Пирло. Вторник, 22 октября, 15:00

То, что Пирло сидел днём в Аудимаксе, было необычно. С тех пор как почти десять лет назад он покинул Университет имени Генриха Гейне, Пирло заглядывал сюда разве что выпить кофе с кем-нибудь из бывших преподавателей. Но в лекционную аудиторию его с тех пор определённо не тянуло.

Вернер Арланд, возможно, и обрадовался бы, если бы Пирло выбрал академическую карьеру или даже со временем сменил старика на его посту. Но место Пирло было совсем в другом мире: там, снаружи, где происходил настоящий экшен. Иначе зачем вообще всё это юридическое бодание?

И всё же возвращение в HHU не казалось неправильным. Пирло знал здесь каждую аудиторию, каждый тайный проход между университетскими корпусами и каждый стул, который не скрипел, когда с него вставали, а значит, не выдавал студента, ускользавшего с лекции.

Поэтому само возвращение в альма-матер не было для Пирло чем-то особенным. А вот спутник, которого он привёл с собой, — ещё как.

Чтобы удостовериться, что тот и вправду рядом, Пирло отодвинул чёрную завесу волос и покосился вправо. Как и во время предыдущей контрольной проверки две минуты назад, там всё ещё сидел Ахмид.

Брат заметил его недоверчивый взгляд.

— Валлах, чего тебе?

Как всегда, Ахмид был на ту самую неприятную малость слишком громким. Слишком заметным. Слишком…

Пирло задумался, как это правильнее сформулировать. Когда ответ нашёлся, он сразу понял: точнее не скажешь.

Ахмид был слишком уж самим собой.

— Расслабься, брат, — пробормотал Пирло.

— Я спокойнее тебя! — огрызнулся Ахмид.

Несколько человек в ряду перед ними обернулись, но тут же отвернулись. Очевидно, нежные души будущих юристов не хотели вмешиваться в разборку двух бородатых темноволосых парней.

Пирло их прекрасно понимал.

Он и сам не хотел иметь к этому никакого отношения.

Вообще-то Пирло даже обрадовался, когда после бурной встречи в полицейском управлении сварил в конторе кофе, поискал в интернете университетские мероприятия, посвящённые TaxEx, и сразу же нашёл лекцию, назначенную на этот день.

По крайней мере, название звучало многообещающе:

«Quo vadis, TaxEx? Проблемы, ловушки, решения».

Для их «сообщества общей судьбы имени Эрнста Малера» это подходило как нельзя лучше. Новых идей у них не было, а Пирло твёрдо намеревался не упускать из виду временное совпадение разоблачения этих налоговых схем с убийствами адвокатов Карла Мюллера и Петры Кюне, а также журналиста Кристиана Швердтфегера. Поэтому не мешало узнать о TaxEx столько, сколько вообще было возможно.

Такова была теория.

Практика дополнила её интермедией с участием Ахмида — со всеми непредсказуемыми последствиями.

Когда около половины четвёртого брат Пирло в очередной раз заявился в контору проверить, не оказалось ли там случайно Софи, он застал Пирло в тот самый момент, когда тот собирался ехать в университет.

Последовавший диалог был коротким и роковым.

— Где Софи?

— Её здесь нет.

— А ты куда собрался?

— Ухожу.

— В суд?

— В университет.

— К этому старому профессору?

— Ты имеешь в виду Арланда.

— Не переводи тему. Значит, к нему?

— Нет.

— Братан, отвечай уже нормально, а то я тебя ударю, клянусь.

Как всегда, аргумент был весомый. Поэтому Пирло привычно выдал ответ:

— Я иду на лекцию.

Ахмид долго чесал бороду, а затем его лицо озарилось улыбкой.

— Я с тобой!

Пирло подавил усмешку. Как бы часто увлечение Ахмида Софи его ни раздражало, он снова и снова удивлялся, какие неожиданные стороны пробуждала в брате эта страсть. К числу последних открытий относилось то, что влюблённому полезно разделять интересы своей избранницы. И если ради этого требовалось взглянуть на всю эту историю с правовым государством с другой стороны, Ахмид, судя по всему, был готов даже на такое.

