Макс. Четверг, 17 октября, 13:30

Макс терпеливо дождался, пока поток слов Йенсена иссякнет. Затем некоторое время молча рассматривал молодого разгневанного адвоката, пока тот нервно не спросил:

— Что такое? Почему вы так на меня смотрите? Это всего лишь моё честное мнение!

Быстро взглянув на Еву Дамен и Тристана Хакенберга, Йенсен ясно дал понять, кому предназначались последние слова. Затем снова повернулся к Максу.

Тот выждал ещё две-три секунды.

— Я так на вас смотрю, потому что редко встречаю людей, берущих на себя право решать, заслуживает другой человек смерти или нет. Особенно если тот, кто выносит подобный приговор, всё это время сам зарабатывал на том, что совершал якобы заслуживающий смерти человек.

— Нет, я… я не это имел в виду. И вообще, я не хотел того, что Мюллер устроил своей налоговой схемой. Я ведь только что всё объяснил.

Макс сцепил руки и несколько раз задумчиво кивнул.

— Хорошо, подведём итог: вы совершаете поступки, которых совершать не хотите, и говорите вещи, которых не имеете в виду. Возникает очевидный вопрос: вы довольны своей жизнью?

Не дожидаясь ответа, Макс повернулся к Дамен и Хакенбергу.

— Что касается вас двоих, то фирме действительно очень повезло. Мне редко доводилось слушать настолько некритичных и покорных сотрудников, распевающих хвалебные песни своему работодателю. В какой-то момент у меня возникло ощущение, будто вы зачитываете рекламный буклет фирмы.

Адвокат и её коллега переглянулись, после чего смущённо посмотрели сначала на Макса, затем на Софи.

Максу больше не хотелось участвовать в этом спектакле.

Он обратился к Софи:

— Думаю, опрос можно закончить.

Она кивнула и повернулась к троим юристам:

— Может быть, кто-нибудь из вас вспомнил что-то ещё, что могло бы оказаться для нас важным?

— Да, — тихо сказала Ева Дамен. — Леон говорил правду. Не в том смысле, что доктор Мюллер заслуживал смерти — смерти не заслуживает никто, но… в остальном. Он действительно был мудаком.

Макс оставил её слова без комментариев и поднялся.

Софи последовала его примеру, и меньше чем через минуту они уже вышли из кафе «Бретань» и направились к фирме «Мюллер и Малер».

Макс наполнил лёгкие чистым прохладным осенним воздухом. Следующим предстоял разговор с отцом Софи, и сначала нужно было перевести дух.

Софи, похоже, это заметила. Она не тревожила его, пока они не оказались в роскошном вестибюле «Мюллера и Малера» и не остановились перед лифтом.

Только тогда она посмотрела на него сбоку:

— Уже лучше?

— Что вы имеете в виду?

Софи пожала плечами:

— Во время беседы с тремя сотрудниками Мюллера вы выглядели не особенно довольным.

— Вы заметили?

Макс попытался произнести это непринуждённо, но мысленно отдал ей должное. То, что Софи только что услышала о своём крёстном, нельзя было назвать приятным.

И всё же она интересовалась, как чувствует себя он.

Двери лифта открылись. В кабине стоял высокий лысый мужчина. Увидев их, он широко ухмыльнулся.

— Госпожа адвокат Малер!

Он перевёл взгляд на Макса, вышел из просторной кабины и остановился перед ними.

— И господин Бишофф тоже здесь. Какая любопытная компания.

Прежде чем Макс успел спросить, кто этот человек и откуда его знает, Софи представила их друг другу:

— Макс Бишофф, Кристиан Швердтфегер из газеты «POST». И конечно же, то, что мы встретили вас именно здесь, — чистая случайность, верно?

Швердтфегер рассмеялся так, словно она произнесла великолепную шутку.

— Даже близко нет. Я хотел поговорить с вашим отцом, но его якобы нет в офисе.

— О чём вы хотели с ним поговорить?

— Разумеется, о TaxEx. О чём же ещё?

Швердтфегер повернулся к Максу и сообщил то, что тому уже было известно:

— В конце концов, именно мои расследования обрушили карточный домик TaxEx!

— Тогда позволите спросить, что именно вам здесь нужно?

Швердтфегер рассмеялся.

— Не успел закончиться один скандал, как начинается следующий.

Он указал пальцем на лифт.

— Хотел выяснить, какие появились новости.

— Не думаю, что мой отец стал бы что-либо вам комментировать.

