Макс. Воскресенье, 20.10, 19:00

По дороге от виллы Малеров домой Макс поначалу всё ещё думал об их разговоре и о безуспешных попытках найти способ вытащить отца Софи из следственного изолятора. Но довольно скоро его мысли переключились на саму Софи — и на вопрос, который он давно собирался себе задать, однако до сих пор откладывал.

Что он чувствовал к Софи Малер?

Она была удивительной женщиной. Не только красивой, но и обладавшей чрезвычайно обаятельным характером и приятно аналитическим складом ума. Максу действительно очень нравилась Софи. Он восхищался тем, как ей удавалось отстаивать себя рядом с подавляющей фигурой отца. Ценил её и охотно с ней работал.

Но любил он Яну Бросиус.

А вот Пирло был влюблён в Софи — в этом Макс не сомневался. Как не сомневался и в том, что адвокат никогда в этом не признается.

Макс прекрасно замечал, как подозрительно Пирло косился на него всякий раз, когда он подшучивал над Софи или заставлял её рассмеяться. Похоже, настало время рассказать ему о Яне и о своих чувствах к ней. Возможно, это успокоит Пирло, хотя самые острые приступы ревности, казалось, уже остались позади.

Яна.

Они коротко разговаривали два дня назад. Поддавшись внезапному порыву, Макс достал телефон и набрал её номер.

Он не хотел просто скучать по ней.

Хотел услышать её голос.

— Привет, это я, — сказал он, когда Яна ответила, и сам заметил, насколько мягко прозвучал его голос. — Не мешаю?

— Нет, совсем нет. Я у себя в номере, собираюсь к ужину. Но у меня ещё есть немного времени. Как хорошо, что ты позвонил.

— Как прошёл день?

— Ну, я на учебном курсе Интерпола. Хм… Скажем так: временами интересно, временами терпимо. А ещё ужасно сухо и скучно.

Её звонкий смех вызвал у Макса тёплое чувство.

— Буду рада вернуться домой. К тебе.

— Я тоже. Мне тебя не хватает, Яна. Очень. Впервые с тех пор, как мы… мы так надолго расстались.

— Да. Я понимаю, о чём ты. Но, к счастью, скоро всё закончится. И тогда мне, видимо, придётся несколько часов подряд обнимать тебя, чувствовать твою кожу, слушать твоё дыхание, говорить тебе всякие приятные вещи и…

Она слышно перевела дыхание.

— Я безумно хочу тебя увидеть.

— Так и сделаем. И если непрерывных часов окажется немного больше, я совершенно не возражаю.

Яна снова рассмеялась.

— С удовольствием. Но расскажи, как ты? Чем занимаешься в последние недели работы в университете? Есть что-нибудь новое?

В прежних разговорах Макс ничего не рассказывал Яне о нынешнем деле. Он опасался, что это будет отвлекать её от занятий. Кроме того, не хотел, чтобы разговор зашёл о Бёмере, который всё-таки был её коллегой.

Но теперь Яна впервые спросила прямо, а лгать ей Макс не мог и не хотел.

— Да, я занимаюсь одним делом в банковских и адвокатских кругах. Известный адвокат якобы покончил с собой, а его партнёры поручили мне выяснить, что произошло на самом деле.

— Звучит интересно. И как, тебе удаётся… Ой, подожди, пожалуйста. Кто-то стучит.

Макс услышал, как Яна открыла дверь. Затем откуда-то издалека донёсся женский голос:

— Ты готова? Нам пора спускаться.

— Эм… Да, почти. Иди, я сейчас догоню.

Через мгновение Яна снова приложила телефон к уху.

— Макс? Прости, это коллега из соседнего номера. Боюсь, мне действительно пора на ужин.

— Ничего страшного, — с облегчением ответил Макс.

Так ему не пришлось подробнее рассказывать ни о деле, ни тем более о Хорсте Бёмере.

— Хорошего вечера, и…

— Да?

— Я люблю тебя.

— И я тебя люблю, суперсыщик. Пока!

Её смех оборвался вместе со звонком.

Добравшись домой, Макс всё ещё ощущал тепло, оставшееся после разговора с Яной. Он не мог дождаться, когда через полторы недели наконец снова заключит её в объятия.

Он сел перед телевизором и досмотрел новости. Война на Украине и Ближнем Востоке, споры внутри правительства, экономический спад, Россия, Китай…

В сущности, одни и те же истории повторялись снова и снова. Места и действующие лица менялись, но ни одна новость не могла завершить день на приятной ноте.

Макс выключил телевизор, отнёс тарелку и столовые приборы на кухню, а затем отправился в ванную.