В университете его воодушевление никуда не исчезло.

Как и нетерпение.

— Когда тут уже начнут?

— В четыре.

— Уже четыре, ахбаль!

— В четыре c. t., — прошипел Пирло. — Cum tempore.

— Cum чего?

Пирло вздохнул.

— С академическим опозданием на четверть часа.

— То есть в шестнадцать пятнадцать, что ли?

— Именно.

Ахмид рассмеялся.

— Что за дебилизм? Если я говорю «в четыре», значит, имею в виду четыре. А если имею в виду другое время, то и называю другое.

Пирло заметил, что начинает с опасной скоростью накручивать волосы на палец.

— Да. Но только не здесь.

— Разумеется, — усмехнулся Ахмид. — Потому что у этих яйцеголовых не только собственный жаргон, но и собственное время.

Он опёрся локтем на узкую столешницу перед собой.

— Но мой брат-адвокат наверняка сможет объяснить всё так, чтобы даже я понял.

Пирло закатил глаза. В основном из-за самого Ахмида, но отчасти и потому, что вынужден был признать: правильного ответа он тоже не знал.

К счастью, от дальнейшей дискуссии его спас преподаватель.

Пирло достал из сумки блокнот, вырвал для Ахмида несколько листов и сунул брату ручку. Они пришли сюда не развлекаться. Уж точно не ради развлечения Ахмида.

Эрнст Малер сидел в тюрьме из-за истории, которая оставляла у Софи, Макса и Пирло гораздо больше вопросов, чем ответов.

Так что всё это было важно.

Примерно через десять минут Пирло заметил, что перестал понимать собственные записи. Ещё столько же потребовалось, чтобы осознать: теперь он записывает лишь бессвязные обрывки терминов.

Одни и те же ключевые слова повторялись снова и снова.

Налог на доходы от капитала.

Дата отсечки по дивидендам.

Арбитраж.

Но Пирло всё равно почти ничего не понимал.

Он не заметил, в какой именно момент потерял нить, несмотря на увлечённые объяснения удивительно молодого преподавателя. Взгляд вправо подсказал, что брат даже не стал утруждать себя попыткой вникнуть.

Ахмид яростно черкал что-то на бумаге. Возможно, рисовал.

Главное, не мешал.

Поскольку отвлекаться на него пока больше не требовалось, а Пирло не питал иллюзий, что ещё сумеет разобраться в подробностях, он решил хотя бы уловить основные тезисы лекции.

Как выяснилось, это оказалось проще, чем ожидалось.

У преподавателя имелось на редкость ясное мнение о TaxEx:

— Для начала кто-то должен был изобрести эту систему. Поэтому без адвокатов она в любом случае не заработала бы. Политики также внесли свой вклад в то, чтобы эти операции приносили всем сторонам прекрасную прибыль. Без их любезной поддержки многим банкам, вероятно, даже не пришло бы в голову воспользоваться пробелами в действующих правилах, заметить открывавшиеся лазейки и решиться на крайне сомнительные инвестиции. Представьте: инвесторы хотели получить возврат налогов, которых никогда не платили. Но деньги всё равно должны были откуда-то взяться. И всем должно было быть ясно, что произойти это могло только за счёт налогоплательщиков. Поэтому банки, скорее всего, не стали бы финансировать подобные операции, если бы политики не заверили их, что даже в случае полного разоблачения они в итоге останутся безнаказанными. Иными словами: сначала политики распахнули дверь, а затем инвесторы с величайшим удовольствием в неё вошли.

Пирло нарисовал три круга и соединил их двусторонними стрелками.

Адвокаты.

Политики.

Банки.

Последний круг он обвёл особенно жирно.

Пирло не мог знать, соответствовало ли всё сказанное действительности, но звучало вполне правдоподобно. И разве это не совпадало с тем, что Кулерт и Мельцер рассказывали им с Максом?

Пирло снова накрутил волосы на палец.

Сейчас годилась любая идея. Любой импульс. Всё, что помогло бы выбраться из нынешнего тупика.

