Пирло. Понедельник, 21 октября, 12:00

Пирло заказал очередной кофе навынос и продолжил расхаживать взад-вперёд. Движение шло ему на пользу. Кофе — тем более, хотя то, что в «Кафе де Франс» продавали под этим названием, заметно уступало напитку, который Пирло готовил в своей маленькой адской машине. После всего стресса последних дней настроение у него сейчас, для разнообразия, могло бы быть вполне ровным. Даже то, что ему вот-вот предстояло, казалось, оставляло его равнодушным. По крайней мере, он убеждал себя в этом — и, как ему казалось, довольно убедительно. Совсем другое дело — сообщения Макса в WhatsApp.

 

Швердтфегер мёртв. Но уголовная полиция не видит связи с нашим делом.

Йебсен — профи от политики. Я был на её выступлении. Она не упомянула ни убийства, ни арест отца Софи. Но нам всё равно стоит это обсудить.

Если мы хотим вытащить Эрнста Малера из тюрьмы, нам наконец нужна идея. Ещё одного плана Б теперь точно не хватит.

 

Пирло рассеянно подул на кофе. В том, что план им нужен, они сходились. Но каким он должен быть, по всей видимости, не представлял даже суперсыщик Макс Бишофф. Его боевой призыв балансировал на тонкой грани между гениальностью и бесплодной суетой — грани, которую Пирло слишком хорошо знал. По себе. То же относилось и к решению Макса в одиночку отправиться на выступление Йебсен.

Небольшим утешением было хотя бы то, что Макс последовал мысли о более масштабной связи с TaxEx, которую Пирло высказал, когда они вместе перебирали идеи в доме родителей Софи. Саму идею он по-прежнему считал верной. Разумеется, он понятия не имел, имела ли министр какое-нибудь отношение к «Мюллеру и Малеру». Но сейчас речь шла не об этом. В том, что касалось защиты Эрнста Малера, Софи, Макс и Пирло оказались прижаты к стене. Поэтому было совершенно неважно, откуда в итоге возьмётся то, что сейчас требовалось им больше всего, — отвлекающий манёвр и эскалация. Хочешь, чтобы люди забыли о протечке на кухне, — подожги гостиную. Придёт ли то, что переключит внимание с Эрнста Малера, со стороны новой министра юстиции, её предшественника или кого-то ещё, не имело никакого значения. Всё, что уводило внимание от отца Софи, было хорошо. Точка.

Им требовалась настоящая альтернативная версия. Нарратив. Тезис, который был бы хотя бы чуточку менее дерьмовым, чем реальность. И почему бы не такой: «Мюллер и Малер» занималась спорными налоговыми моделями. Теперь по ним шли расследования. Люди умирали. Политики делали заявления. Что-то просто обязано было всё это связывать. Что-то, чего Макс, Софи и Пирло по-прежнему не видели, но что им необходимо было увидеть. Иначе оставалось лишь объяснение убийств адвокатов «Мюллера и Малера», выбранное прокуратурой: Эрнст Малер и есть убийца. Но это было неправдой. Не могло быть правдой. Не должно было быть правдой.

Пирло допил кофе, расправил плечи и убрал со лба растрёпанные ветром волосы. В целом он считал, что снова более-менее вошёл в форму. Похоже, кофе для новичков понемногу начинал действовать. Хотя утром после вчерашнего вечера голова была тяжёлой, к возвращению на место своего падения Пирло чувствовал себя на удивление бодрым. Будь он в таком состоянии чуть раньше, возможно, догадался бы предупредить о визите. И подготовиться. Но теперь всё равно было поздно, а главное — он уже стоял перед домом, поэтому решил больше об этом не думать и просто позвонить в дверь.

— Добрый день. Что привело вас сюда? — спросила Хелена Малер.

В её голосе прозвучало удивление. Пирло и сам удивился. Возможно, ему всё-таки следовало заранее продумать своё появление. Хотя бы допустить, что дверь вместо Софи может открыть её мать. Тем более что именно с ней он и хотел поговорить.

— Кристиан Швердтфегер мёртв, — выпалил он первое, что пришло в голову.

— Кто?

Пирло соединил ладони.

— Швердтфегер. Журналист. — Теперь ему удалось собраться. — Вообще-то к делу это не относится.

— Тогда зачем вы мне об этом рассказываете?

— Потому что это правда, — ответила Софи из глубины дома. — Хотя нам она действительно ничем не поможет.

Подойдя к двери, она бросила на Пирло предостерегающий взгляд. Хелена Малер, похоже, находилась в относительно стабильном состоянии. Поэтому важно было не перегружать её лишней информацией.

Пирло спрятался за улыбкой.

— Может, я просто войду?

Напряжённая улыбка всё ещё держалась на его лице, когда через несколько минут Софи поставила на стол в гостиной кофейник. Пирло налил себе. Выпил. Улыбнулся.

