Макс. Среда, 23 октября, 12:00

Когда Макс позвонил Софи, чтобы узнать, что её отец сказал о фотографии, на которой был запечатлён вместе с доктором Томасом, она как раз выходила из следственного изолятора вместе с Пирло.

Софи пересказала Максу разговор, а затем сказала:

— Мы уже на улице. Включу громкую связь, чтобы Пирло тоже слышал.

Сделав это, она продолжила:

— Когда отца уводили сотрудники тюремной охраны, он ещё раз шепнул Пирло, что ему угрожают и что, если его скоро не выпустят, он боится долго не протянуть. Возможно, он думал, что я не услышу. Или ему было неловко сказать мне об этом прямо.

Она ненадолго замолчала, словно тщательно подбирая следующие слова.

— Макс, ты познакомился с ним и знаешь, как важно ему демонстрировать силу. Если он признаётся, что боится за свою жизнь, значит, всё действительно очень серьёзно.

— В это я охотно верю. Очень состоятельный адвокат, который физически не способен за себя постоять, — идеальная жертва в следственном изоляторе.

Макс глубоко вдохнул.

— Мы должны сделать всё возможное, чтобы помочь твоему отцу. И как можно скорее. Я ещё раз попробую поговорить с Бёмером. В последнее время создавалось впечатление, что, несмотря на все преждевременные выводы, расследование всё-таки ещё не закончено.

— Есть предложение, — раздался чуть отдалённый голос Пирло. — Софи срочно нужно вернуться к матери. Мы приехали на её машине. Как ты смотришь на то, чтобы перенести разговор со своим приятелем-полицейским в автомобиль, забрать меня у изолятора, а потом вместе навестить нашего нового друга доктора Томаса в его банке?

— Хм… — задумчиво отозвался Макс. — Вообще-то идея неплохая. Но ты уверен, что после вчерашнего выступления он вообще согласится тебя принять?

— Не попробуем — не узнаем. И не стоит недооценивать моё обаяние, дорогой Макс. Томас наверняка не настолько злопамятен. А если всё-таки настолько, предложим ему поступить как солнечные часы и считать лишь ясные часы. Итак, я жду тебя здесь.

Пирло отключился, не дав Максу возможности возразить.

Тому оставалось лишь в очередной раз закатить глаза.

Вскоре он уже сидел в машине и звонил Бёмеру.

— Что тебе нужно? — недовольно начал бывший напарник. — У меня мало времени.

— Я хочу, чтобы ты воспользовался здравым смыслом, Хорст. Конечно, если не оставил его в приёмной министра Йебсен.

Не лучшее начало разговора, когда собираешься о чём-то просить.

Макс это понимал. Но манера, в которой Бёмер разговаривал с ним последние несколько дней, приводила его в ярость.

— Что это значит? Если ты позвонил только ради подобной чуши, мне действительно жаль тратить на тебя время.

— Речь об Эрнсте Малере, — серьёзно и спокойно сказал Макс. — Ему угрожают в тюрьме, и он боится за свою жизнь. Его нужно оттуда вытащить, Хорст.

— Во-первых, в тюрьме все боятся за свою жизнь. Если следовать твоей логике, нам придётся выпустить всех. Во-вторых, Эрнст Малер по-прежнему находится под серьёзным подозрением в убийстве. Уже одного этого достаточно для содержания под стражей. Кроме того, существует реальная опасность побега. Малер работает на международном уровне, а значит, у него есть связи и наверняка счета по всему миру. Ему ничего не стоит где-нибудь скрыться и беззаботно прожить остаток жизни.

Макс не верил своим ушам.

— Ты вообще слышишь, что говоришь? У Эрнста Малера в Дюссельдорфе тяжело больная жена и дочь. Ты действительно думаешь, что он сбежит и бросит их на произвол судьбы? Ты ведь присутствовал при его аресте. Какое впечатление он на тебя произвёл?

— Подожди… Как бы точнее сформулировать… А, знаю! Впечатление напыщенного, помешанного на власти и деньгах ублюдка.

— Именно это тебя так злит?

Макс повысил голос, хотя понимал, что при первой встрече Малер и правда выглядел именно так, как только что описал Бёмер.

— То, что он добился такого успеха?

— Теперь тебе самому стоило бы послушать, что ты говоришь. Думаю, на этом разговор можно закончить. Похоже, ты слишком эмоционально вовлечён в это дело. Не знаю почему. В любом случае ни один судья в мире не выпустит Эрнста Малера из-под стражи. Это всё?

— Я…

Макс осёкся.

Так он ничего не добьётся.

— Да, всё. До встречи.

Он отключился и ударил ладонью по рулю.

— Чёрт!

Через двадцать минут Макс подъехал к следственному изолятору.