Десять минут спустя он натянул одеяло до подбородка и закрыл глаза.

Он думал о Яне.

В понедельник утром, в пять минут восьмого, Макс проснулся и спустил ноги с кровати. Он чувствовал себя бодрым и отдохнувшим, поскольку накануне лёг сравнительно рано.

После долгого душа, в половине восьмого, он уже сидел за маленьким кухонным столом. Перед ним стояли чашка кофе и небольшая миска мюсли.

Макс снова полностью сосредоточился на деле и просматривал на планшете новостные сайты разных газет. На одном из них он обнаружил анонс политического утреннего приёма в торжественном зале дюссельдорфского отеля. Главным оратором должна была стать министр юстиции Кьяра Йебсен.

В отличие от предыдущей пресс-конференции, на этот раз мероприятие было открыто для публики.

Макс вспомнил вчерашний разговор в доме Малеров и слова Пирло о том, что поведение Хайнша и Йебсен кажется ему странным.

Возможно, стоило послушать выступление Йебсен.

Не исключено, что после него удастся поговорить с ней лично.

Поддавшись внезапному порыву, Макс взял телефон и позвонил Хорсту Бёмеру. Когда бывший напарник ответил, по звукам на заднем плане Макс понял, что тот, вероятно, находится не дома.

— Доброе утро.

— Доброе, — угрюмо ответил Бёмер, что в такой ранний час было вполне обычно.

— Я только что увидел, что наша госпожа министр сегодня в одиннадцать приглашает на политический утренний приём, и подумал: было бы замечательно сходить туда вместе с моим другом Хорстом. Что скажешь?

— Выпивка с утра в начале рабочей недели? Ничего хорошего. Такое могли придумать только политики.

— Рад отметить, что мы снова в чём-то согласны, — ответил Макс. — Так что, пойдёшь со мной?

— Забудь, — проворчал Бёмер. — Меня нет дома.

— Да, я уже понял. А где ты?

— В квартире Кристиана Швердтфегера.

— Швердтфегера… Журналиста из «POST»?

— Именно. Он мёртв. Хотя, учитывая состояние тела, слово «мёртв» звучит как чудовищное преуменьшение. Даже говорить об избыточном насилии было бы крайне мягко.

— Ты серьёзно?

— К сожалению. Его зверски убили и буквально расчленили. Похоже, в теле почти не осталось крови.

— Не может быть.

— Может. Ты его знал?

— «Знал» — слишком громко сказано. Но совсем недавно я с ним встречался.

— Когда?

— Дай вспомнить. В среду или четверг… Нет, точно в четверг. Но ещё интереснее не то, когда я его встретил, а кто был со мной.

— Выкладывай.

— Я был с Софи Малер. Швердтфегер внезапно подошёл к нам и попытался получить информацию о деле.

— О каком?

— Как будто ты не понимаешь.

— Значит, о TaxEx.

— Разумеется.

— Ты ведь знаешь, что весь скандал начался именно с него.

— Он написал разоблачительную статью, после которой всё и закрутилось. Насколько я понимаю, с тех пор это была его главная история.

Макс помедлил.

— Была.

Бёмер несколько секунд молчал.

— Что вы ему рассказали?

— Разумеется, ничего.

Теперь задумался уже Макс.

— Думаешь, его смерть связана с TaxEx?

— Не думаю.

— Почему?

— Швердтфегера буквально изрубили и расчленили. В его теле, вероятно, почти не осталось крови. Это совсем не похоже на инсценировки самоубийств Мюллера и Кюне.

— Похоже на то, — согласился Макс. — Как бы трагично это ни звучало, даже немного успокаивает, что хотя бы одно преступление, вероятно, не связано с этой историей TaxEx. Хотя совпадение по времени, конечно, заставляет задуматься.

Бёмер снова явно решил проигнорировать наживку, которую Макс забросил в надежде поговорить об объединявшем их деле. Поэтому Макс вернулся к первоначальной теме:

— Значит, на мероприятие госпожи министра я пойду один. Но, разумеется, сообщу тебе, если вдруг обнаружится какая-нибудь связь с моим делом…

— Это не твоё дело, Макс, — резко перебил Бёмер.

— Тогда с вашим. Только перестань уже. Если выяснится, что смерть Швердтфегера всё-таки имеет к нему отношение, я дам тебе знать и надеюсь, что ты поступишь так же. На этот раз вы хотя бы не сможете обвинить Малера.

— Мне пора заканчивать.

— Хорст…

— Да-да, до скорого, — отмахнулся Бёмер и отключился.