— Это вряд ли, — снова ухмыльнулся Швердтфегер. — Зато кто-то сообщил мне, что фирма начала параллельное расследование, потому что сомневается в добровольности смерти Карла Мюллера. И едва я выхожу из «Мюллера и Малера», как встречаю именно вас двоих — дочь Эрнста Малера и главного супер сыщика Дюссельдорфа.

Его взгляд переместился с Макса на Софи и обратно.

— Ну что, подарите мне красивую цитату?

— Точно нет, — ответил Макс.

— Ни в коем случае, — одновременно произнесла Софи.

Швердтфегер махнул рукой:

— Ладно, мне и этого хватит: «После налогового скандала и трагического самоубийства: сумеет ли звёздный следователь Макс Бишофф спасти пошатнувшуюся фирму „Мюллер и Малер“?» А если придёт в голову что-нибудь ещё, мой номер есть в интернете. Просто позвоните!

Макс подавил вспыхнувшую злость, направленную и на Швердтфегера, и на самого себя.

При этом он прекрасно понимал: журналист только и ждёт от него резкой реакции. Уже поэтому он её не получит.

Макс молча оставил Швердтфегера стоять на месте и вошёл в лифт. Софи последовала за ним.

Когда двери закрылись и кабина двинулась вверх, Макс с нарочитой непринуждённостью заметил:

— Удивительно, с какими странными людьми вы знакомы.

Софи не растерялась:

— Вообще-то Швердтфегер знаком и с вами.

— Наверное, со времён моей работы в КК-11. Кажется, я действительно видел его на нескольких пресс-конференциях.

Софи не ответила. Она достала смартфон из кармана пальто и поднесла к уху.

Через мгновение краска полностью исчезла с её лица.

— Какого чёрта… И что это должно означать?

Она кивнула.

— Понимаю. Да, он со мной. Я… Конечно, я приеду. Господина Бишоффа тоже сразу привезу!

Софи несколько секунд собиралась с мыслями, затем посмотрела на Макса с серьёзным выражением лица.

— Петра Кюне, ещё одна управляющая партнёрша фирмы моего отца… Её нашли в гостиничном номере.

Она ненадолго замолчала и прошептала:

— Попытка самоубийства.

Макс словно получил удар по голове.

Что вообще здесь происходило?

— Попытка? Значит, она жива?

— Похоже на то. — Софи указала на телефон. — Звонили из офиса отца. Понятия не имею, где находится он сам и что всё это означает.

Макс уже взял себя в руки.

— Мне нужно позвонить.

Тем временем они добрались до десятого этажа и вышли из лифта. Макс отошёл в сторону и набрал мобильный номер Бёмера.

Тот не ответил.

После восьмого гудка Макс отключился и позвонил на стационарный номер управления. Но и там никто не снял трубку.

— Чёрт! — выругался он, убирая телефон.

— Что случилось?

Макс заставил себя говорить спокойно. Проблем им и без того хватало.

— Я пытался дозвониться до Хорста Бёмера, моего бывшего коллеги из уголовной полиции. Именно он ведёт расследование смерти Мюллера. Если кто-то и знает, что сейчас происходит, то он.

— И что? Занято или ты не можешь до него дозвониться? То есть вы. Вы не можете до него дозвониться?

— Можно на «ты». А что касается вопроса — второе. Я не могу с ним связаться.

— Может быть, он едет в гостиницу и поэтому не отвечает?

— Возможно.

Во всяком случае, это звучало гораздо лучше, чем другая версия: Бёмер просто не хотел с ним разговаривать.

Макс покачал головой.

— Одно самоубийство и одна попытка за столь короткое время… причём в гостиничном номере… Это не может быть совпадением.

Софи быстро что-то набрала в телефоне.

— Тем важнее сейчас собраться, объединить усилия и вместе решить, что делать дальше.

Она кивнула на смартфон:

— Я только что сообщила отцу, что мы будем ждать его здесь и весь день останемся в распоряжении фирмы.

— Ты.

— В каком смысле?

— Ты останешься помогать фирме. Я — нет.

Макс поднял руки.

— Ты совершенно права: нам необходимо понять общую картину. Но для этого я должен поговорить с Бёмером.

Софи склонила голову набок:

— Если я появлюсь там одна, отец вряд ли обрадуется.

— Как ты считаешь, что важнее: чтобы твоему отцу нравились мои действия или чтобы я постарался как можно быстрее добыть максимум информации?

Софи выглядела неубеждённой, но, похоже, спорить ей не хотелось.

— Как знаешь. Только держи меня в курсе.

Не сказав больше ни слова, она оставила его и, миновав стойку приёмной, направилась в помещения фирмы.

Макс несколько мгновений смотрел ей вслед, после чего спустился обратно в вестибюль и поспешил к ближайшей стоянке такси.

