Пирло. Среда, 23 октября, 17:00

— Fuck! — в очередной раз крикнул Пирло в сгущавшиеся осенние сумерки.

Ему даже не нужно было смотреть на Макса, чтобы понять: того его ругань понемногу начинает раздражать. Но накопившееся отчаяние всё равно требовало выхода. Пирло был хотя бы доволен тем, что ограничился любимым ругательством Софи и не выкрикнул громкое арабское «хара».

Ситуация и без того зашла в тупик. Не хватало ещё всё усложнить, заставив Макса гадать, почему, когда Пирло заносит, он начинает ругаться по-арабски.

Так он хотя бы мог сосредоточиться на настоящих проблемах.

Которых и без того хватало.

— Отпустило? — спросил Макс, когда Пирло старательно заправил за уши растрепавшиеся во время вспышки волосы.

— Понемногу, — ответил тот.

Затем склонил голову набок.

— Меня, правда, удивляет, что ты так спокойно принял эту неудачу.

— Спокойно? Ты с ума сошёл?

На мгновение Макс тоже, казалось, утратил самообладание, но тут же вернулся в профессиональный режим. Пирло пришлось признать, что на самом деле он этому даже рад. Всё остальное всё равно не помогло бы им продвинуться.

— Разумеется, я тоже был бы доволен, если бы календарь доктора Томаса сразу вывел нас на убийцу, — рассудительно объяснил Макс. — Или хотя бы дал какую-нибудь зацепку по этому Зигмунду. Но этого не произошло. Придётся принять факт — и наконец двигаться дальше.

Пирло кивнул.

Макс был прав. Конечно, было бы замечательно, если бы убийства Карла Мюллера и Петры Кюне удалось раскрыть с помощью Outlook-календаря этого мерзавца-банкира. Но в реальной жизни так, к сожалению, не бывает.

В дни обоих преступлений календарь указывал, что Томас находился за границей. Когда Петру Кюне отравили в «Брайденбахер Хоф», он должен был выступать в Лондоне с докладом по вопросам налога на доходы от капитала. Быстрый поиск в интернете подтвердил Максу и Пирло, что Томас действительно там выступал.

— Возможно, мы просто слишком увлеклись желанием увидеть в Томасе человека, который стоит за всем этим хаосом, — вздохнул Пирло. — Значит, возвращаемся на старт. Давай ещё раз вместе подумаем, кому могли быть выгодны эти убийства.

— Согласен, — сухо ответил Макс.

На мгновение Пирло засомневался, восприняли ли его предложение всерьёз. Но сейчас было не время для уязвлённого самолюбия. Они и так уже потеряли достаточно времени из-за того, что Пирло заманил Макса в Цонс, на пустынный в зимнюю пору берег Рейна, и там от души предался ругани.

— Начнём заново, — подытожил Пирло. — У Эрнста Малера, к сожалению, имеется весьма убедительный мотив. Если его партнёры исчезают, он получает ещё больше денег и власти.

— Но только если не принимать во внимание все остальные обстоятельства, — возразил Макс.

— Разумеется, — согласился Пирло. — Однако именно так смотрит на дело прокуратура.

Он поднял камешек и с размаху бросил его в реку.

— У Томаса такого мотива, напротив, нет. Более того, Мюллер был ему нужен. Судя по всему, именно он до сих пор отвечал за TaxEx и даже хотел расширять эти операции. Банкиру, заинтересованному в инвестициях, не было никакого смысла устранять его.

Теперь оживился и Макс.

— Но это верно лишь при условии, что Томас знал, как в действительности распределялись обязанности в «Мюллере и Малере».

Пирло сразу уловил мысль.

— Разумеется. Верно.

— Для внешнего мира Эрнст Малер всегда оставался главным воротилой и заправилой. Поэтому Томас и передал ему конверт с новым предложением по TaxEx. Вероятно, он был уверен, что сможет купить согласие Малера, после чего останется лишь привлечь на свою сторону Мюллера.

Макс продолжил:

— Тем сильнее его, должно быть, удивило, когда Малер ясно дал понять, что не желает иметь ничего общего с TaxEx.

Некоторое время они оба обдумывали эту версию.

— Но разве в таком случае не логичнее было бы устранить и Эрнста Малера? — наконец спросил Макс.

— Может быть, — проворчал Пирло. — А может, и нет. Подумай сам: Томас хочет заключить выгодную сделку. Малер — тот адвокат в конторе, который отвечает за привлечение клиентов и зарабатывание денег. С какой стати именно он должен быть против хорошей сделки?

