Макс. Пятница, 25 октября, 10:00

— Впервые в жизни мне кажется, что я оказалась в безвыходном положении, — тихо сказала Софи и посмотрела мимо Макса, сквозь огромную стеклянную стену, на слегка затянутое облаками небо. — Честно говоря, я никогда не думала, что такое возможно. Во всяком случае, по-настоящему. И уж точно не так.

— Безвыходных положений не существует, — назидательно произнёс Пирло.

Он сидел вместе с Софи и Максом за большим столом в конференц-зале «Буэнос-Айрес», но, в отличие от них, занял место во главе стола. Максу это не мешало. Пирло, похоже, придавал своему положению большое значение. Самому Максу было всё равно.

— Бывают лишь ситуации, выход из которых пока не найден.

Софи повернулась к нему.

— И сколько, по-твоему, у нас ещё времени, чтобы его найти? Через час отца перевезут из больницы обратно в следственный изолятор. Как думаешь, долго ли придётся ждать, прежде чем кому-нибудь там снова придёт в голову воткнуть ему что-нибудь в живот? Особенно теперь, когда он — и здесь я цитирую тебя — совершенно беззащитен.

— Мы сейчас сосредоточились не на том, — вмешался Макс, прежде чем этот спор растянулся до бесконечности. — Предлагаю действительно заняться поиском решений, а не перечислять всё, что может случиться, если мы их не найдём.

— Я весь внимание, — вызывающе отозвался Пирло и вопросительно посмотрел на Макса.

Тот покачал головой.

— Я не сказал, что у меня есть решение. Я лишь предложил сосредоточиться на…

— Макс прав, — перебила Софи и посмотрела на него. — Давайте ещё раз подведём итог: где мы находимся и, главное, что можем сделать, чтобы отменить постановление о заключении отца под стражу.

— К сожалению, это займёт совсем немного времени, — ответил Макс, откидываясь на спинку стула. — У нас практически ничего нет. Или, если выразиться точнее: ничто из того, что мы до сих пор предпринимали, не принесло результата, на который мы рассчитывали. Ни одна зацепка, за которую мы ухватились и по которой пошли, настоящей зацепкой не оказалась. Твой отец по-прежнему в заключении. Возможно, он предстанет перед судом и даже будет осуждён за убийство — при условии, что его не убьют раньше.

Софи вздрогнула. Максу было жаль, что он причинил ей боль, но обходить эту тему стороной не имело смысла.

— Нас предупреждали и нам угрожали со всех сторон, однако ничего конкретного из этого вывести так и не удалось.

— По-моему, предупреждение на столе в гостиной моих родителей было достаточно конкретным, — возразила Софи.

— Я не это имел в виду, — примирительно объяснил Макс. — Давление и угрозы поступают со всех сторон, но мы не можем понять, что именно за ними стоит, хотя оно снова и снова подбирается к нам вплотную.

— Кстати, полиция что-нибудь сообщила насчёт записки? — спросил Пирло у Софи.

Она покачала головой.

— Они забрали её вместе со стаканом и бутылкой воды, но больше ничего не объяснили. Гробулла тоже пока не связывался. А зачем ему? В послании утверждается, что мой отец — убийца. Сам Гробулла думает точно так же.

— Значит, всё остаётся по-прежнему: ни единого проблеска надежды и ни одного человека, готового нам помочь.

— И совершенно точно известно, что у доктора Томаса есть алиби на время преступлений? — спросила Софи.

— Абсолютно, — подтвердил Макс. — Если только кто-то не использовал искусственный интеллект, чтобы безупречно подделать сразу несколько фотографий. Существует множество снимков с его выступления в Лондоне, и на них доктора Томаса прекрасно видно. Даже его телохранитель Морелл попал в несколько кадров, поэтому он тоже отпадает как исполнитель, действовавший по приказу начальника.

Макс подался вперёд, переплёл пальцы и положил руки на стол.

— Если смотреть на происходящее пессимистично, вся ситуация — одна сплошная катастрофа без малейшего намёка на улучшение.

— Но мы ведь не собираемся смотреть на неё пессимистично, — вмешался Пирло. — Поэтому я уверен, что мы со всем разберёмся.

Он повернулся к Софи.

— Что касается защиты твоего отца…

Пирло, похоже, тщательно подбирал следующие слова.

— Ничего обещать не хочу, но, возможно, я смогу кое-что сделать.

— Ты? — спросила Софи. — И… мне стоит знать, что именно?

— Нет. Важно лишь, чтобы, пока твой отец находится в тюрьме, он отказался от некоторых предубеждений в отношении определённых сокамерников.