— В полицейское управление на Харольдштрассе, — сказал он, садясь в первую машину.

— Ого! — Водитель посмотрел на него в зеркало и ухмыльнулся. — С повинной едете?

— Просто поезжайте, пожалуйста, — ответил Макс.

Ему было не до шуток.

Водитель пожал плечами и отвернулся к дороге.

Во время поездки Макс смотрел в боковое окно, не замечая проплывающих мимо домов и магазинов.

Двое из троих управляющих партнёров успешной юридической фирмы якобы попытались покончить с собой.

Один действительно погиб.

Что последует дальше?

Ещё одна предполагаемая попытка самоубийства — на этот раз отца Софи?

Макс не хотел произносить этого в её присутствии, но подобная возможность вовсе не казалась невероятной.

Либо парламентское расследование представляло для фирмы настолько серьёзную угрозу, что её руководители один за другим сводили счёты с жизнью, либо кто-то заботился о том, чтобы никто из них не смог дать показания.

Но если верно второе — кому могло быть выгодно уничтожить всё руководство «Мюллера и Малера»?

Максу требовалось поговорить с Хорстом.

Многое указывало на то, что отец Софи находился в опасности и нуждался в защите. Судя по характеру Эрнста Малера, он наверняка стал бы сопротивляться.

И всё же Макс обязан был хотя бы попытаться.

Через десять минут он расплатился с водителем и вышел из такси. Гражданский сотрудник у пропускного пункта приветливо кивнул ему:

— Добрый день, господин Бишофф. Если вы к главному комиссару уголовной полиции Бёмеру, то вам не повезло. Его нет в здании.

— Давно он уехал?

Мужчина посмотрел на наручные часы:

— Покинул управление примерно два часа назад.

— Госпожа Кескин здесь?

— Думаю, да.

— Тогда, пожалуйста, сообщите ей обо мне. Я хочу с ней поговорить.

Сотрудник снял трубку и набрал номер. Макс не слышал, что именно тот говорил, но, закончив разговор, мужчина покачал головой.

— Простите, госпоже советнику криминальной полиции Кескин некогда. Она просила передать, чтобы вы позвонили ей завтра.

— Да, примерно этого я и ожидал. Спасибо.

Макс развернулся и вышел из здания.

Даже за несколько недель до ухода Кескин оставалась верна своей неприязни к нему.

Он досадовал, что не приехал на встречу с Софи и сотрудниками Мюллера на автомобиле, а воспользовался городской электричкой: найти парковочное место в центре было практически невозможно.

Макс уже достал телефон, чтобы вызвать другое такси, когда рядом остановилась машина и с пассажирского места вышел Бёмер.

Судя по выражению лица, настроение у него было отвратительное.

Он остановился перед Максом и сунул руки в карманы тёмного пальто.

— Если ты пришёл узнать что-нибудь о попытке самоубийства Петры Кюне, мог бы не тратить время. Я ничего тебе не скажу.

— Не можешь или не хочешь?

— Не имею права, Макс. И ты это прекрасно понимаешь. Сколько времени тебе вообще требуется, чтобы до тебя дошло?

— Хорст, если ты действительно мой друг, то хотя бы в общих чертах расскажешь, что тебе известно.

Бёмер покачал головой:

— Ты знаешь, что этим меня не переубедишь. У меня весь день звонит телефон: люди из высших политических кругов требуют сообщать им о ходе расследования. Слухи о связи политиков с незаконными налоговыми махинациями множатся с каждой минутой. Макс, эти люди нервничают. Как и все в управлении.

— Тогда объясни мне одну вещь, друг мой, — сердито сказал Макс. — С каких пор политики имеют отношение к убийствам, замаскированным под самоубийства? И с каких пор тебя устраивает подобное дерьмо?

Некоторое время они смотрели друг другу в глаза. Макс уже начал надеяться, что бывший напарник всё-таки поделится хотя бы частью сведений.

Но Бёмер произнёс:

— Иди домой, Макс. И держись от этого дела подальше.

Затем повернулся и, не оглядываясь, быстро направился ко входу в управление.

Макс смотрел ему вслед, пока тот не скрылся в здании.

— Дерьмо, — произнёс он вслух.

Затем достал телефон и набрал номер Софи.

— Я только что поговорил с Бёмером, — без предисловий сказал Макс, когда она ответила. — Здесь мы ничего не добьёмся.

— Чёрт!

— Именно. Есть другие идеи?

После паузы, показавшейся Максу бесконечной, Софи ответила:

— Боюсь, одна есть.

Отправить