Макс. Пятница, 18.10, 16:30

Вот уже некоторое время Макс сидел дома, пытаясь отвлечься проверкой экзаменационных работ. В его преподавательской деятельности без этого было не обойтись, однако, как он вынужден был признать, всякий раз, когда занимался расследованием, он чаще всего пренебрегал этой обязанностью.

К счастью, студенты обычно не обижались, если получали проверенные работы немного позже. Они знали, чем Макс занимается вне лекционной аудитории, и находили это чрезвычайно увлекательным.

Одна студентка даже сравнила его с киногероем — профессором археологии доктором Генри Уолтоном Джонсом-младшим, который в свободное время надевал мягкую шляпу, брал хлыст и превращался в Индиану Джонса.

На лекциях студенты нередко донимали Макса просьбами рассказать о том или ином деле. Поскольку подобные истории вполне вписывались в тематику его дисциплины — оперативного криминального анализа, — время от времени он шёл им навстречу, тем самым компенсируя долгое ожидание проверенных работ.

Сегодняшнее утро однозначно относилось к категории «занят расследованием». И всё же Макс сидел над экзаменационной работой и приходил в отчаяние от ответов курсанта полиции по имени Гвидо Бивен. Причин было две: он ждал звонка от Софи, а невежество студента достигало почти невероятных масштабов.

Как и обещал, Макс попытался позвонить Софи после своей неудачи в «Брайденбахер Хоф», но не смог до неё дозвониться. Потом он набрал номер фирмы и узнал, что Софи собиралась навестить отца в следственном изоляторе. Поэтому Макс решил подождать, пока она сама ему перезвонит.

Когда звонок наконец раздался, он с облегчением отложил красную ручку.

— Прости, что звоню так поздно, — подавленно произнесла Софи.

— Ничего страшного, мне было чем заняться, — ответил Макс, что, в сущности, даже соответствовало истине. — Я звонил в фирму и узнал, что ты собиралась к отцу. Поэтому решил подождать, пока ты сама свяжешься со мной.

— Да, я была у него.

— И как?

— Ужасно.

Подтверждение того, что по её голосу он всё понял правильно.

— Могу себе представить. Как он?

Софи рассказала, насколько сильно её потряс вид отца, и передала всё, что он ей сообщил.

Макс не перебивал и терпеливо ждал, пока в конце она не сказала:

— Давай поскорее вытащим его оттуда, Макс. Мы просто обязаны!

— Ты уже говорила с Пирло?

Макс намеренно не стал добавлять ни одного из прилагательных, которые первыми приходили ему на ум при мысли об адвокате.

— Возможно, ему всё-таки удастся чего-нибудь добиться.

— Я рассказала ему о разговоре с отцом. Но дальнейшие действия мы ещё не обсуждали. Возможно, лучше будет, если этим займёшься ты. — Софи понизила голос. — Сейчас я у матери.

— И как?

Она вздохнула.

— Уровень катастрофы, к сожалению, почти такой же, как в следственном изоляторе.

— Что случилось? — спросил Макс, не став говорить Софи, что думает о перспективе беседы с Антоном Пирло. Вероятно, она и сама догадывалась.

— Дело в моей матери. Она…

Софи глубоко вдохнула и тихо продолжила:

— Ладно, сейчас не время для семейных тайн… Я нашла её на полу в гостиной. Она напилась до потери сознания и, похоже, упала.

— Дерьмо! — не удержался Макс. — Она не пострадала?

Софи невесело рассмеялась.

— Ты же знаешь, что говорят о пьяных: каким-то образом они переживают самые невероятные вещи. Насколько я могу судить, видимых травм у неё нет и ничего не болит. Хотя последнее, конечно, может измениться, когда она протрезвеет.

— Мне очень жаль. Наверное, она не смогла справиться с арестом твоего отца.

— Это не совсем правда. Если бы отца не арестовали, она не смогла бы справиться с тем, что он поздно вернулся домой. А если бы он провёл весь день дома, она не смогла бы справиться с его постоянным присутствием. Понимаешь, к чему я веду?

— Думаю, да. И давно это продолжается?

— Слишком давно.