— Эти сокамерники случайно не носят тёмные бороды, как некоторые другие люди? — спросил Макс, глядя на густую растительность на лице Пирло.

Тот никак не отреагировал и продолжал смотреть Софи в глаза.

В конце концов она кивнула.

— Приветствуется всё, что может помочь.

— Хорошо.

Похоже, между ними вопрос был решён.

Макс решил пока не расспрашивать. Расследование это всё равно не продвинуло бы. Однако когда-нибудь ему всё же придётся внимательнее присмотреться к этому странному адвокату.

Пока же они находились в одной лодке, которой отчаянно требовался новый курс.

Пирло, судя по всему, думал так же. Он энергично поднялся.

— Мне нужен кофе. Ещё кому-нибудь?

Софи и Макс кивнули, и он вышел из комнаты.

— Ничего не имею против вынужденного оптимизма Пирло, но ты действительно думаешь, что мой отец теперь в безопасности? — спросила Софи после очередной паузы, показавшейся бесконечной.

Прежде чем Макс успел ответить, Пирло вернулся.

На его лице сияла широкая улыбка.

Руки при этом были пусты.

— А где кофе? — удивилась Софи.

— Нигде. Зато у меня есть кое-что получше.

— Получше?

— Именно. По дороге к кофемашине мне пришла в голову идея.

— Не тяни.

Пирло сел и посмотрел на них обоих.

— Наша проблема в том, что всё это время мы бежим следом за хаосом. Только смерть Карла Мюллера вообще свела наше товарищество по несчастью. Но ещё до того, как мы успели понять, что произошло, события посыпались одно за другим: отказ властей признавать его смерть убийством, покушение на Петру Кюне, кровавая бойня у Швердтфегера.

— При условии, что она вообще связана с нашим делом, — заметил Макс.

— С TaxEx связана наверняка.

Пирло провёл рукой по бороде.

— И вообще вся эта налоговая история. Мы постоянно слышим что-нибудь из мира политики: здесь пресс-конференция, там новый слух. Райнер Хайнш пытается спасти остатки репутации, Кьяра Йебсен изображает великую реформаторшу и чрезмерно амбициозную железную леди.

— Предлагаю тебе наконец перейти к сути, — предупредил Макс. — При условии, что она у тебя вообще есть.

Пирло кивнул.

— Если посмотреть на всё, что произошло, неудивительно, что нам кажется, будто события постоянно нас захлёстывают и сбивают с ног. И я ещё даже не упомянул трагедии, которые обрушились на твоих родителей.

— Так в чём заключается твоя гениальная идея? — Макс понемногу терял терпение.

Пирло широко ухмыльнулся.

— Мы просто всё перевернём с ног на голову!

— Что это значит?

— Мы не только вернём себе инициативу. Мы сами зададим нужный нам ход событий.

— Точнее не стало, — заметил Макс, наклоняясь вперёд. — Либо у тебя действительно есть идея, либо мы просто теряем драгоценное время.

Глаза Пирло загорелись.

— Поверь, идея есть. Просто пока не до конца сформировалась.

Макс раздражённо откинулся назад.

— Полагаю, ты поделишься ею, когда Эрнста Малера уже не будет в живых или его осудят за убийство.

— Нет.

Пирло явно не собирался позволять сомнениям Макса поколебать его уверенность.

— Я расскажу, когда всё продумаю. Кто бы ни стоял за происходящим, он наверняка внимательно следит за каждым нашим шагом. Именно на это намекает твой приятель Бёмер, Макс. Об этом же говорит и то, что произошло в доме родителей Софи.

— И?

— Давайте хотя бы ненадолго озадачим этого человека.

Теперь Максу всё-таки стало любопытно.

— Каким образом?

Пирло посмотрел на него так, словно искренне удивился вопросу.

— Всё же очевидно. Мы летим на Майорку!

После чего поднялся и вышел из комнаты.

Когда несколько минут спустя Пирло действительно вернулся с тремя чашками кофе, Макс уже справился с раздражением, вызванным эксцентричностью адвоката.

— Хорошо. Объясняй.

Пирло приподнял уголок рта.

— Имя Финна Вабница вам знакомо.

Это прозвучало скорее как утверждение, чем как вопрос.

Макс кивнул.

— Конечно. Он предприниматель в сфере высоких технологий. В прессе его постоянно называют немецким Илоном Маском.

— Или немецким вундеркиндом, — добавила Софи.

Пирло поднял телефон.

— Во время первой попытки добраться до кофе я получил интересное письмо от этого немецкого Маска.