Пирло, прислонившись к фонарному столбу, что-то печатал в смартфоне. Когда Макс остановился рядом, он убрал телефон во внутренний карман пальто и открыл пассажирскую дверь.

— Ты всю дорогу на первой передаче ехал? — спросил он, усаживаясь.

Макс раздражённо кивнул.

— Понятно. Ни одной ситуации без лишнего комментария Пирло.

Он посмотрел вперёд и тронулся.

— Я только что разговаривал с Бёмером.

— И?

— Никаких шансов. Помимо прочего, они упирают на возможность побега из-за международных связей Малера.

— Я так и думал. Но попробовать стоило. Посмотрим теперь, что скажет наш банкир — владелец клуба.

— Ты уверен, что действительно хочешь идти к Томасу вместе со мной? Я мог бы поговорить с ним один.

Пирло широко ухмыльнулся, хотя улыбка выглядела не такой уверенной, как ему, вероятно, казалось или хотелось.

— Возможно, ты и превосходная ищейка, но в людях вроде этого доктора Томаса я разбираюсь лучше. Мне приходится иметь с такими дело почти каждый день.

Макс кивнул.

— Охотно верю. Но это мало нам поможет, если из-за тебя он не примет нас обоих.

— Доверься мне. Я знаю, что делаю.

— Доктор Томас не желает разговаривать с господином Пирло, — объявила секретарь правления, которую, судя по табличке на столе, звали Алис Морбах.

— Не спешите нырять в кроличью нору, юная леди, — возразил Пирло. — Разумеется, могло возникнуть небольшое недоразумение, будто общение со мной приводит к неприятностям. Но я специально приехал, чтобы его устранить. А для этого мне необходимо поговорить с доктором Томасом. Так что, если вы просто позволите мне войти, я смогу…

— Мне очень жаль, — мягко перебила его Алис Морбах. — Я действительно хотела бы вам помочь.

Судя по тому, каким взглядом она смотрела на Пирло, Макс сразу ей поверил.

— Но если я пропущу вас вопреки прямому распоряжению доктора Томаса, то потеряю работу.

Пирло изобразил огорчённую улыбку.

— А этого мы допустить никак не можем.

Он кивнул Максу.

— Хорошо, тогда мы просто уйдём.

— Однако господина Бишоффа доктор Томас принять согласен, — сообщила Алис Морбах, по-прежнему не отводя глаз от Пирло. — При желании вы можете подождать его здесь.

— Господин Пирло, несомненно, согласен, — вмешался Макс и указал на массивную дверь из красного дерева слева. — Мне можно войти?

Алис Морбах кивнула и, лишь мельком взглянув на Макса, ответила:

— Да, пожалуйста.

После этого её глаза снова вернулись к Пирло.

Доктор Петер Томас остался сидеть за гигантским письменным столом в удобном на вид кресле. Когда Макс, постучав, вошёл в кабинет, банкир лишь мельком поднял голову, а затем снова сосредоточился на каких-то бумагах.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — пробормотал он, несколько раз перечёркивая что-то ручкой.

Макс выбрал средний из трёх гостевых стульев с сиденьями, обтянутыми тёмной кожей.

— Ещё одно мгновение.

Томас энергично провёл по бумаге очередную поперечную линию, отложил ручку, откинулся на мягкую спинку кресла, поставил локти на подлокотники и сцепил пальцы перед грудью.

— Итак, выкладывайте. У меня всего несколько минут. Появилось что-нибудь новое в деле Эрнста Малера?

Максу хотелось сказать, что это он пришёл задавать вопросы, а не отвечать на них, но он сдержался. Не стоило добиваться, чтобы банкир замкнулся с первых же секунд.

Поэтому Макс неопределённо покачал головой.

— Ничего решающего. Мы ищем сведения, которые помогли бы добиться его скорого освобождения.

Доктор Томас понимающе кивнул.

— Да, весьма неприятная ситуация, в которую он себя загнал.

— Как вы к нему относитесь?

— К Малеру? Впечатляющий человек. Выложился по полной и практически с нуля построил великолепную адвокатскую контору. Мне нравятся такие люди.

Макс решил не ходить вокруг да около.

— Есть фотография, сделанная на одном из мероприятий «Мюллера и Малера». На ней вы стоите рядом с Эрнстом Малером и передаёте ему конверт. Что в нём было?

Губы Томаса сложились в снисходительную улыбку, какой взрослые одаривают маленького ребёнка, задавшего наивный вопрос.

— Господин Бишофф, неужели мне нужно объяснять опытному следователю, что говорить об этом я никак не могу?

Макс пожал плечами.

— Возможно, своим ответом вы помогли бы добиться освобождения господина Малера.

— Дорогой господин Бишофф, подробнее говорить об этом я не могу. Но могу заверить: содержимое конверта определённо не было карточкой «Выйти из тюрьмы бесплатно».