Макс ещё некоторое время сидел за столом, вспоминая встречу с журналистом. Швердтфегер умел быть чрезвычайно назойливым — Макс убедился в этом лично.

Может быть, он вывел из себя не того человека?

Или задал не те вопросы?

Если кто-то расправился с телом так, как описал Бёмер, этот человек должен был испытывать невероятную ярость.

А у такой ярости обычно имелась причина.

Но этим Бёмеру предстояло заниматься без него. Конечно, Макс охотно помог бы бывшему напарнику, однако сейчас был сосредоточен на двух других убийствах.

И прежде всего на том, чтобы вытащить невиновного человека из следственного изолятора.

На мгновение он задумался, не позвонить ли Пирло и не предложить ли ему вместе пойти на политическое мероприятие. Но затем отказался от этой идеи. Присутствие адвоката, слишком охотно выходившего на первый план, могло свести шансы на разговор с Кьярой Йебсен к нулю.

Софи спрашивать не имело смысла. Забота о матери и тревога за отца и без того отнимали у неё все силы.

Поэтому Макс отправился один.

Когда он прибыл в отель, зал уже был почти заполнен. Молодой распорядитель указал ему на свободный стул за одним из столов в передней части зала.

Макс направился туда, рассматривая уже сидевших людей.

Не дойдя нескольких метров, он остановился так резко, словно налетел на стену.

За столом сидели пятеро: трое мужчин и две женщины. У одной светлые волосы были собраны в пучок, и выглядела она примерно ровесницей Макса.

Второй женщине, как он знал, было пятьдесят три. Тёмные глаза за стёклами очков в красной оправе смотрели прямо на него.

На секунду её лицо словно окаменело.

Но уже в следующее мгновение она взяла себя в руки, и губы сложились в холодную, почти издевательскую улыбку.

Макс заставил себя подойти к столу. Сначала пожелал доброго утра остальным присутствующим, а затем повернулся к женщине.

— Господин Бишофф, — с преувеличенной вежливостью произнесла она. — Никогда не думала, что встречу вас на политическом мероприятии. После последних событий я скорее ожидала увидеть вас с вашими новыми друзьями-адвокатами за завтраком с икрой в гольф-клубе.

— В отличие от вас, госпожа Кескин, — тем же притворно любезным тоном ответил Макс и опустился на свободный стул рядом с ней. — Я прекрасно знал, что вы всегда держитесь поближе к тем, кто стоит выше вас по должности и от чьего расположения вы зависите.

Территория была размечена.

Макс надеялся, что на этом дальнейшее общение с Кескин закончится. Улыбаясь, он кивнул остальным сидевшим за столом, с любопытством наблюдавшим за их приветствием.

У проходившей мимо молодой официантки он заказал большую порцию яблочного шорле, а затем оглядел зал. С Бёмером Макс, возможно, выпил бы пива, но в одиночку в такой час решил воздержаться.

Официантка как раз принесла напиток, когда Кескин поднялась.

— Пойду немного подышу свежим воздухом, — сообщила она Максу так, словно его это действительно могло интересовать.

Она развернулась и с высоко поднятой головой направилась к выходу.

Надежда Макса на то, что Кескин не вернётся, к сожалению, не оправдалась. Несколько минут спустя на сцену поднялся молодой человек в тёмно-синем костюме и поприветствовал собравшихся, а она снова появилась и молча села на своё место.

— Я рад приветствовать в качестве главного оратора сегодняшнего политического утреннего приёма министра юстиции Кьяру Йебсен, — объявил юноша, показавшийся Максу старшеклассником, нарядившимся для выпускного вечера.

Под аплодисменты примерно ста пятидесяти человек Йебсен вышла на сцену и с улыбкой кивнула собравшимся.

Затем начала говорить и сразу перешла к главной теме — позорным операциям TaxEx, которым её предшественник Хайнш, по меньшей мере, предосудительным образом позволял продолжаться, не предпринимая никаких мер.

Если только он сам не был в них замешан.

Но это обязательно выяснит созданная ею парламентская следственная комиссия, точно так же как она, министр юстиции Кьяра Йебсен, вычистит болото, оставленное ей Хайншем.

В таком духе речь продолжалась около получаса. Помимо самовосхваления и намёков на роль её предшественника, в ней нашлось место разве что для выпадов против конкурирующих партий.

Макс не раз пожалел, что вообще сюда пришёл. Тем более что сидел в первых рядах рядом с Кескин и не хотел давать ей повод злорадствовать, покинув зал или хотя бы занявшись на телефоне дальнейшими поисками по делу Эрнста Малера.