Пирло задумчиво потёр бороду.

— Возможно, Томас решил, что своим отказом Малер просто прикрывает двух остальных. На мой взгляд, Томасу могло показаться, что настоящая проблема — Мюллер. Именно ему предстояло снова как-то юридически всё вывернуть, чтобы политики могли представить банкирам безупречную модель TaxEx. Возможно, создавалось впечатление, что Мюллер не желает готовить очередное заключение с заранее заданным результатом.

— А Петра Кюне?

Пирло пожал плечами.

— Она была ещё сравнительно молода. Возможно, Томас опасался, что она окажется идеалисткой и откажется участвовать в сомнительных проверках TaxEx.

— Но в какой-то момент Томас должен был понять, что Малер тоже не на его стороне. Тот ведь не принял конверт, после чего Томас сказал, что он ещё пожалеет.

— Тогда в худшем для себя случае Томас раскрыл свои намерения перед тремя адвокатами, и ни один из них не захотел помогать ему продолжать махинации.

Пирло замедлил шаг.

— Но если это правда, недостаточно устранить только двоих. Тогда очередь Эрнста Малера тоже должна прийти.

— Именно, — подытожил Макс.

Затем ему, похоже, пришло в голову более подходящее слово:

— Fuck.

Пирло кивнул.

— Вот именно.

Он зашагал обратно к машине.

— Поехали.

— Куда? — спросил Макс у него за спиной.

— Сейчас у нас нет другого подозреваемого, кроме Петера Томаса. Сам он как непосредственный исполнитель отпадает, но, возможно, стоит присмотреться к Мореллу.

— Хорошо, — ответил догнавший его Макс.

К удивлению Пирло, на лице у него появилась широкая улыбка.

— И, что особенно удобно, я, кажется, даже знаю, где его найти.

Через неполных двадцать минут они стояли перед «Райнбадом» и ещё раз разобрали выводы, сделанные по дороге.

— Мы согласны, что преступником должен быть человек, способный приблизиться к Карлу Мюллеру и Петре Кюне, не вызвав у них подозрений, — сказал Пирло.

— Верно.

— Петеру Томасу это наверняка не составило бы труда, по крайней мере в случае Карла Мюллера. Их обоих многое связывало с TaxEx.

— Тоже верно, — согласился Макс. — Насчёт Петры Кюне мы ничего не знаем, но вполне можем представить тесный контакт между банкиром и молодой перспективной адвокатессой.

— Однако проблема в том, что во время самих преступлений Томаса на месте не было.

— А вот с его гориллой всё могло обстоять иначе.

Уголок рта Пирло приподнялся: Макс снова завершил его мысль.

Если так пойдёт дальше, они ещё и понравятся друг другу.

— Значит, мы согласны, что стоит как следует расспросить Морелла? — уточнил Пирло.

— Полностью, — подтвердил Макс. — Оба адвоката могли решить, что помощник представляет своего начальника на встрече или что Томас присоединится позднее.

— Тогда Петер Томас и есть Зигмунд.

Макс кивнул.

— Он или Морелл.

Пирло ненадолго задумался, затем кивнул в сторону крытого бассейна.

— Ты считаешь, что мы найдём его там?

Макс пожал плечами.

— Если зимой хочется плавать по дорожкам, выбор практически ограничивается «Райнбадом». Но я знаю, как проверить это наверняка.

Он ухмыльнулся.

— Плавок у тебя с собой случайно нет?

Несколько минут спустя Пирло и Макс снова встретились перед душевыми, в переходе к бассейнам.

Проблема с плавками решилась на удивление легко благодаря магазинчику при комплексе. Правда, весь ассортимент ограничивался тесными красными плавками, но сейчас это было наименьшей из их забот.

Переодевание тоже прошло без происшествий.

А вот результат оказался не столь безобидным.

Пирло твёрдо решил ничем себя не выдать. И всё же ему пришлось констатировать: Макс находился в безупречной физической форме.

А сам Пирло — нет.

— Тебе идёт, — заметил он с нарочито бесстрастным лицом, указывая на красные плавки Макса.

— Я знаю, — ответил тот. — А тебе нет.

Прежде чем Пирло успел нанести ответное оскорбление, Макс уже скрылся под душем.

Найти Морелла оказалось легко.

Заставить его говорить — нет.