Дверь открылась, и в кабинет вошёл Джо Морелл с чёрной спортивной сумкой в руке.

Похоже, для доктора Томаса было совершенно нормально, что его помощник — или кем там на самом деле являлся Морелл — входил без стука.

— Я поеду в бассейн, проплыву несколько дорожек, — сообщил Морелл, остановившись рядом с Максом и даже не взглянув на него. — Нужно ещё что-нибудь сделать?

Только теперь он посмотрел на Макса — так, словно вопрос относился исключительно к нему.

Томас покачал головой.

— Нет, всё в порядке, Джо. Господин Бишофф всё равно уже уходит.

Морелл кивнул Томасу, одарил Макса суровым взглядом и через несколько секунд покинул кабинет.

— Итак, как я уже говорил, господин Бишофф, моё время весьма ограниченно…

— Ваш банк тоже участвовал в операциях TaxEx, верно? — быстро спросил Макс.

— Разумеется, мы изучаем всевозможные налоговые модели, чтобы предоставлять клиентам наилучшие консультационные услуги. Совершенно нормально, что среди них встречаются и возможности законной налоговой экономии.

— Вы были разочарованы тем, что после падения Хайнша Карл Мюллер не захотел продолжать работу с этими моделями?

Макс задержал дыхание.

Разумеется, это был блеф.

Однако Томас на него попался.

— А кто сказал, что он не хотел продолжать?

— Я могу представить, что после скандала, начавшегося с публикации в «POST», Карл Мюллер предпочёл держаться от подобных операций подальше.

Томас рассмеялся.

— Значит, вы очень плохо его знали!

— То есть вы собирались продолжать сотрудничество?

— Без комментариев.

Макс решил пойти напролом.

— Вы подкупали бывшего министра юстиции Хайнша?

— Как вы смеете?

— Он наверняка что-то получил за то, что расчистил дорогу вам и вашим коллегам-банкирам. Вы щедро открыли для него свою казну? Оплатили предвыборную кампанию? «Поддержали Северный Рейн — Вестфалию как место ведения бизнеса» в интересах его кампании? Или вы всерьёз продолжите утверждать, что он совершенно бескорыстно предоставлял вам все эти налоговые преимущества?

Томас не выглядел впечатлённым.

— Коррупция противозаконна и потому недопустима. Больше мне сказать нечего.

— Ну же. По крайней мере лично вы с ним были знакомы?

— Ещё раз: без комментариев.

— А как насчёт новой министра юстиции Кьяры Йебсен? Вы знакомы с ней лично? Не станете же вы уверять меня, что не пытались с её помощью заново запустить систему TaxEx?

Томас взглянул на массивные часы на запястье и театрально вздохнул.

— Мне очень жаль, господин Бишофф, но на этом придётся закончить. Приходите ещё как-нибудь в мой клуб. Только в следующий раз, пожалуйста, оставьте господина Пирло дома.

У Макса оставались и другие вопросы. Например, где находился Томас в момент покушения на Петру Кюне.

Но ответов он всё равно уже не получил бы.

Макс поднялся.

— Хорошего дня.

И вышел из кабинета.

В приёмной он осмотрелся, но Пирло нигде не было.

— Где доктор Пирло? — спросил он у Алис Морбах.

— Он недолго поговорил с господином Мореллом, после чего ушёл.

В её голосе прозвучало сожаление.

Макс поблагодарил её и направился к лифту.

Выйдя на первом этаже в фойе, он заметил Пирло. Тот развалился на одном из кожаных диванов и снова смотрел в телефон, но, увидев Макса, поднялся и пошёл ему навстречу.

— Ну что, весело пообщались с Мореллом? — коротко спросил Макс, когда они вместе направились к выходу.

— Нет, у меня были дела поинтереснее, — ответил Пирло и поднял телефон. — Это служебный мобильник Алис Морбах. Очень удобно, что экран не заблокирован.

— Почему?

Пирло пожал плечами.

— Возможно, незадолго до его исчезновения она как раз вводила номер телефона.

Он ухмыльнулся.

— Ты… — начал Макс.

Но Пирло уже отвернулся, несколькими шагами пересёк фойе, подошёл к стойке регистрации, положил телефон на стол и сказал:

— Я нашёл его в лифте. Наверняка принадлежит кому-нибудь из банка на пятом этаже.

Вскоре они вместе вышли из здания.

— Я никак не могу тебя понять, — сказал Макс. — Зачем красть телефон, чтобы почти сразу его вернуть?

Пирло запустил руку под тёмное пальто, достал собственный смартфон и поднял его.

— Потому что иначе было бы нечестно. И потому что всё важное я уже сфотографировал. В том числе календарь доктора Петера Томаса.

Отправить