Макс. Четверг, 17 октября, 18:00

Позже вечером Макс всё-таки вернулся в полицейское управление. На этот раз на собственной машине.

Он по-прежнему злился.

С упрямой решимостью Макс вошёл в здание и кивнул мужчине за стеклом:

— Главный комиссар уголовной полиции Бёмер ещё здесь?

Такое было вполне возможно. Было всего лишь чуть больше шести, а Бёмер отдавался расследованиям с тем же рвением, что и сам Макс.

Мужчина приветливо улыбнулся и взял телефонную трубку:

— Вам повезло. Он действительно ещё не ушёл.

— Передайте ему, что я не уйду, пока с ним не поговорю.

Через несколько минут Макс вошёл в тесную каморку Бёмера и закрыл за собой дверь. Бывший коллега как раз собирал со стола какие-то бумаги и встретил его взглядом, в котором смешались удивление и раздражение.

— Ты действительно думаешь, что, если будешь достаточно долго действовать мне на нервы, я изменю своё мнение? Забудь, Макс.

— А я думаю, здесь всё прогнило насквозь, дорогой бывший коллега.

— Почему?

— По словам сотрудников фирмы, Мюллер даже ждал выступления перед парламентской комиссией. У него не было причин убивать себя. А в гостиничном номере, где нашли Петру Кюне, обнаружились следы, указывающие на присутствие второго человека.

Бёмер прищурился:

— Откуда ты это знаешь?

— Просто выполняю домашнюю работу. И не считаю ниже своего достоинства делиться результатами.

Бёмер пренебрежительно махнул рукой:

— Лучше следи, чтобы тебя не поймала Кескин. Она снова вышла на тропу войны и наверняка с огромным удовольствием растянула бы тебя на своём риторическом столбе пыток.

— Не уходи от разговора, Хорст.

— Я серьёзно, — заверил Бёмер. — Она, как всегда, терпеть тебя не может, а теперь ещё и считает, что ты побратался с врагом. К тому же я уже одной ногой дома.

Он обошёл стол и указал на дверь:

— Ну что, пойдём?

— Хорст, так легко ты от меня не отделаешься.

Бёмер покачал головой:

— В конце концов тебе всё равно придётся смириться. Но хорошо, у меня есть предложение. О деле я определённо ничего тебе не скажу. Однако мы всё-таки друзья… Я собираюсь поехать к киоску «Фортуна-Бюдхен» на набережной Рейна, сесть там, выпить пива и смотреть на воду в надежде, что мимо пройдёт какая-нибудь интересная женщина, примет меня за безумно романтичного мужчину и мгновенно в меня влюбится. Можешь составить мне компанию. Вместе полюбуемся рекой или поговорим о старых добрых временах.

Макс не мог решить, не является ли предложение Бёмера очередным отвлекающим манёвром. В конце концов он решил воспользоваться возможностью и, быть может, всё-таки вытянуть из бывшего напарника хоть какие-нибудь сведения.

Кроме того, Макс не верил в его показную непринуждённость. Он слишком хорошо знал Бёмера и по выражению лица и позе видел, что тот вовсе не расслаблен.

И всё же Макс кивнул, и вскоре они вместе покинули управление.

Каждый поехал на своей машине. Двадцать минут спустя они уже сидели на берегу Рейна, держа по бутылке альтбира. Несмотря на холод, закат был великолепен.

Бёмер поднял воротник куртки и посмотрел на Макса:

— Хорошо, выкладывай. Зачем ты снова приехал в управление?

— Нравится тебе это или нет, но мне нужно кое-что сказать.

Сначала они чокнулись бутылками.

— Я просто не понимаю. Вы имеете дело с двумя крайне странными предполагаемыми самоубийствами, но политическое давление, похоже, тревожит тебя сильнее, чем вероятность того, что на свободе разгуливает убийца. Что, чёрт возьми, с тобой происходит?

Не дав Бёмеру ответить, Макс продолжил:

— Уже второй из троих руководителей фирмы якобы впал в такое отчаяние, что решил покончить с собой. По идее, вы должны быть в высшей степени встревожены и хотя бы попытаться не допустить, чтобы последний оставшийся партнёр тоже якобы свёл счёты с жизнью. Например, приставить к нему людей, которые будут за ним присматривать.

Макс сделал паузу и посмотрел Бёмеру прямо в глаза.

— Вы это сделали?

— Макс, пойми наконец…

— Сделали или нет?

