Софи. Воскресенье, 20.10, 16:00

Картина перед глазами Софи по-прежнему казалась странной. Впрочем, она решила больше не задумываться о новом союзе товарищей по несчастью, сложившемся в родительском доме. У всех его участников были другие дела.

И уж точно поважнее.

Рядом с ней на диване в гостиной Пирло вытянул ноги. По другую сторону от Софи, в углу, Макс сидел по-турецки. Оба мужчины уткнулись в телефоны и после разговоров с Йенсеном и Мельцером пытались найти аргументы, которые позволили бы вытащить Эрнста Малера из следственного изолятора.

Софи всё ещё не могла до конца в это поверить.

Ни в отдельные детали.

Ни тем более во всю картину целиком.

Уже само место встречи было достаточно необычным. До вчерашнего дня Софи годами не позволяла никому появляться в этом доме — ни друзьям, ни родственникам, ни даже Пирло. Только Ману, её бывший почти-жених, удостоился сомнительной привилегии увидеть Хелену Малер в её собственных четырёх стенах.

Для внешнего мира мать Софи избрала образ жизни, которого придерживалась неукоснительно: всякий раз, выходя из дома, она последовательно воплощала дюссельдорфский шик. Дома же совершенно переставала за собой следить.

Спроси кто-нибудь Софи, примирилась ли она с этим, та стала бы яростно отрицать.

Только никто не спрашивал.

Никто не знал, что здесь происходило.

По крайней мере до сих пор.

И всё же, когда Пирло и Макс предложили встретиться у неё, решение далось Софи легко. Конечно, ей не хотелось, чтобы оба увидели, в каком состоянии находилась мать. Но они и без того уже стали свидетелями происходящего.

Так что новых сюрпризов почти не ожидалось.

Во всяком случае, приятных.

Другого места для встречи всё равно не было. Разумеется, Софи предпочла бы фирму.

Или вообще любое другое место на свете.

Но теперь она окончательно поняла, как в последнее время была устроена жизнь в доме Малеров: отец присматривал за матерью. Иначе уже не получалось. Рядом с Хеленой Малер постоянно должен был находиться бодрствующий и трезвый человек.

Теперь Софи это признавала.

Только отец исчез.

Причём надолго.

А для неё это означало своего рода домашний арест.

Софи не позволяла себе даже задумываться, что произойдёт, если отец не вернётся из тюрьмы, а останется там пожизненно.

Более того, она просто не могла об этом думать.

Не так.

Не сейчас.

Если не хотела немедленно и окончательно сломаться.

Поэтому Софи решила держать себя в руках любой ценой.

А что ей ещё оставалось?

Она посмотрела на мужчин, продолжавших что-то печатать в телефонах. Несмотря на усталость, её на мгновение захлестнула волна благодарности.

Но Софи отогнала и это чувство.

Все они должны были сосредоточиться на общей цели.

Только она имела значение.

И только ради неё они вообще собрались здесь.

— Ну что, выложим карты на стол?

— Конечно, — пробормотал Пирло.

— Ещё минуту, — тихо сказал Макс.

Он быстро набрал в телефоне короткую заметку, а затем посмотрел на Софи ясным, сосредоточенным взглядом.

— Всё. Я готов.

Софи улыбнулась ему, поняла, что делает, и постаралась подарить такую же улыбку Пирло.

— Кстати, можете не говорить шёпотом. Мать, наверное, не проснулась бы, даже если бы через дом проехал поезд.

К сожалению, это было правдой.

Когда Макс и Пирло приехали, они помогли Софи осторожно отвести Хелену Малер в спальню родителей. Измученная этим приключением, она опустилась на кровать и свернулась калачиком, словно маленький замёрзший ребёнок.

Софи была благодарна обоим мужчинам за то, что они молча вышли из комнаты. Задержись рядом с ней хотя бы слабый отблеск чужого сочувствия — сдержать слёзы, вероятно, не удалось бы.

Пирло, похоже, почувствовал, в какую сторону движутся её мысли. Сначала он сделал глоток красного вина из уже открытой матерью бутылки, стоявшей на столике в гостиной. Затем подчёркнуто деловито выпрямил спину.

— Предлагаю начать с последних результатов исследования машины Мюллера.