— Я могу чем-нибудь помочь? Может, что-нибудь привезти…

— Нет, я справлюсь. Но сейчас я не могу оставить мать одну. В данный момент она совершенно беспомощна, а как только снова сможет более-менее держаться на ногах, тут же начнёт пить. Так что здесь ты действительно ничем не поможешь. Лучше свяжись с Пирло. Постарайтесь найти способ вытащить моего отца, пока с ним ничего не случилось.

— Хорошо. Но, Софи…

— Да?

— Пожалуйста, сразу позвони мне, если тебе хоть что-нибудь понадобится. Хорошо?

— Обещаю. До встречи.

Макс опустил телефон и подумал о Пирло. Этот странный тип за удивительно короткое время добился того, что одна только мысль о нём вызывала у Макса неприятное чувство. Но вместе с ним возникало и другое — злость.

И всё же Макс заставил себя набрать номер адвоката.

— Пирло, — коротко ответил тот, даже не поздоровавшись.

А стоило ли ожидать чего-нибудь другого?

— Здравствуйте, это Макс Бишофф. Я только что разговаривал с Софи. Вы сейчас в своей фирме?

— Софи? Это она вам позвонила или вы ей?

— Что?

— Я спрашиваю, кто кому позвонил, — преувеличенно медленно произнёс Пирло, словно только так Макс мог за ним уследить.

— Какое это имеет значение? Повторяю вопрос: вы в фирме?

— Да. А что?

— Хорошо, я к вам приеду. Нам нужно многое обсудить.

— В этом нет необходимости. Я позвоню Софи.

— Не делайте этого. Сейчас у неё другие заботы.

— Не уверен, что именно вы вправе объяснять мне, что я должен или не должен делать, господин профессор.

— Дело в её матери, — коротко сказал Макс.

— О! — только и произнёс Пирло, чем несколько удивил Макса, а затем обеспокоенно спросил: — Что-то случилось?

— Через двадцать минут буду у вас и всё расскажу.

Фирма располагалась в двухуровневой квартире на верхнем этаже углового дома в стиле модерн на Карлсплац.

Пирло лично открыл тяжёлую деревянную дверь и коротко бросил:

— Здравствуйте.

Тот факт, что адвокат избавил Макса от любых дальнейших комментариев, Макс мысленно занёс в список положительных качеств Пирло.

— Проходите, пойдёмте в мой кабинет, — сказал адвокат и повернулся к нему спиной.

Макс последовал за ним по короткому широкому коридору, разглядывая светлые стены и высокие потолки. Кабинет Пирло находился слева. И обстановка, и, судя по всему, полное отсутствие порядка примерно соответствовали ожиданиям Макса.

— Итак, начинайте, — потребовал Пирло, усевшись за письменный стол.

При этом он заправил за ухо прядь длинных чёрных волос.

— Что случилось с матерью Софи и что вы хотели со мной обсудить?

Как и при первой встрече, Макс снова отметил, что почти доходившие до плеч волосы в сочетании с густой бородой делали внешность Пирло более чем необычной — по крайней мере для адвоката по уголовным делам.

— После посещения отца в следственном изоляторе Софи нашла мать дома, на полу в гостиной, — начал Макс и затем передал Пирло всё, что рассказала ему Софи.

Когда он закончил, Пирло повернул голову и довольно долго задумчиво смотрел на ничем не примечательный участок стены. Макс наблюдал за ним и терпеливо ждал.

Наконец адвокат снова повернулся к нему.

— Спасибо за краткое изложение ситуации. Хотя сама ситуация, разумеется, полное дерьмо.

Он провёл рукой по волосам.

— Я знаю о проблемах матери Софи с алкоголем. Или, точнее, без него. Хорошо, что Софи сейчас остаётся с ней.

Макс признался себе, что совершенно не ожидал услышать от Пирло ничего подобного.

— Давайте сосредоточимся на том, чего можем добиться прямо сейчас. Нам необходимо вытащить Эрнста Малера из тюрьмы.

Макс кивнул.

— Полностью согласен.

Он подавил желание заметить, что результаты предыдущих стараний Пирло были весьма скромными.

Вместо этого спросил:

— У вас есть идеи?

— До этого мы ещё дойдём. Но сначала давайте коротко поговорим о другом.

— О чём?

— О вас и обо мне.

Ну хорошо, — подумал Макс. — Посмотрим, куда всё это приведёт.