В мире, вращавшемся вокруг «Мюллера и Малера», Софи, Макс и Пирло не продвинулись ни на шаг. Если им и удалось найти какие-то зацепки, те лишь свидетельствовали против Эрнста Малера, а это совершенно точно им не помогало.

С политиками всё выглядело столь же безрадостно. Новая министр юстиции Йебсен постоянно мелькала на публике и при этом рисовала в самых мрачных красках всё, за что отвечал её предшественник, несмотря на принадлежность к одной партии. Но, вероятно, подобное поведение было просто частью её профессии.

Оставалось, возможно, именно то, о чём говорили здесь: разобраться, кто, каким образом и за чей счёт наживался на TaxEx, а затем внимательно присмотреться к банкирам, участвовавшим в этих операциях.

В конце концов, при расследовании экономических преступлений и для криминологов, и для криминалистов действовал один и тот же принцип:

Follow the money. Следуй за деньгами.

— Что ты об этом думаешь? — спросил Пирло у брата на обратном пути.

Раз уж Ахмид поехал с ним, можно было посвятить его и в свои размышления. Кроме того, Пирло нервировало, что почти всю дорогу тот не произнёс ни слова.

— О чём?

Пирло вздохнул.

— Я только что сказал, что нам — Софи, Максу Бишоффу и мне — по-моему, не стоит зацикливаться исключительно на политиках. Нужно также присмотреться к банковским инвестициям, связанным с TaxEx.

— М-м, — отозвался Ахмид.

Пирло подавил улыбку.

— Ничего страшного, если тема оказалась для тебя слишком сложной. Мне тоже некоторые места в лекции показались непростыми.

Что было не совсем неправдой, хотя и не вполне отражало реальное соотношение понимания и невежества у самого Пирло.

Ахмид не ответил.

Улыбка Пирло стала шире. В очередной раз борода оказалась не только украшением, но и маскировкой: пройдёт ещё немало времени, прежде чем Ахмид заметит подёргивающиеся уголки его рта.

— Так или иначе, тебе не стоит расстраиваться, Акин, — продолжил Пирло. — Для первого знакомства со всей этой юридической кухней наверняка нашлись бы мероприятия и попроще.

— Дело не в этом, — обиженно буркнул Ахмид.

— Из-за Софи тоже грустить не нужно, — продолжал Пирло. — Я просто расскажу ей, что ты сегодня всё это выдержал. Одно это наверняка произведёт на неё впечатление.

— Это само собой, брат, — ответил Ахмид. — Но на этот раз дело вообще не в ней.

— А в чём?

Ахмид внезапно оживился. Он резко выпрямился на пассажирском сиденье и уставился на Пирло сбоку.

— Мне правда нужно тебе это объяснять?

Пирло настолько удивился этому внезапному взрыву, что не придумал ничего лучше, кроме как поддержать разговор:

— Возможно.

Ахмид вздохнул.

Должно быть, нелегко иметь такого родственника, как Пирло.

— Значит, так, — начал он. — Если бы всё как следует организовали и провели дивидендный арбитраж через прайм-брокеров вне биржи, распределив кредитное плечо так, чтобы не нарушить требования заключений уполномоченных специалистов, то в итоге, скорее всего, вообще ничего бы не всплыло!

— Что?

Ничего другого Пирло сказать не смог.

Ахмид шумно выдохнул.

— Мне теперь всё это ещё раз повторять?

— Разумеется, нет.

— Хорошо.

Несколько мгновений Ахмид лишь молча кипел. Затем выплеснул наружу очередную порцию возмущения:

— По-моему, все они настоящие гангстеры!

— И тебя это злит?

— Конечно, брат!

— Почему? — осторожно спросил Пирло. — Судя по тому, как ты устроил свою жизнь, налогов ты всё равно не платишь.

— Да при чём здесь это?! — возмутился Ахмид.

— А при чём?

— Эти адвокаты, политики и банкиры провернули гигантскую аферу!

— И?

Ахмид ошеломлённо уставился на него.

— А нас в долю не взяли!

Пирло воздержался от комментариев.

Но да. Можно было посмотреть на ситуацию и с этой стороны.

Отправить