Пирло. Суббота, 19.10, 15:00

В какой-то момент Пирло всё же оторвался от телефона. Чтобы проветриться после тюрьмы, они, несмотря на холодное время года, сидели днём на открытой террасе одного из кафе на Кё, под уличными газовыми обогревателями.

А здесь полагалось наблюдать за окружающими.

Всегда.

Собственно, только ради этого здешние заведения и существовали.

Пирло ненадолго посмотрел на Макса, но тот по-прежнему сосредоточенно что-то печатал в телефоне и, похоже, погрузился в продуктивные размышления. То есть демонстрировал именно тот вид умного и решительного следователя, который до недавнего времени успешно изображал и сам Пирло.

Правда, всего минут десять.

И без продуктивных мыслей.

Впрочем, король профайлинга должен был хоть на что-нибудь сгодиться. Пока он, во всяком случае, не особенно блистал.

Конечно, мысль о том, что Петра Кюне во время экстренного звонка ничего не сказала об Эрнсте Малере, была хороша. Но расследование она всё равно почти не продвигала. Прокуратура заявит, что у Петры могло просто не хватить сил назвать его имя.

Доказательств этого не было.

Но доказательств обратного — к сожалению, тоже.

Пирло представил, как старший прокурор Гробулла из отдела по делам об убийствах своим скрежещущим голосом разнесёт подобную линию защиты в суде: отсутствие обвиняющего указания ещё не означает отсутствия вины. Потрясение от того, что преступником оказался кто-то из близкого круга, могло быть настолько сильным, что нежелание назвать его по имени выглядело бы вполне логично.

Предположение, будто Кюне и Малер были настолько близки, что не только встречались в гостиничном номере, но и она из привязанности щадила его даже после покушения на собственную жизнь, было чистой спекуляцией.

Но противоположное утверждение — тоже.

Таким образом, ощутимых результатов по-прежнему не было.

Не помогли и поиски новой информации в интернете, которыми они с Максом договорились заняться. Пирло изучал сведения о «Мюллере и Малере» и последние события вокруг TaxEx, но ничего полезного не обнаружил.

Вместо этого он поймал себя на том, что читает свежие статьи о дизайнерских проектах Немецкого космического центра, который планировали построить в Дюссельдорфе на деньги технологического миллиардера Финна Вабница.

С тем же успехом Пирло мог наблюдать за разгуливавшими вокруг персонажами Кё. Возможно, так его посетит новая мысль, связанная с делом.

Или он хотя бы перестанет тратить время на то, что совершенно точно не имело к нему отношения.

Однако, прежде чем Пирло успел погрузиться в разворачивавшийся перед ним спектакль, поле зрения заслонил официант в ливрее.

— Господа?

Пирло слегка толкнул Макса коленом, но тот, похоже, твёрдо решил и дальше игнорировать всё вокруг.

Пирло.

Кафе.

Кё.

И уж тем более официанта.

— А что здесь обычно пьют? — спросил Пирло.

Официант приподнял бровь.

— В это время я бы рекомендовал бокал шампанского.

Пирло посмотрел на телефон. Было немного за три.

Да здравствует Кё.

Поскольку оставалось неясным, сколько ещё Макс будет возиться со своим телефоном, Пирло решил, что немного культуры им не повредит. Раз уж они всё равно здесь.

— Хорошо.

— Что именно хорошо?

Пирло непонимающе посмотрел на официанта.

— Хорошо, шампанское.

— Разумеется.

Пирло почувствовал, что собеседник изо всех сил старается сохранять терпение.

— Но какое?

— А у вас их несколько?

Взгляд официанта пробежал по сидевшей перед ним паре.

Пирло — в дорогом костюме, но с буйной причёской.

Погружённый в мысли Макс — в потёртой кожаной куртке.

Затем официант нервно огляделся. Очевидно, искал скрытую камеру.

— Предлагаю Veuve Clicquot.

— Понятно. А почему именно его?

— Это то, с жёлтой этикеткой. — Официант вздохнул. — Его знаете даже вы.

Правда это или нет, выяснить не удалось.

Сидевший рядом Макс без единого слова поднялся и посмотрел на Пирло с решимостью во взгляде.

— Мы уходим!

Пирло лишь пожал плечами в ответ на удивлённый взгляд официанта.

