Макс. Пятница, 18.10, 20:00

— Где вы сейчас? — начал Макс без долгих предисловий.

— Я только что приехал к дому родителей Софи, — ответил Пирло. — Что-нибудь случилось?

— Ещё как. Включите телевизор. RTL.

— Одну минуту, — сказал Пирло, а затем уже издалека добавил: — Это Бишофф. Говорит, надо включить телевизор.

Послышались шаги, а потом голос Софи:

— Телевизор? Зачем?

— Сейчас узнаем.

Надо отдать Пирло должное: судя по всему, он прекрасно чувствовал ситуацию и реагировал быстро и профессионально — по крайней мере тогда, когда считал это необходимым.

— Хорошо, мы смотрим, — сказал Пирло. — Ведущую я где-то видел, а вот банкир рядом мне незнаком.

Он, видимо, снова отвернулся от телефона.

— А тебе?

Ответ Софи Макс не расслышал, но Пирло передал:

— Софи тоже его не знает.

— Тогда почему вы решили, что он банкир? — спросил Макс.

— Назовите это интуицией. Когда человек выглядит как банкир, двигается как банкир и разговаривает как банкир, иногда он действительно оказывается банкиром.

Макс сдержал усмешку.

— Хорошо. Тогда послушайте, что несёт этот тип.

Макс тоже повернулся к работающему телевизору.

— Позвольте подвести итог, — сказала черноволосая ведущая. — Вы утверждаете, что смерти Карла Мюллера и Петры Кюне никак не связаны с операциями TaxEx, о которых они должны были дать показания парламентской следственной комиссии?

— Да, совершенно верно, — ответил мужчина, сидевший на оранжевом угловом диване по диагонали от неё. — И у меня есть для этого основания, опирающиеся на информацию, полученную из ближайшего окружения руководства фирмы.

Пока он говорил, в нижней части экрана появилась подпись:

Герберт Кулерт, директор подразделения по управлению капиталом.

Кулерт действительно полностью соответствовал стереотипному образу банкира, постоянно воспроизводившемуся в кино. Чуть за сорок, стройный, светлые волосы средней длины. Тёмно-синий костюм сидел так же безупречно, как белая рубашка и серый галстук. Не отсутствовал и подходящий нагрудный платок.

Завершала образ словно проглоченная палка.

По крайней мере иначе объяснить его чрезмерно прямую посадку было невозможно.

— Но если дело не в налоговом скандале, тогда в чём? — возбуждённо спросила ведущая.

— На самом деле всё вращается вокруг внутренней борьбы за власть в фирме.

— Что именно вы имеете в виду?

— Всё довольно просто, — объяснил Кулерт и самодовольно посмотрел прямо в камеру, словно обращался лично к каждому зрителю. — В «Мюллере и Малере» возник острый вакуум власти. Там попросту упустили момент смены поколений. То, что должно было превратиться в династию, оказалось полным провалом.

— Теперь нам, конечно, хотелось бы услышать подробности.

Ведущая рассмеялась, словно они обсуждали приятную светскую сплетню.

А не двойное убийство.

— С удовольствием, — просиял её гость. — После того как Софи Малер, дочь основателя фирмы и подозреваемого в убийствах Эрнста Малера, отказалась войти в фирму отца в качестве его преемницы, между управляющими партнёрами Мюллером, Малером и Кюне началась внутренняя борьба. Мне стало известно, что трое руководителей настолько рассорились, что вполне можно допустить: один из них захотел устранить двух остальных.

— Бишофф, — раздался из телефона голос Пирло.

— Да?

— У вас есть предположения, кто в фирме мог стать его источником?

— Ни малейшего.

— Хм, — пробормотал Пирло. — Тогда у меня есть предложение.

— Слушаю.

— Спросим того, кто должен это знать.

— Кулерта?

— Возможно, он даже обрадуется. Ведь он так любит рассказывать.

— Тогда дадим ему возможность рассказать всё нам, — согласился Макс.

— Где вы?

— Дома.

— Дайте адрес. Я за вами заеду. Софи только что нашла в интернете информацию о передаче. Её снимают в прямом эфире в студиях MMC в Кёльне. После обсуждения убийств, связанных с TaxEx, и положения в «Мюллере и Малере» они ещё поговорят об отчаянных поисках нового тренера для «Баварии», а затем посвятят целый блок финансированию землёй Северный Рейн — Вестфалия космического проекта Финна Вабница. Иными словами, пока выступят все гости, пройдёт ещё немало времени. Если Кулерт останется до конца, чтобы попрощаться с ведущими и остальными, и мы поторопимся, то, возможно, застанем его прямо на месте.

— Хорошо, — сказал Макс, продиктовал адрес и завершил разговор.

