Макс. Пятница, 25 октября, 17:30

Когда Вабниц вскоре скрылся в доме, Макс нахмурился.

— Что ты об этом думаешь?

Пирло снова накрутил на палец прядь волос.

— О чём именно? Об этом типе? О том, что он несёт? Или об иске?

— Начнём с последнего. Я пока не уверен, как отношусь к идее использовать Эрнста Малера в качестве свидетеля против Райнера Хайнша. И прежде всего не понимаю, ослабит ли это подозрения в убийстве Карла Мюллера, если Эрнст фактически публично выступит и против него.

Макс заметил, что Пирло хочет возразить, но опередил его:

— Однако прежде, чем это обсуждать, неплохо бы понять, имеет ли иск вообще какие-нибудь перспективы.

— Узнаете, когда прочитаете вот это, — раздался за их спинами голос Вабница.

Он с громким хлопком бросил на стол пачку бумаг и ухмыльнулся Пирло.

— Говорят, вы блестящий адвокат. Теперь сможете это доказать.

Макс заметил, что Пирло ищет его взгляд, и кивнул.

Как и всё остальное, связанное с TaxEx, история с иском казалась крайне запутанной. Поэтому Макс был рад, что судьба выбрала именно Пирло разбираться со всем этим.

— Если понадоблюсь, я в доме, — сообщил Вабниц. — Разумеется, время обратного вылета зависит от вас. Однако имейте в виду: сейчас нам выделен аэропортовый слот на половину восьмого.

Затем он повернулся к Максу:

— Пока господин доктор Пирло будет заниматься юридической работой, вы можете немного полюбоваться прекрасным видом.

— Возможно, даже сделаю пару снимков, чтобы при заполнении следующей налоговой декларации вспомнить, сколько радости доставляю другим людям.

Вабниц издал блеющий смешок и ушёл.

— Хороший ответ, — тихо сказал Пирло. — Особенно подача. Очень уверенно.

— Я вспомнил одну фразу моего будущего партнёра Марвина Вагнера: спорить с высокомерным человеком — всё равно что играть в шахматы с голубем. Как бы хорошо ты ни играл, голубь всё равно раскидает фигуры, нагадит на доску, а потом будет расхаживать с таким видом, будто победил.

— Похоже, умный парень.

Макс кивнул.

— Так и есть. Поэтому он и станет моим партнёром.

Он поднялся и огляделся.

— Попробую найти туалет. Готов поспорить, краны там позолоченные.

Макс вошёл в дом и прошёл мимо витрины с броскими фигурками слонов, даже не взглянув на них.

Слева располагалась огромная гостиная, открытая до самого ската крыши, с массивным камином и такой просторной группой диванов и кресел, что среди них можно было играть в прятки.

Макс повернул направо и пошёл по широкому светлому коридору. С каждой стороны в него выходили по две двери.

Прежде чем проверить, не скрывается ли за одной из них туалет, он обратил внимание на мерцающий свет, отражавшийся от стены в конце коридора. Видимо, справа был открытый проход в комнату, откуда и доносились отблески.

Может быть, там работал большой телевизор?

Макс быстро оглянулся и направился туда.

Комната оказалась тренажёрным залом, заставленным всевозможными снарядами и гантелями. Торцевую стену почти полностью занимало огромное зеркало, перед которым с потолка свисали две большие боксёрские груши.

Но гораздо сильнее оборудования Макса заинтересовали плоские экраны, развешанные по всему помещению на высоте примерно двух метров. Их было не меньше пятнадцати, и все показывали одно и то же.

Макс сделал два шага внутрь, остановился и заворожённо уставился на мониторы.

По кругу воспроизводились видеоролики, в которых сияющий Вабниц снова и снова представлял сложные графические схемы. Понять, что именно он говорит, Макс не мог: звук был выключен. Но речь явно шла о каких-то высокотехнологичных вещах.

Макс задумался, зачем в спортивном зале столько экранов и почему на всех показывают одно и то же. Сам он не смог бы тренироваться в подобной обстановке, под непрерывной атакой раздражителей.

Внезапно включился звук, и Макс вздрогнул. Героическая музыка подчеркнула голос Вабница, который говорил об инвестициях в будущее. На экранах тем временем демонстрировался компьютерный полёт среди тысяч звёзд, напомнивший Максу вступительные кадры «Звёздного пути».