С другой стороны, было любопытно наблюдать, какое влияние Кьяра Йебсен уже приобрела. Даже когда ей было совершенно нечего сказать — и она действительно ничего не говорила, — высокопоставленные представители политики и администрации восторженно аплодировали.

Никаких сомнений: если у скандала TaxEx и был победитель, то им оказалась именно она.

Спустя целую вечность Йебсен наконец объявила следующего выступающего — прокурора, который должен был рассказать о текущем состоянии расследования TaxEx и ответить на вопросы публики, — и покинула сцену.

Ни об убийстве Карла Мюллера, ни об убийстве Петры Кюне она на этот раз не упомянула.

Макс допил шорле и поднялся.

Кескин посмотрела на него и приподняла бровь.

— Способность сохранять внимание уже исчерпана? Но вы хотя бы продержались тридцать минут.

Макс пожал плечами.

— Я пришёл сюда по собственной воле и могу уйти в любой момент, потому что мне не приходится заискивать перед теми, кто появляется на этой сцене. А у вас как обстоят дела? Желаю приятной недели.

Не дав ей возможности ответить, Макс развернулся и вышел из зала.

Он уже пересекал вестибюль отеля, когда позади раздался женский голос:

— Макс Бишофф! Один из лучших следователей, когда-либо служивших в дюссельдорфской уголовной полиции.

Ещё не успев обернуться, Макс понял, кто стоит за его спиной.

Кьяра Йебсен.

Её сопровождали двое крепких мужчин в чёрных костюмах, мрачно разглядывавших Макса. Ему захотелось посоветовать им поменьше смотреть плохие фильмы о спецагентах, но он удержался и вместо этого улыбнулся министру.

— Не верьте всему, что пишут в старых газетах, госпожа министр.

— О, у меня есть источники непосредственно в полиции, которые это подтвердили, дорогой господин Бишофф.

Я точно знаю, кто не является этим источником, — подумал Макс, вспомнив соседку по столу, рядом с которой провёл последние полчаса.

Йебсен поманила к себе мужчину лет сорока пяти в сером костюме и с трёхдневной щетиной.

— Господин Тишлер, будьте так любезны, сделайте хорошую фотографию нас с господином Бишоффом для прессы. Вы знаете господина Бишоффа? Он бывший следователь уголовной полиции. Настоящее светило в своей области, которое теперь передаёт знания следующему поколению в высшей школе.

Макс изобразил любезную улыбку и позволил сфотографировать себя с Йебсен.

Когда она снова немного отстранилась, то сказала:

— Я рада видеть вас здесь.

Хотя Йебсен наверняка знала, что Макс не только преподаёт, но и работает на фирму, против которой была направлена её следственная комиссия, она не сказала об этом ни слова.

Макс мог поступить так же.

— Поздравляю с блестящей речью. Но должен признаться, я всё ещё не понял, как именно работают операции TaxEx. Надеялся узнать об этом здесь немного больше.

— На самом деле всё не так сложно, как принято считать, — типичным непринуждённым тоном политика объяснила Йебсен. — При желании я могу познакомить вас с одним из моих сотрудников. Он сумеет объяснить всё так, что поняла даже я.

— Возможно, я воспользуюсь вашим предложением. Спасибо, — заверил Макс. — Но сейчас мне пора. У меня ещё много дел. Желаю хорошего дня.

Он уже собирался отвернуться, когда Йебсен, похоже, решилась:

— Я слышала, теперь вы ведёте расследование по поручению фирмы «Мюллер и Малер»?

Вот оно.

— Верно, — ответил Макс, ожидая продолжения.

Кьяра Йебсен театрально пожала плечами, изображая сожаление.

— Как я уже сказала, считаю вас гениальным следователем. Тем печальнее, что вы позволяете… таким людям использовать себя в своих интересах.

— Каким людям? — переспросил Макс.

— Баснословно богатым снобам в костюмах от Armani, которые верят, что за деньги можно купить правосудие.

Несколько секунд Макс молча смотрел на неё, затем кивнул.

— Желаю вам хорошего дня.

Он развернулся и пошёл к выходу.

Максу не терпелось покинуть это место. Оказавшись перед отелем, он глубоко вдохнул.

Что это сейчас было?

Мало того что он уже не понимал, как следует воспринимать Йебсен. Её слова вызвали у него ощущение дежавю.

То, что она только что сказала, и выражения, которыми воспользовалась, были ему знакомы.

Он уже слышал их.

И совсем недавно.

От своего друга Хорста Бёмера.

Разумеется, это могло быть простым совпадением.

А могло и не быть.

Отправить