Софи тоже отпила вина, посмотрела на Пирло и кивнула.

Предложенная отправная точка имела смысл. Дополнительное криминалистическое заключение, поступившее после первоначальных материалов дела, было единственным, что среди собранной ими груды теорий можно было буквально подержать в руках в виде четырёх распечатанных страниц.

— Объясни ещё раз, как тебе удалось получить этот отчёт в тот же день, когда он поступил в прокуратуру, — попросил Макс.

Похоже, это по-прежнему производило на него впечатление.

— У нас тоже есть свои люди в следственных органах, — с улыбкой объяснила Софи. — В данном случае молодой прокурор по имени Михаэль Юнгк.

Она заметила, как Пирло поморщился, словно откусил лимон.

Но именно он закончил фразу:

— Который ухаживает за Софи.

Она ограничилась тонкой улыбкой.

— Кто как считает.

Пирло не стал развивать тему и указал на документ.

— Изложишь главное?

Софи убрала за ухо прядь волос. Ей нравилось, когда между ней и Пирло возникала их особая рабочая атмосфера.

— Криминалисты обнаружили в машине Мюллера пять различных следов ДНК.

— Всего пять? — спросил Макс.

— Честно говоря, меня удивляет, что их вообще оказалось так много, — ответила Софи. — Я всегда считала крёстного нелюдимым чудаком и ожидала бы увидеть на четыре следа меньше.

В разговор вступил Пирло:

— Правда, результат несколько теряет значение из-за того, что два следа принадлежат Малеру и Кюне.

Софи понимала, что это звучит не слишком хорошо. С другой стороны, её отец и Карл Мюллер тесно сотрудничали. Никому не могло всерьёз прийти в голову считать присутствие ДНК Эрнста Малера в машине уликой против него.

Гораздо интереснее было другое.

— Ещё два следа ДНК пока никому не удалось сопоставить. Криминалисты смогли установить лишь то, что, вероятно, они принадлежат мужчине и женщине.

— Что само по себе вовсе не обязательно что-то значит, — заметил Макс.

Прежде чем продолжить, он отпил из стакана, в котором, впрочем, была вода.

— Нам не следует совершать типичную ошибку начинающих полицейских и рассматривать дело исключительно задним числом. Не всё, что человек делал до того, как стал жертвой преступления, непременно имеет значение.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Пирло, подливая вина себе и Софи.

— Мы склонны задним числом наделять жизненные обстоятельства особым смыслом. В данном случае многое указывает на то, что Мюллер возил в машине четырёх человек. Двоих мы знаем. Двоих — нет. Но это ещё не означает, что сам Мюллер их тоже не знал. Напротив, присутствию их следов может быть множество объяснений. Возможно, это частные знакомые, о которых пока никто не подумал. Например, у него кто-то убирался, и он подвозил этого человека домой. Или Мюллер пользовался услугами проституток.

— И мужчины, и женщины?

Макс пожал плечом.

— Чего только не бывает.

— Возможно, — пробормотал Пирло.

Софи нравилось, как его низкий голос заполнял комнату. Когда Пирло задумывался, он становился ещё на тон ниже.

— Мы, конечно, можем договориться, что не станем приходить в восторг от каждого нового следа. Но всё же у нас есть зацепка, способная помочь.

Пирло поднял руку. Похоже, ожидал возражений и потому хотел успеть договорить, прежде чем кто-нибудь собьёт его с мысли.

— А что вы в этой связи думаете о Райнере Хайнше?

— О ком? — спросила Софи.

— О бывшем министре юстиции, — пояснил Макс.

— Точно.

Софи провела рукой по глазам.

— Простите. Дни слишком длинные.

Она заставила себя улыбнуться.

— Так что с ним?

Пирло задумчиво погладил бороду.

— Вам не кажется странным, что, по словам Мельцера, параллельно с расследованием TaxEx против его министерства и него самого Хайнш пытался получить информацию от фирмы, оказавшейся в центре дела?

— А что тебя здесь смущает? — спросила Софи. — Если они действительно находились в одной лодке, это вполне логично.

— Возможно, — пробормотал Пирло. — Но всё это опасно напоминает сговор и попытки скрыть доказательства. Если подобное всплывёт, Хайнш, вероятно, уже не сможет оправдываться тем, что ничего не помнит.