— Что я могу сказать? Решения здесь принимает он. Я отвечаю только за внешность.

— Вот почему и с решениями, и с внешностью у нас пока всё довольно печально, — усмехнулся Макс. — Во всяком случае, до настоящего момента. Но в моей области это скоро изменится.

Прежде чем Пирло успел ответить, Макс уже исчез.

Пирло ещё несколько секунд улыбался самому себе.

Этот тип нравился ему всё больше.

Проклятье.

Затем он поспешил следом.

После изнурительной борьбы с разделявшими их толпами туристов Пирло наконец догнал Макса. Тот как раз завершал телефонный разговор.

— С кем ты говорил? — спросил Пирло.

— С Софи.

— И о чём?

В голосе Пирло не прозвучало ничего особенного.

И уж тем более никаких чувств.

Во всяком случае, он очень на это надеялся.

— О Леоне Йенсене.

— О ком?

Макс остановился. В его глазах мелькнул огонёк.

— Ты вообще читаешь хоть какие-нибудь записи Софи в собственной фирме?

— Разумеется.

Пирло не испытывал ни малейшего желания вести разговор в подобном ключе. И не возражал, если Макс это заметит.

Желательно — совершенно ясно.

— Но это имя мне ничего не говорит. Значит, у нас два варианта. Первый: ты объясняешь, какой ты великолепный и какой никчёмный я, потом сообщаешь, что считаешь меня ленивым, я отвечаю, что ты самодовольный болван, и лишь после всего этого спектакля ты наконец раскрываешь, кто такой Йенсен. Второй: мы сокращаем путь, и ты говоришь сразу.

Улыбка Макса Пирло уже не удивила.

Да, они двигались в правильном направлении.

Но теперь следовало пройти ещё несколько важных метров.

— Йенсен — ассоциированный юрист, который ненавидел Карла Мюллера. Мы с Софи встречались с ним и ещё двумя адвокатами фирмы на Карлсплац.

— И?

— Сначала я подумал, что мы посидим здесь, на Кё, дождёмся, когда он выйдет из фирмы, и перехватим его так же, как несколько дней назад журналист Швердтфегер перехватил нас с Софи. Но потом вспомнил: после того как двое его коллег услышали, что он говорил о покойном начальнике, Йенсена, вероятно, отправили поразмышлять над своим поведением.

— Для этого коллегам сначала пришлось бы на него донести.

Макс озадаченно посмотрел на него.

— Я думал, именно ты разбираешься в солидарности адвокатов крупных фирм.

Пирло кивнул.

В чутье Макса что-то было.

Скорее всего, коллеги Йенсена ещё за обедом едва сдерживались, чтобы не побежать и не настучать на него. В фирмах вроде «Мюллера и Малера» действовал принцип велосипедиста: перед вышестоящими сгибайся, нижестоящих топчи, а всех, кто появляется слева или справа, на полной скорости сталкивай в кювет.

— Значит, мы хотим поговорить с Йенсеном.

— Именно.

— Тогда зачем ты звонил Софи?

Пирло был рад, что Макс снова не поднял тему ревности.

Хотя бы потому, что он опять не знал бы, что ответить.

— Она дала мне адрес Йенсена. Предлагаю съездить к нему и спросить, как он оценивает происходящее в фирме.

— Ты понимаешь, что никаких существенных новых данных у нас нет?

Бишофф пожал плечами.

— Конечно. Но Йенсен об этом не знает.

Не прошло и пятнадцати минут, как они припарковались в машине Макса перед неприметным домом во Флингерн-Норде. Дюссельдорф мог считаться большим городом, но расстояния в нём всё равно оставались короткими.

Пирло это всегда нравилось.

Впрочем, вскоре выяснилось, что торопились они совершенно напрасно.

Даже через три часа ничего не произошло.

— Может, всё-таки просто позвоним в дверь? — в который раз предложил Пирло.

Макс снова покачал головой.

— Поверь, если я появлюсь у него на пороге, он сразу закроется. Уже во время прошлой встречи всё держалось на волоске.

— И чего мы тогда ждём?

Макс вздохнул.

— Понятия не имею.

Но почти сразу его лицо просветлело.

— Возможно, вот этого.

— Этого?

Пирло проследил за взглядом Макса.