— Нравится то, что вы видите? — спросил Вабниц прямо за его спиной.

Макс снова дёрнулся.

Обернувшись, он увидел, как миллиардер широким жестом указывает на экраны.

— Это моя база, господин Бишофф. Здесь мой разум создаёт проекты и идеи, пока я закаляю тело тренировками. Как вам наверняка известно, в здоровом теле — здоровый дух.

Из каждого правила бывают исключения, — подумал Макс, но вслух сказал:

— Значит, это рекламные ролики технических продуктов ваших компаний?

— Если точнее, одного продукта. И продукт этот впечатляет. Но прошу, послушайте мои объяснения.

Он снова указал на мониторы, а другой рукой поднял пульт и нажал кнопку. Музыка и записанный голос Вабница стали громче.

— …на протяжении долгого времени мы в Германии поддерживали американское космическое агентство NASA и снабжали его техническими знаниями, накопленными в немецких научных центрах. Теперь настало время превратить нашу собственную страну в космическую державу и показать миру, на что мы способны. Это не только поможет восстановить серьёзно пострадавшую репутацию Германии как места для ведения бизнеса и вновь привлечь в нашу страну иностранные компании, но и вернёт нашим гражданам то, чего они лишились из-за неудачных политических решений: доверие к своей стране и её возможностям. Именно поэтому мы создали LUNAFIN GERMANY — нашу космическую миссию.

Музыка стала тише, а камера начала медленно приближаться к лицу Вабница.

— Внимание, сейчас будет самое главное, — взволнованно сообщил стоявший рядом миллиардер.

Когда цифровое лицо Вабница приблизилось настолько, что почти полностью заняло все экраны, музыка смолкла.

Две или три секунды длилась искусно рассчитанная драматическая пауза.

Затем пятнадцать экранных Вабницев одновременно произнесли:

— Уже через несколько лет немецкие астронавты ступят на Луну и установят на спутнике Земли флаг нашей страны. И это будет лишь началом! Для LUNAFIN не существует границ — во имя Германии мы отправимся сквозь пространство и время!

Достойный сцены финальный аккорд.

На экранах появился развевающийся немецкий флаг.

Конец.

Через несколько секунд ролик начался сначала, и Вабниц выключил звук.

Макс отвёл взгляд от экранов и повернулся к нему.

— Вы действительно собираетесь полететь на Луну?

Вабниц гордо кивнул.

— На ракете, произведённой в Германии и оснащённой немецкими высокими технологиями. Всё будет профинансировано лично мной — при любезной поддержке немецких налогоплательщиков.

Вабниц положил руку Максу на плечо.

Прикосновение показалось тому одинаково неприятным и неуместным. Однако он не стал отстраняться: услышанное слишком сильно занимало его мысли.

— И вы говорите это серьёзно? — спросил Макс у по-прежнему ухмылявшегося миллиардера.

Вабниц кивнул.

— Абсолютно. Я понимаю, что вам проект может казаться неосуществимым. Но видите ли, Бишофф, человечество никогда не достигло бы нынешнего уровня, если бы время от времени не появлялись гении, обладающие особым чутьём на осуществимость великих замыслов.

— Господин Бишофф или Макс, — сказал Макс.

Глаза Вабница на мгновение сузились.

— Прошу прощения?

— Называйте меня либо господином Бишоффом, либо, если угодно, Максом — мне всё равно. Но не просто Бишоффом. Так меня называли учителя, когда я что-нибудь натворил. Я взрослый человек и не желаю, чтобы ко мне обращались по одной фамилии. Никому этого не позволяю.

Вабниц преувеличенно втянул голову в плечи и поднял обе руки ладонями к Максу.

— Разумеется. Mea culpa. Простите, если я невольно спровоцировал у вас болезненные воспоминания о школьных годах. Я больше…

— Ого! — раздался за спиной Макса низкий голос Пирло.

Адвокат стоял у входа в зал и смотрел на мониторы на противоположной стене.

— Что это, чёрт возьми, такое?

— Интеллектуальный центр будущей немецкой космической программы, — язвительно ответил Макс.

— Я представлял его побольше, — сухо заметил Пирло. — И как-то покрасивее.

Он сделал два шага внутрь и осмотрел экраны.

— И что всё это должно означать?