На лбу Софи появились мелкие морщинки.

— Какое отношение он имеет к нам?

Улыбка Пирло стала шире.

— Я уже ответил ему. Послушайте.

Он начал читать:

 

«Уважаемый господин адвокат доктор Пирло!

Вероятно, моё имя вам знакомо. Ваше известно мне, поскольку “POST” сообщает, что вы вместе с бывшим звёздным следователем Максом Бишоффом и вашей коллегой Софи Малер поднимаете немало шума вокруг дела TaxEx.

Поскольку я вложил в это значительные средства, то слежу за происходящим с определённым интересом. Я охотно поделюсь с вами своими личными сведениями.

С уважением, Финн Вабниц».

 

Пирло перевёл взгляд с Макса на Софи.

— Ну? Что скажете?

— Мы обязательно должны согласиться, — без колебаний ответил Макс. — Терять нам в любом случае нечего.

— Хорошо, — кивнул Пирло. — Значит, вы одобряете мой ответ.

 

«С удовольствием. Когда?»

 

— Ладно, — вздохнула Софи. — Лучше, чем ничего. Хотя я пока не очень понимаю, к чему это приведёт.

— По крайней мере, хоть кто-то готов с нами разговаривать, — пробормотал Макс.

Он повернулся к Пирло.

— Отправляй.

— Уже отправил. Пять минут назад.

Прежде чем Макс успел переспросить, Пирло пояснил:

— А вот и ответ.

 

«Прилетайте ко мне на финку пообедать. Мой частный самолёт доставит вашу коллегу, господина Бишоффа и вас на Майорку, а вечером отвезёт обратно. Пожалуйста, будьте в 13:00 в терминале деловой авиации Дюссельдорфского аэропорта».

 

— Подождите, — сказала Софи. — Он имеет в виду сегодня?

Пирло пожал плечами.

— А почему нет?

— Он всерьёз думает, что нам больше нечем заняться?

— А нам есть чем?

— По-моему, это ужасно декадентски, — заявила Софи, в точности выразив первую мысль, которая пришла Максу в голову.

И всё же её слова его удивили. Учитывая, кто был её отцом и в каком окружении она выросла, частный самолёт вряд ли мог казаться ей чем-то особенным.

— Кроме того, я хочу быть рядом с матерью, если понадоблюсь ей. Предлагаю вам двоим слетать туда и послушать, что скажет этот человек. Наверняка он пригласил нас не просто так.

— А если и просто так, вечером мы всё равно вернёмся, — заметил Макс.

Пирло хлопнул в ладоши.

— Значит, устраиваем мужскую вылазку на Майорку!

Его телефон завибрировал.

Взглянув на экран, Пирло резко поднялся.

— Простите, мне нужно ответить.

Через несколько секунд он уже вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

— Ты действительно не против, если я не полечу? — спросила Софи у Макса.

Тот несколько раз кивнул.

— Конечно. Я тебя понимаю.

— Если состояние мамы изменится или что-нибудь случится с отцом — а это теперь может произойти в любой момент, когда его снова…

— Всё хорошо, — сказал Макс, стараясь передать голосом искреннее понимание её решения.

— А как ты относишься к тому, что придётся специально лететь на Майорку?

Макс улыбнулся.

— За мной ещё никогда не присылали частный самолёт. Уже поэтому стоит согласиться.

— Ты ведь понимаешь, что Вабниц, скорее всего, воплощает в себе всё, чего ты не любишь?

— Посмотрим. Он не банкир и не…

Макс замешкался.

— Не адвокат? — с понимающей улыбкой подсказала Софи.

Макс пожал плечами.

— Он руководит несколькими высокотехнологичными компаниями. Кто знает, возможно, окажется эксцентричным ботаником, который по-своему даже интересен.

— Да, возможно, — ответила Софи.

Но по её голосу Макс ясно понял: она в это не верит.

Дверь открылась.

Пирло вошёл и молча вернулся на своё место.

— Ну? — спросила Софи, когда он не проявил ни малейшего желания рассказать о звонке. — Это было важно?

— Да.

Софи закатила глаза.

— На сегодня с меня достаточно загадочных представлений. Так что говори: звонок имел отношение к делу?

— Не напрямую.

— Пирло, чёрт возьми! Либо скажи, кто и зачем тебе звонил, либо скажи, что это не моё дело. Одно из двух!

Он ответил фирменной улыбкой Пирло:

— Это не твоё дело.

Затем добавил уже серьёзнее:

— Но за твоего отца в тюрьме нам в любом случае можно не беспокоиться. По крайней мере, пока.

Отправить