Однако увидел не описанного ему подтянутого адвоката, а нечто вроде ходячей развалины.

И всё же рядом Макс медленно кивнул.

— Похоже, наш адвокат-бунтарь в частной жизни увлекается готикой.

— По-моему, это больше похоже на крик о помощи, — пробормотал Пирло.

Макс едва заметно усмехнулся.

Но затем на его лице снова появилась деловая холодность.

— Как бы то ни было, не упускаем его.

К счастью, для этого требовалось лишь около двадцати минут идти следом за Йенсеном, которого в его броской одежде было прекрасно видно. Наконец тот подошёл в соседней промышленной зоне к воротам настоящего недостроя и постучал.

Всё остальное радовало гораздо меньше.

Массивный вышибала с выбеленным лицом и ярко-красными губами без возражений пропустил через ворота и Макса с Пирло.

Но уже через несколько шагов Пирло понял: причиной была не предупредительная вежливость, а злорадное чувство юмора.

В колышущейся под громкую электронную музыку толпе одетых в чёрное тел встречались самые причудливые образы. Хотя глазам Пирло понадобилось некоторое время, чтобы после дневного света привыкнуть к клубной темноте, он быстро понял: самыми нелепыми фриками в своей повседневной одежде здесь выглядели только двое.

Он и Макс.

Поскольку ни о каком эффекте неожиданности больше не могло быть речи, Пирло не особенно удивился, когда Йенсен внезапно возник рядом и с перекошенным от ярости лицом под мертвецким гримом рявкнул:

— Какого чёрта вам от меня нужно?

— Имя, — процедил Макс сквозь грохот музыки.

Йенсен запрокинул голову и издал громкий, похожий на конское ржание смех.

Издевался ли он над ними, целиком вошёл в свою эмо-готическую или какую-то ещё роль либо делал и то и другое одновременно — определить было трудно.

Наконец он, похоже, взял себя в руки.

— Вы действительно ничего не понимаете, да?

Пирло непонимающе уставился на него.

— Что вы имеете в виду?

Лицо Йенсена исказила злобная гримаса.

— Вы же у нас профессиональные знатоки человеческой натуры. И о чём они всегда должны спрашивать себя в таких историях? Ну?

Пирло осторожно положил руку Максу на предплечье.

Возможно, так ему удастся помешать Бишоффу просто врезать этому напыщенному ходячему несчастью.

И заодно удержаться самому.

Но Йенсена это не остановило. Теперь он явно вошёл в раж.

— Они думают, кому всё это выгодно! Чёрт побери! Cui bono и так далее. Неужели мне действительно приходится объяснять это двум профессиональным идиотам?

— И кому же всё это выгодно? — с трудом выдавил Пирло.

Взгляд Йенсена метался.

Что бы он ни употребил сегодня, одним мюсли дело точно не ограничилось.

Внезапно он просунул голову точно между головами Пирло и Макса.

— Спросите себя, кто выигрывает от того, что все партнёры этой адской конторы один за другим исчезают. Кто сейчас управляет заведением?

— Согласно Google, некий господин Мельцер, — ответил Макс.

Пирло энергично кивнул.

Имя он слышал впервые, но Йенсену знать об этом не требовалось.

Как, впрочем, и Максу.

— Вот именно! — торжествующе воскликнул Йенсен. — Так подумайте, не лучше ли пойти и потрепать нервы ему!

Пирло уже собирался из принципа снова кивнуть, когда голова Йенсена ещё раз метнулась к ним.

— Но не забывайте и о том, кому в итоге достанутся все деньги, — прокричал он сквозь шум. — У кого останется всё, если партнёры один за другим передохнут?

— Только не начинайте снова об Эрнсте Малере, — проворчал Пирло.

— Чушь!

Йенсен покачал головой, и его уши неприятно задели уши Пирло.

— Думать надо предметнее. Смотреть внимательнее. Старик Малер тоже выведен из строя! Убран из игры! Всё! Но он единственный, у кого есть наследник.

Теперь шумело не только вокруг головы Пирло, но и внутри неё.

Он не хотел понимать, к чему всё идёт.

Не хотел даже слышать.

— Если спросите меня, в конце концов победителем здесь остаётся только один человек! — выкрикнул Йенсен. — И это не кто иной, как Софи Малер.

Отправить