Несмотря на все выходки, Пирло начинал ему нравиться. Во всяком случае, его способность действовать без долгих раздумий.

Через пятнадцать минут телефон снова зазвонил.

— Через две минуты буду у вас, — коротко сообщил Пирло. — Выходите.

— Интересно, останется ли этот тип в студии к тому времени, когда мы доберёмся до Кёльна, — сказал Макс, устраиваясь на пассажирском сиденье.

— Если не останется, завтра найдём его дома или в банке, — проворчал Пирло. — Эта птичка от нас точно никуда не улетит.

— Птичка?

— Вы же сами так его назвали.

— Это должна была быть игра слов?

— Уже нет, раз вы так к ней отнеслись.

Макс усмехнулся. Пирло явно пытался наладить с ним отношения.

Правда, не слишком умело.

А затем удивил его, бросив короткий взгляд в сторону Макса:

— Как вообще проходит ваша работа с Софи?

Макс подавил весёлую улыбку. Подчёркнуто небрежный тон Пирло выглядел ещё менее убедительно, чем попытка пошутить.

— Она действует очень профессионально и целенаправленно. Мне это нравится. Сейчас мне её жаль. То, через что ей приходится проходить из-за отца и матери, нелегко выдержать. А почему вы спрашиваете?

— Просто так.

— Просто так? Что именно вы хотели от меня услышать?

— Именно то, что спросил. Что вы о ней думаете.

— Но вы спросили не это.

— Разве?

— Вы спросили, как проходит наша совместная работа. А узнать, что я о ней думаю, вероятно, только хотели.

Пирло не отрывал взгляда от дороги.

— Вы и расследования так вели?

— Точно формулируя вопросы?

— Делая необоснованные предположения.

Макс отвернулся к боковому окну, чтобы Пирло не заметил, как трудно ему сдерживать улыбку.

Прошло ещё пять долгих минут, прежде чем Пирло заговорил:

— Хорошо. А в личном плане?

— Что?

— Что вы лично думаете о Софи? Как о женщине?

— Значит, всё-таки хотите знать.

— Только потому, что вы сами начали этот разговор.

Макс не смог удержаться от короткого смешка.

— Встречный вопрос: а вы что думаете о Софи? Именно как о женщине?

— Я… люблю с ней работать.

— Понятно.

Макс кивнул.

— Значит, вы не можете сказать, какое впечатление Софи производит на вас как женщина. А я могу. Считаю её очень привлекательной. У неё прекрасная фигура и…

— Ну надо же, — перебил его Пирло. — Я всего лишь спросил, что вы о ней думаете, а вы сразу начинаете сочинять половину любовной поэмы.

Макс рассмеялся.

— Неужели вы ревнуете?

— Неужели нам не следует вести себя профессиональнее?

Макс пожал плечами.

— Пусть будет так. Как профессиональный следователь я в любом случае надеюсь, что мы сейчас ещё застанем этого типа.

— Хорошо.

— А в личном плане я совершенно не возражаю против того, что вы сохнете по Софи.

— Как по коллеге.

— Как угодно.

Макс решил не продолжать.

В этом уже не было необходимости.

Удача оказалась на их стороне. Примерно двадцать минут спустя они припарковались на большой стоянке перед студиями MMC в комплексе «Колонеум» и поспешили к главному входу.

Сначала навстречу им прошла группа из трёх женщин, а следом появился мужчина, в котором невозможно было не узнать Герберта Кулерта. По телевизору не было заметно, что рост банкира приближался к двум метрам.

Они направились прямо к нему.

Сначала Кулерт попытался их обойти, но остановился, поняв, что они намерены преградить ему дорогу.

— Добрый вечер, — произнёс он и кивнул Пирло и Максу.

— Давайте сначала посмотрим, окажется ли ваш вечер добрым и останется ли таким, — ответил Макс. — Меня зовут Макс Бишофф, а этот любезный господин рядом со мной — доктор Антон Пирло, который…

— Пирло, — повторил Кулерт, по крайней мере внешне оставаясь совершенно спокойным. — Вы ведь партнёр дочери Малера по адвокатской фирме? Что вам нужно?

— Мы видели ваше… — начал Макс, но Пирло шагнул вперёд.

— Всё можно закончить очень быстро. Что вы знаете об убийствах в «Мюллере и Малере»?

— Я только что объяснил это в передаче.

— К сожалению, мы пропустили.

— Это не моя проблема.

— Давайте просто представим, что ваша.

Макс поддержал Пирло:

— Вы утверждали, что кто-то из фирмы передал вам внутреннюю информацию. Мы хотим знать, кто это был.

Лицо Кулерта исказила высокомерная ухмылка.