— Нет, чёрт возьми, не сделали.

Макс мрачно улыбнулся и кивнул:

— Правда? Какая неожиданность. И почему вы отступили от стандартной процедуры?

— Могу лишь повторить: даже если бы хотел, я не смог бы рассказать тебе о деле, не рискуя работой и неизвестно чем ещё.

— А я повторю: вся эта история смердит до небес, и именно поэтому прекращать расследование я не собираюсь.

Пока Макс говорил, со стороны Бёмера послышался короткий звон. Бывший напарник вытащил телефон из кармана брюк, быстро взглянул на экран и крепко выругался. Затем принялся тыкать в дисплей вытянутым указательным пальцем.

Некоторое время он щурился, читая сообщение, а потом воскликнул:

— Да этого просто не может быть!

— Что случилось? — спросил Макс, не особенно удивившись вспышке.

В последнее время Бёмер вообще был крайне раздражителен.

— Хочешь знать, что случилось? На этот раз я даже могу тебе ответить. Мне только что пришло уведомление. Газета «POST» опубликовала срочную новость. Послушай.

Он отодвинул телефон и прочитал с экрана:

— «Адвокат доктор Пирло уверен: предполагаемая попытка самоубийства преуспевающей адвокатессы Кюне из известной фирмы „Мюллер и Малер“ в действительности была покушением на убийство».

Бёмер судорожно провёл пальцем по экрану.

— Дальше ничуть не лучше. «По словам адвоката доктора Пирло, в гостиничном номере, где была обнаружена пострадавшая, имелись следы присутствия другого человека».

Он посмотрел на Макса так, словно готов был взорваться.

— Что это, чёрт возьми, значит, Макс?

Тот пожал плечами:

— Откуда мне знать? Я даже не знаком с этим Пирло.

— Ты, может быть, и не знаком. Зато твоя новая коллега совершенно случайно владеет вместе с ним юридической фирмой.

— И что?

— Даже не пытайся отделаться такой дешёвой отговоркой. В статье сказано, что этот адвокат располагает сведениями по делу, которых нет даже у полиции. Если они пишут правду, это означает, что он препятствует расследованию возможного покушения на убийство и…

— Стоп, стоп! — перебил Макс.

Что этот Пирло себе позволяет?

Даже если он действительно что-то обнаружил, почему этот дилетант не сообщил об этом своей партнёрше Софи, а без всякого согласования сразу побежал к журналистам?

Он добился именно того, чего Максу хотелось избежать: единственный человек, от которого ещё оставалась надежда получить внутренние сведения, теперь окончательно замкнётся.

— Что? — сердито рявкнул Бёмер, вырывая Макса из раздумий.

— Значит, теперь это всё-таки возможное покушение? — Макс решил пустить дымовую завесу. — Несколько минут назад ты говорил исключительно о попытке самоубийства.

— Не переводи разговор на другое. Твой новый приятель Пирло публично заявил, что располагает закрытой информацией. Почему этот тип отправился с ней в прессу, вместо того чтобы сообщить нам, как обязан был сделать?

— Не знаю, — вынужден был признать Макс.

Уже за одно это ему хотелось отправить Пирло куда-нибудь на Луну.

— И хочу сразу уточнить: господин Пирло мне не коллега и тем более не друг.

— Но ты работаешь с этим типом. И после этого всерьёз ожидаешь, что я совершу преступление, передав тебе секретные сведения?

— Я работаю с Софи Малер. В том, что у неё общая фирма с Пирло, моей вины нет. И раньше тебя как-то не беспокоило, что, делясь со мной информацией, ты, возможно, нарушаешь закон.

— Всё это одно сплошное дерьмо!

Бёмер отвернулся и уставился на ставшую серебристо-чёрной воду Рейна, в которой кое-где отражались огни зданий и фонарей.

— Хорст, — снова заговорил Макс, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри кипел из-за Пирло. — Мы столько лет работаем вместе. Что, чёрт возьми, у вас происходит, раз ты так со мной обращаешься? Я не могу и не хочу верить, что ты позволил политикам запрячь себя в их телегу. Ещё раз прошу: поговори со мной.

Бывший напарник ещё некоторое время смотрел на воду, затем повернулся к Максу. Взгляд его был почти мягким.

В Максе уже зародилась надежда, что Бёмер наконец откроется.