Макс не удержался от саркастической улыбки.

— Уверен, господин Вабниц с удовольствием тебе объяснит. А я пока подожду снаружи.

Вскоре Макс уже сидел на террасе. Он откинулся в удобном кресле и на мгновение закрыл глаза.

Всё это стало для него слишком утомительным.

Мало того что в этом проклятом деле они совершенно не продвигались вперёд, теперь ему приходилось ещё и разбираться с манией величия напыщенного мультимиллиардера.

Макс достал телефон и набрал номер Яны.

После второго гудка она ответила тихим голосом:

— Подожди, я выйду.

Некоторое время Макс слышал шорохи и скрежет, затем Яна заговорила уже нормально:

— Всё, теперь можем поговорить.

— Прости, что отвлекаю тебя во время курсов. Я знаю, что ты очень занята.

— Макс, что случилось? Когда бы ты ни позвонил, я всегда рада услышать твой голос. Но я достаточно хорошо тебя знаю, чтобы понимать: для этого звонка у тебя есть серьёзная причина.

— Спасибо, — сказал он от всего сердца. — Тогда вкратце…

Он постарался как можно более сжато описать ситуацию и рассказал об эксцентричном миллиардере, который намеревался отправить немецких астронавтов на Луну на деньги, украденные у налогоплательщиков.

Яна рассмеялась.

— Представляю, как сильно тебя это раздражает. Скажи, я могу чем-нибудь помочь?

— Нет. Мне просто нужно было с тобой поговорить. Ты стала для меня чем-то вроде клапана для сброса давления.

— Наверное, более красивого комплимента ты мне ещё никогда не делал.

— Ты понимаешь, что я имею в виду, Яна. Мне действительно стало легче. И… конечно, я по тебе скучаю.

— Я понимаю, — мягко ответила она. — Очень хорошо понимаю.

— Ну так скажите наконец, что вы думаете об исковом заявлении, — потребовал сбоку Вабниц.

Он вместе с Пирло вышел на террасу.

— Мне пора заканчивать, — тихо сказал Макс в телефон.

— Желаю тебе сил и крепких нервов. И звони в любое время, неважно когда.

— Спасибо. До вечера.

Макс завершил разговор и посмотрел на Пирло.

— Ну?

Тот опустился в кресло.

— Что — ну? Что я думаю об иске или что я думаю о будущем тевтонском покорении космоса?

— Первое, — ответил Макс.

Об идеях Вабница относительно полёта на Луну они поговорят, когда останутся одни.

Пирло опустил ладони на бёдра.

— Исковое заявление, мягко говоря, рискованное. Оно целиком строится на незаконности юридических консультаций «Мюллера и Малера». Поэтому теперь, когда Карл Мюллер и Петра Кюне мертвы, успех иска полностью зависит от показаний Эрнста Малера.

Макс повернулся к Вабницу.

— Райнер Хайнш знает, что вы готовите против него?

Вабниц улыбнулся.

— Я никогда не делал из этого тайны.

— Что это значит?

Вабниц пожал плечами.

— Я отправил ему письмо и сделал предложение, от которого он, по идее, не мог отказаться.

— Какое именно?

— Он возмещает мне всю сумму, замороженную по делу TaxEx. В противном случае я буду им крайне разочарован и придумаю что-нибудь новое.

— И что он ответил?

Лицо Вабница помрачнело.

— Что я могу об этом забыть.

— Но вы не забудете.

— Разумеется, нет. Напротив, я сообщил ему, что следует готовиться к крупному иску и к тому, что адвокаты «Мюллера и Малера», консультировавшие его при всех этих махинациях, выступят свидетелями.

Макс уставился на Пирло.

Мысли стремительно сменяли одна другую.

Он вспомнил предупреждение Кескин о людях, находящихся на самом верху.

— Когда это было?

— Понятия не имею. Дней десять назад?

Во рту у Макса пересохло.

— Значит, Хайнш заинтересован в том, чтобы ни один из адвокатов не смог дать показания.

Пирло кивнул.

— А самый простой способ этого добиться — устранять их одного за другим.

Макс провёл рукой по волосам.

— Нам нужно немедленно вытащить отца Софи из следственного изолятора.

После короткой паузы он добавил:

— Будем надеяться, на этот раз мы окажемся быстрее подручных Хайнша.

Отправить