— Ему всё равно никто не верит, — заметил Макс. — Все политики одинаковы. Неужели вас действительно удивляет, что они стараются при любой возможности обеспечить себе преимущество?

— Ничего себе. — Пирло усмехнулся. — Похоже, кто-то здесь не слишком большой поклонник политиков.

— Я просто предпочитаю сохранять остатки здравого смысла. Особое понимание политической деятельности почти неизбежно этому мешает. Тем более если мне приходится проявлять понимание ещё и к тебе.

Софи попыталась улыбнуться. Она догадывалась, что Макс хотел разрядить обстановку.

И всё же направление разговора её раздражало.

— Давайте не будем отвлекаться, — попросила она. — Нам следует сосредоточиться на обвинении, а не на постороннем шуме. Мой отец находится в тюрьме по подозрению в убийствах, а не из-за связей с политиками.

— Я лишь хочу сказать, — всё же продолжил Пирло, — что здесь сложилась крайне странная комбинация обстоятельств. Не забывайте: «Мюллер и Малер» участвовала в написании законов, вокруг которых теперь работает парламентская следственная комиссия.

— Но TaxEx касается налогов! — раздражённо воскликнула Софи. — А не убийств!

Она и сама заметила, насколько повысила голос. Примирительно улыбнувшись, Софи постаралась говорить спокойнее.

— Конечно, в последние недели следственная комиссия наверняка играла огромную роль для Мюллера, Кюне и моего отца. Возможно, фирма действительно находится под огнём из-за этой налоговой истории. Но мы всё равно должны выяснить, кто напал на Карла и Петру и кто отправил моего отца в тюрьму. И заниматься только этим.

— Хорошо, — проворчал Пирло.

Особенно довольным он при этом не выглядел. Вполне соответствовало его настроению и то, что остатки красного вина он осушил одним большим глотком.

Софи повернулась к Максу.

— Что у нас ещё есть?

Она наблюдала, как его пальцы скользят по экрану телефона. Время от времени он на мгновение останавливался, но затем продолжал листать.

— Немногое, — наконец пробормотал Макс. — Во всяком случае, ничего, что могло бы помочь нам непосредственно.

— А что насчёт этой истории с Зигмундом?

— Имени, записанного в календарях Карла Мюллера и Петры Кюне?

— Именно.

Макс что-то нажал в телефоне.

— Я посмотрел, что можно найти в интернете. Так называются несколько компаний, а ещё несколько исторических личностей. Но никого и ничего, связанного с «Мюллером и Малером», я не обнаружил.

Он посмотрел на Пирло.

— С TaxEx, кстати, тоже.

— Всё равно спасибо. А полиция вообще думала над этим?

— В материалах дела есть служебная запись, но, кроме самого имени, в ней нет никаких дополнительных сведений. Моего друга Хорста Бёмера я по этому поводу…

Макс, похоже, подыскивал правильное выражение.

— В общем, связаться с ним пока не удалось.

Софи закрыла глаза.

Так они никуда не продвинутся.

Чёрт. Чёрт. Чёрт. Чёрт!

Она вздохнула.

— Хорошо, Тони. Тогда снова расскажи о своих соображениях насчёт политического влияния.

Софи по-настоящему посмотрела на него лишь тогда, когда не услышала ответа.

И даже увидев происходящее, не сразу смогла поверить.

Судя по всему, последний большой глоток вина Пирло использовал для того, чтобы погрузиться в глубокий сон.

— Ты ведь не серьёзно? — спросила она, не понимая, что испытывает сильнее — раздражение или веселье.

Отсутствие какой-либо реакции ответило на все вопросы.

Софи заметила, что Макс тоже с трудом сдерживает улыбку.

— Разбудим его?

Она ненадолго задумалась, а затем покачала головой. Макс и сам выглядел уставшим.

— Давай продолжим завтра.

Он кивнул в сторону Пирло.

— А с ним что делать?

Софи слабо улыбнулась.

— Оставим лежать.

Продолжение прозвучало так же честно, как и горько:

— В конце концов, не в первый раз в этом доме кто-то отсыпается после пьянки.

Отправить