В какой-то момент Софи это явно надоело.

— Макс знает, что ты здесь? Вы договорились?

— Мы на связи, — проворчал Пирло.

Затем вспомнил, ради чего пришёл.

— Госпожа Малер, я не уверен, что наше знакомство началось наилучшим образом.

Мать Софи вежливо склонила голову. Никакой другой реакции от неё добиться не удалось.

Он просто продолжил:

— Я коллега Софи, тоже занимаюсь уголовной защитой. Ваш муж попросил меня помочь ему. А привело меня к вам желание вытащить его из тюрьмы.

На мгновение Пирло попытался понять, не слишком ли сильно задела её эта формулировка. Хелена Малер сохраняла спокойствие. Похоже, он действительно застал её в удачный момент. Пока она демонстрировала ровно ту рассудительность и внимательную отстранённость, которую он так ценил в её дочери.

— Прокуратура обвиняет вашего мужа в том, что он избавился от обоих деловых партнёров. Следствие полагает, что он боялся: они могут дать показания парламентской следственной комиссии по TaxEx, способные навредить «Мюллеру и Малеру» или даже лично ему. — Пирло нахмурился. — Сразу уточню: мы — то есть мой коллега по расследованию Макс Бишофф, которого также нанял ваш муж, и я — считаем всё это полной чушью.

Он взглянул на молча смотревшую на него Софи.

— И ваша дочь, разумеется, тоже. — Пирло прочистил горло. — В любом случае мы все твёрдо на стороне вашего мужа.

— Разумеется, — спокойно ответила Хелена Малер. — Ведь сама эта версия совершенно абсурдна.

Она приветливо улыбнулась Пирло.

— Я хочу сказать, что мой муж не стремился ни оказаться впереди своих коллег, ни спрятаться за ними, ни встать рядом с ними. И он никоим образом не отвечал за то, что сейчас бесконечно мусолят в средствах массовой информации. Эрнст давно уже не ведёт адвокатскую практику. Он ничего не знал.

Пирло увидел, как у Софи открылся рот. Хелена Малер, похоже, тоже заметила беспокойство дочери. Она медленно повернулась и кивнула ей.

— Я уже давно это поняла, мой маленький ангел.

Она поднесла левую руку к уголку глаза, но тут же снова взяла себя в руки.

— Я знаю, почему мой муж пошёл на такую жертву, доктор Пирло, и, поверьте, мне было нелегко это принять.

Затем она хлопнула в ладони.

— Как бы то ни было, Эрнст не участвовал во всех этих налоговых операциях. Он имел к ним такое же отношение, как к самим убийствам, — то есть никакого. Но, на мой взгляд, нам нужно надеяться не только на то, что это поймёт полиция. Главное — чтобы это понял убийца.

Несколько мгновений никто не произносил ни слова. Внезапная тишина давила на Пирло не меньше, чем осознание того, что Хелена Малер права. Если её муж не был убийцей, он вполне мог оказаться следующим в списке преступника. Давление лишь усилилось. И для этого даже не потребовалось, чтобы что-то произошло. Достаточно было трезво оценить положение.

— Возможно, мы могли бы использовать это как аргумент, — вслух размышлял Пирло. — Нам, вероятно, удастся добиться отмены постановления об аресте, если мы докажем, что ваш муж уже не имел отношения к делам фирмы. Поэтому я и пришёл. Я хочу заявить вас в качестве свидетеля.

— Ни в коем случае!

Хелена Малер ответила неожиданно быстро. Её голубые глаза сверкнули с такой ясностью, какую Пирло прежде видел лишь у одного человека. Но теперь говорила мать.

— Во-первых, двое, которых больше нет среди нас, были единственными, кроме тех, кто сейчас находится в этой комнате, кто действительно знал об уходе Эрнста от оперативного управления. Во-вторых, это нанесло бы компании огромный ущерб. Однако фирма превыше всего.

Это прозвучало так непреклонно, так безусловно, что Пирло показалось: в этих стенах подобные слова произносились уже не раз и речь шла ни много ни мало о семейном символе веры.

Похоже, для Хелены Малер на этом всё было сказано.

— Прошу меня ненадолго извинить, — пробормотала она, разгладила платье и выплыла из комнаты через боковую дверь.

Пирло остался с Софи. Никто не говорил. Когда всё успело стать настолько чудовищно сложным? До Пирло не сразу дошло, что Хелена Малер не возвращается.

— Может, посмотришь, как там твоя мать? — осторожно предложил он.

Софи устало подняла глаза.

— И что, по-твоему, я там найду?

Звон из кухни сделал ответ излишним. Хелена Малер сыпала кубики льда в стакан. Пирло понял, что разговор окончен. И что им срочно нужна идея. Главное — не эта.

Отправить