Но тот сказал:

— Макс, мы друзья. До сих пор. И как друг я говорю тебе: будь осторожен. Эти напыщенные господа, которые тебя наняли, сделают всё, чтобы не потерять власть и деньги. Им на тебя плевать. Они и секунды не станут колебаться, прежде чем пустить тебя в расход, если это окажется им выгодно. Я…

Звонок телефона Макса прервал его речь.

Звонила Кирстен. Макс ответил.

— Привет, братишка, это я, — сказала она. — Не мешаю?

— Нет. Сижу с Хорстом на берегу Рейна, пьём альт и обсуждаем работу полиции.

Бёмер с кислым выражением лица покачал головой и отпил из бутылки.

— Ты уже возвращаешься из Мюнхена? — спросил Макс.

— Да.

— Ну как всё прошло?

Странное поведение Бёмера по-прежнему выбивало Макса из равновесия, но ему хотелось вкратце узнать, что показали предварительные обследования.

— Они провели множество тестов. Некоторые — с электрическими импульсами, чтобы проверить проводимость разных нервных путей. Неприятно, но терпимо. Если коротко: похоже, мой организм отвечает требованиям для операции.

— Вот это да! Звучит замечательно.

— Наверное. Но я пока не знаю… Никто не гарантирует, что после неё действительно что-то изменится.

— Но всё-таки…

— Давай поговорим об этом в другой раз, хорошо? Я только хотела сообщить новости и не буду мешать вашему разговору. К тому же я ужасно устала и сейчас немного посплю.

— Хорошо, — согласился Макс. — Спасибо, что позвонила.

Убрав телефон, он снова повернулся к Бёмеру. Тот вопросительно смотрел на него.

— У Кирстен всё в порядке?

— Да, она ездила в Мюнхен на обследования. Там существует новая методика… Но об этом как-нибудь потом. Ты как раз объяснял мне, что представляют собой мои заказчики.

Бёмер махнул рукой:

— Оставим. Я хочу ещё немного посидеть здесь один и подумать. Надеюсь, ты знаешь меня достаточно хорошо, чтобы правильно понять мои слова.

Макс кивнул и поднялся.

Он понял, что настало время прощаться.

Перед тем как уйти, Макс сказал:

— Сейчас я уже не уверен, что действительно тебя знаю, Хорст.

Едва покинув набережную и направившись к стоянке, Макс достал телефон и позвонил Софи Малер.

— Вы уже знаете? — без предисловий спросил он, когда она ответила.

— Мне казалось, мы перешли на «ты».

— Ты уже знаешь?

— Смотря что ты имеешь в виду.

— Ты видела, что твой коллега наговорил интернет-изданию «POST»?

— Понятия не имею, о чём речь. Но сейчас у меня действительно другие проблемы. Я всё ещё в «Мюллере и Малере» и только что изучила календарь Петры Кюне. На каждый день этого месяца у неё записано не меньше пяти встреч. И на завтра, и на послезавтра тоже. Сегодня — единственный день, когда значится всего одна запись. Послушай: тринадцать часов, отель «Брайденбахер Хоф». Встреча с Зигмундом.

У Макса перехватило дыхание.

То же имя стояло в календаре Мюллера.

Тем временем Софи продолжала:

— Обсудим это позже, Макс. И обязательно. Но сейчас мне нужно заниматься отцом. Не знаю, дело в потрясении или в его упрямстве, однако он и слышать не желает, что тоже может находиться в опасности.

— А Пирло? — пробормотал Макс.

Даже ему самому вопрос показался жалким.

Софи раздражённо вздохнула:

— Что Пирло?

— Тебе стоит хотя бы узнать, что он сообщил «POST», — уже гораздо мягче посоветовал Макс, хотя всё ещё злился. — Это важно.

— Хорошо. Только быстро.

— Ладно.

Макс пересказал содержание интервью Антона Пирло, которому едва ли исполнился час.

Закончив, он стал ждать реакции Софи. В трубке долго стояла тягостная тишина.

Наконец она спросила:

— И это всё?

— Да.

— И чего ты теперь от меня ждёшь?

— Например, что ты спросишь своего партнёра, не собирается ли он любой ценой пустить расследование под откос, хотя формально вообще не имеет к нему отношения.

— Во-первых, он рассказал мне, что обнаружил в гостиничном номере, а ты узнал это от меня. Значит, он всё-таки не бездействовал. Во-вторых, почему я должна с ним разговаривать? Если у тебя проблема с Пирло, можешь выяснить отношения непосредственно с ним. Интервью давал он, а не я. Вы оба взрослые мальчики. Как-нибудь справитесь.

