «POST». Можешь считать, что я тоже не в восторге. Но Пирло просто…

Она задумалась.

— Такой, какой есть.

По лицу Макса Софи видела: ему приходило в голову множество других определений. Она с облегчением заметила, что хотя бы сейчас он решил не произносить их вслух.

Хотя и не до конца.

— И всё же мне интересно, почему ты вообще связалась с человеком вроде него. Казалось бы, такая женщина, как ты, должна внимательнее выбирать людей, которыми себя окружает.

Софи долго молча смотрела на него.

Приезжать сюда было ошибкой.

Однако обвинять в этом Макса было бы неправильно. Они почти не знали друг друга.

Почему она вообще решила отправиться именно к нему, а не к Пирло? Почему предположила, что бывший полицейский обязательно поймёт, как действовать?

Как можно было оказаться такой дурой?

Она выпрямилась.

— Прости, что приехала без предупреждения, Макс.

Софи заставила себя устало улыбнуться:

— Поговорим в другой раз.

Она развернулась и ушла.

Макс догнал её ещё до церкви.

Похоже, после её ухода он не колебался ни секунды. Более того, за столь короткое время он успел надеть не только крепкие ботинки, но и пальто с шерстяной шапкой.

В этой решительности было именно то, что Софи надеялась увидеть в нём с самого начала.

Собственно, поэтому она и приехала прямо к Максу, а не к Пирло.

Тем сильнее теперь были её досада и — что гораздо хуже — неуверенность.

К её облегчению, первым заговорил Макс:

— Прости за моё раздражение, Софи. Мне не следовало так заводиться. Просто твой коллега Пирло представляет собой серьёзное испытание для нервной системы.

— Знаю, — пробормотала она, направляясь к гавани. — Но сейчас мне совершенно всё равно. Я приехала к тебе не поэтому.

Макс предпринял ещё одну попытку:

— Ты даже не представляешь, каким идиотом он выставляет меня перед бывшими коллегами. Профессиональный следователь вообще-то должен действовать спокойно и рассудительно.

— А Пирло действует посредством анархии и хаоса. По крайней мере иногда.

Софи видела, что ответ Макса не удовлетворил.

Однако, во-первых, она была права.

А во-вторых, сейчас не время исполнять чьи-либо желания.

Несмотря на её решительный тон, Макс снова продолжил:

— Кроме того, в худшем случае из-за сокрытия доказательств Пирло ещё и обеспечит нам уголовное расследование.

Софи сжала кулаки. Внутри всё закипало.

Пока ей удавалось владеть собой. Достаточно было того, что вулкан Бишофф и так извергался вовсю.

И всё же глубоко вдохнуть получилось лишь с большим трудом.

Чтобы окончательно не сорваться, Софи ускорила шаг.

Лучше уйти от спора ногами, раз словами не получается.

Может быть, это поможет.

За Макса она не беспокоилась. Он давно мог идти с ней в одном темпе. Возможно, сочетание свежего воздуха и быстрой ходьбы даже поможет ему наконец протрезветь.

Они молчали, пока не дошли до воды.

Глубоко внизу чёрная гладь ночного Рейна плескалась о стенки гавани. Несколько мгновений лишь этот звук наполнял темноту.

Затем Бишофф заговорил снова.

Теперь спокойнее.

Тише.

И яснее.

— Ещё раз: я сожалею, что повёл себя так эмоционально. Обычно это на меня не похоже. Просто я оказался на незнакомой территории. Я могу находить убийц, понимаешь? Могу понять, как они мыслят, анализировать их и переигрывать. Это мои сильные стороны, и я их не скрываю. А всё это…

Он описал рукой полукруг, вероятно охватывавший не только стеклянные дворцы крупных юридических фирм в гавани и центре города, но и всё, что находилось далеко за их пределами.

— Вся эта вычурная мишура людей в галстуках — просто не мой мир. Возможно, Пирло не бо̀льший самовлюблённый позёр, чем остальные.

— И всё же ты согласился на работу.

Бишофф пожал плечами:

— Сомнения у меня были с самого начала. Но я честно признаю, что, возможно, ошибся в оценке. Я и всё это позёрство — вещи несовместимые.

— Даже если речь идёт об убийстве?

Он поднял руки:

— Кроме нас, в убийство никто не верит!

— Верит, — тихо ответила Софи.

— Кто? — осторожно спросил Бишофф.

Теперь он действительно заинтересовался.

Софи сглотнула:

— Полиция.

— С каких пор?

Она посмотрела на свои руки.

— Примерно два часа.

Софи вздохнула:

— Поэтому я и приехала сегодня к тебе, Макс. Мне нужна твоя помощь.

Он несколько мгновений обдумывал услышанное, а затем сказал:

— Прости, Софи, но я не понимаю. Что произошло?

Собственный голос доносился до неё словно издалека.

— Сегодня вечером полиция приехала к моим родителям и сообщила, что появились новые доказательства, указывающие на то, что Карла Мюллера и Петру Кюне намеревались убить. Кроме того, теперь у них есть конкретный подозреваемый.

— Кто? — спросил Бишофф.

Софи посмотрела на него.

В слабом свете уличного фонаря глаза Макса казались тёмными, но ясными. Он стоял так близко, что достаточно было едва заметного движения, чтобы прикоснуться к нему.

Или позволить ему себя обнять.

Но ни для того ни для другого здесь не было места.

Разумеется.

Софи заставила себя продолжить:

— Они говорят, что существуют веские основания для подозрения.

— Кого именно? — настаивал Бишофф.

В его голосе тоже появилась тревога.

Софи отвернулась. Нижняя губа задрожала.

— Моего отца. Они считают его убийцей, Макс.

Она всё-таки всхлипнула.

— Поэтому сегодня вечером его арестовали.

Отправить