— Меня совершенно не интересует, чего вы хотите. И вас это вообще не касается.

Банкир попытался пройти мимо, но Пирло снова преградил ему путь.

— Что за чёрт? — рявкнул Кулерт.

От ухмылки не осталось и следа.

Вместо ответа Пирло оглянулся через плечо, а затем обратился к Максу:

— Осмотрись вокруг и проследи, чтобы нам никто не мешал, пока я вон там, между машинами, дам господину Кулерту ещё одну возможность пересмотреть свою позицию.

Первым желанием Макса было возразить, но тут он понял, что адвокат решил разыграть старый спектакль с хорошим и плохим полицейским.

Не особенно надеясь, что банкир попадётся, Макс пожал плечами и предупреждающе посмотрел на Кулерта.

— Лучше скажите ему то, что он хочет знать. Поверьте, я представляю, к чему иначе всё сейчас придёт.

Пирло со слегка растрёпанными волосами до плеч, густой бородой и впечатляюще яростным взглядом действительно выглядел так, словно вот-вот схватит Кулерта за грудки.

— Вы мне угрожаете? — нервно спросил банкир.

Голос его звучал вызывающе, но сам он выглядел неуверенно.

— Я? — Пирло поднял руки. — Ни в коем случае.

Затем повернулся к Максу:

— Ты ему случайно не угрожал?

— Ни за что.

— Да и что тут можно сказать? Что между машинами ему сейчас врежут? На общественной парковке?

— Слишком шаблонно.

— И вообще совершенно неправдоподобно.

Макс согласно кивнул.

— Как и предположение, что на него могут подать заявление за нарушение личных прав из-за распространения слухов по телевидению.

— Или что я навещу его в другой раз и приведу с собой братьев.

Взгляд Кулерта метался между ними.

— Чего вы от меня хотите?

Макс снова приблизился и встал рядом с Пирло.

— Мы хотим знать, говорил ли ты в передаче правду. И если да, кто твой информатор в фирме.

— Господи, всё было не совсем так, как я рассказал, — сдался Кулерт.

— Что значит «не совсем так»?

Он опустил глаза.

— По существу, я более или менее выдумал эту историю.

— Значит, информатора в фирме не существует?

— Нет.

— И внутреннюю борьбу за власть ты тоже просто придумал?

— Да. Вы должны понять. Мой банк — а значит, и я — зарабатывает на этих операциях огромные деньги. При этом мы всего лишь используем действующее законодательство и, возможно, немного его растягиваем. Если выяснится, что смерти Мюллера и Кюне действительно связаны с этими операциями, клиенты потеряют доверие ко всей системе, а это обойдётся нам в огромные деньги. Я лишь хотел немного отвлечь внимание от нас.

— И ради этого вы обвиняете невиновного человека? — прорычал Пирло.

Макс почувствовал: гнев в его голосе не был притворным.

— Вы не знаете, действительно ли Эрнст Малер невиновен. По существу, я всего лишь…

Договорить он не успел. Одного взгляда Пирло хватило, чтобы заставить его замолчать.

Макса было нелегко впечатлить. И всё же он решил, что теперь, когда адвокат находился в их команде, работать стало гораздо приятнее.

И что ему ни в коем случае не хотелось бы увидеть Пирло по-настоящему разъярённым.

Когда вскоре они снова сидели в машине, Макс сказал:

— Я не думал, что этот спектакль сработает.

Он задумался, стоит ли продолжать.

— Честно говоря, на мгновение показалось, что вы действительно готовы его ударить.

— Кто как считает.

— Я считаю, что вы были близки.

Пирло запустил двигатель.

— Софи разбирается в таких вещах лучше меня. Но, если передавать смысл решения Федерального верховного суда, преступлением угроза становится лишь тогда, когда человеку обещают конкретное неблагоприятное последствие. А мы как раз подчеркнули, что ничего такого не произойдёт.

— Значит, это было всего лишь предупреждение.

— Верно.

— И оно ненаказуемо, — добавил Макс. — Как установил Федеральный верховный суд в 2008 году.

Пирло скривил губы.

— Я думал, вы профессор по полицейским делам, а не по праву.

— Верно. По практическому криминальному анализу.

— Но?

Макс пожал плечами.

— Раньше я и сам служил в полиции. Там приходится знать такие вещи. Уже потому, что обязан. Так что с Кулертом мы обошлись довольно грубо.

— И что? Вас это беспокоит?

Макс с улыбкой покачал головой.

— Совсем наоборот.

— Хорошо, — ответил Пирло.

Он усмехнулся.

— Возможно, это начало прекрасной дружбы.

Макс откашлялся.

— Возможно, — сказал он, хотя пока эта мысль казалась ему почти экзотически чужой.

Отправить