Мускулистый помощник Петера Томаса невозмутимо продолжал плавать, даже когда Макс попытался заговорить с ним во время разворота у бортика. Тогда они с Пирло решили встать у противоположных концов бассейна и обращаться к нему по очереди.

Очень скоро выяснились две неприятные вещи.

Во-первых, заняв позиции в духе сказки о зайце и еже, они выглядели по-идиотски.

Во-вторых, их попытка вызвать Морелла на разговор совершенно не работала.

Наоборот: пока Пирло раздумывал, не прыгнуть ли в воду и не начать ли просто орать на телохранителя-переростка, тот внезапно прервал заплыв, ловко выбрался по лестнице у длинного борта и направился к раздевалкам.

Пирло даже не стал смотреть на Макса.

Он уже знал: тот помчался за Мореллом точно так же, как и он сам.

В душевой никого не оказалось, а определить, какой из нескольких десятков кабинок воспользовался Морелл, было невозможно. Им оставалось лишь торопливо натянуть одежду и с ещё мокрыми после душа волосами броситься ко входу в бассейн.

Они успели в последний момент.

Пока Пирло пытался придумать, где раздобыть хотя бы полотенце и привести в порядок чёрную копну на голове, Макс уже заметил Морелла в дверях и сорвался с места.

Когда Пирло, тоже порядком запыхавшись, выбежал на уже погрузившуюся в ночную темноту парковку, Макс на своей машине вылетел из-за угла и распахнул пассажирскую дверь.

— Садись! — приказал он.

— Где он? — выдохнул Пирло, пристёгиваясь.

— Впереди, в тёмном BMW, — прорычал Макс и вдавил педаль газа в пол.

Свернув на Бекбушштрассе, Морелл, казалось, прекрасно понимал, что делает. Но затем удивил Пирло: вместо того чтобы направиться к Фрайлигратплац и быстро выйти на автобан, он помчался по узким подъездным дорогам выставочного комплекса в сторону стадиона и реки.

— Как думаешь, что он задумал? — спросил Пирло у Макса.

— Понятия не имею, — отозвался тот, переключаясь на следующую передачу. — Возможно, рассчитывает оторваться от нас по дороге к Рейнскому тоннелю.

— И что ты об этом думаешь?

Пирло не сводил глаз с удалявшейся машины Морелла, но краем глаза заметил, что Макс улыбается.

— У него ни за что не получится. Во-первых, я слишком хорош в погонях.

Улыбка стала шире.

— А во-вторых, он слишком плох.

Меньше чем через минуту Пирло понял, что Макс имел в виду.

У въезда на круговую развязку перед ареной машина Морелла врезалась в ограждение и развернулась вокруг собственной оси.

Макс затормозил рядом, и они вышли.

Морелл тоже с трудом выбрался из автомобиля. Машина порядком ободралась. Водитель, похоже, не пострадал.

Скорее наоборот: он выглядел не столько потрясённым, сколько разъярённым.

— Что вам, ублюдкам, от меня нужно?! — заорал Морелл.

— Мы хотим знать, какое отношение вы имеете к смерти Карла Мюллера и Петры Кюне! — крикнул в ответ Пирло.

Морелл, возможно, и был крепким парнем. Но голос и манера держаться у Пирло тоже мало напоминали воспитанника монастырской школы.

Если дело дойдёт до драки, ещё неизвестно, окажется ли у бычьей шеи Морелла больше шансов.

Пирло видел, как тот напряжённо размышляет.

— Просто оставьте меня в покое.

Глаза Морелла сузились.

— Но если вам так уж необходимо, я скажу, какое отношение имею к этому делу. Никакого! Совершенно никакого! И, если вам интересно, господин доктор Томас — тоже.

Пирло хотел возразить, но Морелл сердито продолжил:

— Я даже объясню почему: эта история слишком взрывоопасна даже для господина доктора Томаса. Вы, придурки, понятия не имеете, с кем связались. А теперь свалите!

Он тяжело направился к машине.

Ни Макс, ни Пирло не стали его останавливать.

У Морелла могли быть свои причины бежать. Возможно, работодатель приказал ему избегать любых контактов с ними. А может, подобная реакция была для него привычной ещё с тех времён, когда до работы в банке он занимался более традиционными видами преступной деятельности.

Но всё это теперь не имело значения.

А вот сказанное Мореллом — имело.

Ведь они уже не впервые слышали, что эта история слишком горячая.

Пирло посмотрел на Макса, но в слабом свете уличных фонарей не сумел разобрать выражение его лица.

Что, чёрт возьми, вообще происходит?

Отправить