— Хорошо, — озадаченно ответил Макс. — Признаюсь, я ожидал от тебя другой реакции.

— После всех этих долгих лет нашего знакомства?

Софи вздохнула. Видимо, она и сама заметила собственный язвительный тон — и ей это не понравилось.

— Послушай, Макс. Я рада, что отец нанял тебя. И наверняка было бы разумно, не торопясь и спокойно всё обсудить. Возможно, даже полезно, чтобы вы с Пирло наконец познакомились лично. Но сейчас события несутся со всех сторон. У нас действительно имеются проблемы поважнее ваших уязвлённых самолюбий и медийных эскапад. Пирло не способен пройти мимо микрофона. Ну и что? Расскажи мне что-нибудь новое. А главное — расскажи то, что действительно поможет делу.

Пока она говорила, её голос отдалился.

— Ты ещё здесь? — спросил Макс.

— Да, — донеслось издалека. — Печатаю.

— Что?

— Сообщение тебе.

Телефон Макса завибрировал.

— Поздравляю, теперь у тебя есть номер Пирло. Ему я тоже отправила твой. Разбирайтесь со своими обидами сами. Возьмите себя в руки. Потом свяжитесь со мной, и мы решим, что делать дальше.

Она отключилась.

Макс ещё несколько мгновений озадаченно смотрел на телефон. Софи обращалась с ним, мягко говоря, жёстко.

Но чего он ожидал?

Она была дочерью Эрнста Малера.

И партнёршей Пирло…

Додумать он не успел. На телефон поступил вызов с незнакомого номера.

И Макс оказался участником следующего странного разговора.

— Я говорю с профессором? — спросил неожиданно приятный голос.

— Пирло? — предположил Макс.

— Очень рад, — ответил тот.

Хотя по голосу этого нельзя было сказать.

Несколько мгновений Макс решал, насколько сильно следует себя сдерживать.

Затем понял: нисколько.

После самовольной выходки Пирло и её последствий для отношений с Бёмером Макс был слишком зол.

— Можете назвать хотя бы одну разумную причину, по которой дали газете «POST» это совершенно ненужное интервью? Единственное, чего вы добились, — мой источник в полиции теперь окончательно иссяк. Зачем, чёрт возьми, вы это сделали?

— Потому что захотел. И потому что могу.

Теперь Макс окончательно понял: этот тип ему совершенно не нравится.

Однако Пирло рассмеялся.

— А если серьёзно, Бишофф, подумайте сами. За короткое время двое партнёров отца Софи оказались в смертельной опасности. Один погиб, вторая едва выжила. Насколько я понимаю, вы с Софи считаете, что к смерти Карла Мюллера причастен кто-то ещё. В случае с Петрой Кюне я придерживаюсь примерно того же мнения.

— И?

— Откуда убийца должен узнать, что мы идём по его следу?

— Позвольте ответить вопросом: зачем нам вообще сообщать ему об этом?

— Чтобы он совершил ошибку. Если Карла Мюллера убили, всё прошло практически безупречно. Судя по всему, полиция твёрдо решила оставить дело в покое.

К сожалению, Макс не мог с этим спорить.

На мгновение он задумался, не рассказать ли Пирло о намёках Бёмера на политическое давление, но отказался от этой мысли. Адвокат пока не сделал ничего, чтобы заслужить доверие.

Тем более подобную информацию.

— В случае с Петрой Кюне что-то сорвалось, — продолжил Пирло. — Возможно, следователи и здесь склоняются к версии самоубийства. Но желаемого результата преступник всё равно не добился.

— И какой вывод вы из этого делаете?

— Кто бы за всем этим ни стоял, он наверняка крайне недоволен. Возможно, теперь преступник начнёт нервничать и собьётся с намеченного пути. Второе нападение он в любом случае основательно провалил. А благодаря чрезвычайно удачному интервью в «POST» теперь об этом знает вся страна.

— Вы делаете слишком высокую ставку.

— Потому что на кону чертовски многое.

— Вы всегда так легко рискуете чужими жизнями?

— Встречный вопрос: у вас есть идея получше?

Макс задумался на мгновение дольше, чем следовало.

— Вот именно. Остальное обсудим при личной встрече. Думаю, я жду её с таким же нетерпением, как и вы. Просто не могу дождаться.

Пирло отключился.

Макс снова остался в недоумении.

С какими людьми он вообще связался?

Отправить