— Послушайте… — начал он, но Пирло поднял руку.

— Нет, пожалуйста. Это действительно важно.

Адвокат откашлялся.

— Мы неудачно начали. Возможно, наше общение местами было не вполне ситуационно оптимальным.

Не вполне ситуационно оптимальным?

Макс решил запомнить это выражение.

— Милая формулировка, — сдержанно заметил он.

— Ноэл Галлахер говорит, что не стоит оглядываться назад во гневе. Возможно, в этом что-то есть.

Макс подавил улыбку. Манера речи Пирло была весьма своеобразной, но он прекрасно понял, что адвокат имел в виду.

— Моё предложение: пока Софи занимается матерью, мы вместе сосредоточимся на том, чтобы вытащить эту телегу из грязи. — Пирло усмехнулся. — Если нам это удастся, потом снова сможем считать друг друга идиотами.

Затем он посерьёзнел.

— Вероятно, сейчас мы единственные, кто ещё может и хочет помочь Софи и её отцу.

Макс пожал плечами.

— В конце концов, именно для этого меня и наняли.

Большое «но», вертевшееся у него на языке, он проглотил.

Пирло тоже сохранил деловой тон.

— Я уже получил материалы следствия с обвинениями против Эрнста Малера. Думаю, разумнее всего будет, если вы спокойно их изучите, а потом мы вместе ещё раз всё разберём. Возможно, где-то там скрывается то, что нам поможет. Увиденное мною пока не даёт особых поводов для надежды, но четыре глаза видят больше, чем два. Итак, мир?

Пирло поднялся и протянул Максу руку через заваленный бумагами стол.

Удивлённый этой новой и значительно более приятной версией Антона Пирло, Макс тоже встал и пожал протянутую руку. Ему хотелось высказать адвокату ещё пару соображений по поводу интервью газетам, но он сдержался.

По всей видимости, Пирло решил поставить профессионализм выше собственного эго — и, к удивлению Макса, сделал это без видимых усилий. Возможно, его также побуждала определённая симпатия к Софи. И не исключено, что его первоначально мудацкое поведение по отношению к Максу объяснялось той же причиной: Пирло попросту ревновал.

Так или иначе, Макс решил пока оставить всё как есть.

Он указал на стол.

— Хорошо. Раз уж мы всё выяснили, теперь я хотел бы ознакомиться с материалами.

Пирло вытащил из лежавшего перед ним хаоса почти новый на вид скоросшиватель и протянул Максу.

— Я распечатал для вас основной том. Можете забрать его и спокойно всё просмотреть. Но то, что считаю самым существенным, готов изложить уже сейчас.

Макс заметил, как Пирло попытался поймать его взгляд.

— Разумеется, если хотите.

Макс кивнул. С этой версией адвоката вполне можно было иметь дело.

— У Карла Мюллера обнаружили документы, описывающие ещё более изощрённую систему операций TaxEx, чем та, которую должна была рассматривать следственная комиссия. Похоже, её работа нисколько не помешала Мюллеру продолжать разработку новых концепций.

Пирло начал накручивать на палец прядь волос.

— До этого места материалы дела выглядят не слишком хорошо. Но дальше всё становится совсем скверно. В ноутбуке отца Софи обнаружили черновик электронного письма, в котором тот пишет, что ни при каких обстоятельствах не намерен участвовать в дальнейших операциях TaxEx.

Пирло что-то набрал на своём ноутбуке.

— Вот, страница двести пятьдесят вторая: «Я не позволю уничтожить дело всей моей жизни твоими преступными махинациями. Если ты не прекратишь эти безумства с TaxEx, последствия будут серьёзными!»

— Хм… — протянул Макс. — С одной стороны, это подтверждает, что отец Софи не хотел иметь ничего общего с этими незаконными операциями — или по крайней мере больше не хотел. С другой стороны, прокуратура, разумеется, может истолковать слова «последствия будут серьёзными» как свидетельство того, что Малер готов на всё, лишь бы не допустить ущерба делу всей своей жизни — фирме. Возможно, даже на убийство.

Пирло кивнул.

— Но одного этого всё равно недостаточно для заключения под стражу. Кроме того, на местах происшествий не обнаружили следов, которые можно было бы однозначно связать с конкретным человеком.

— Для нас это, вообще-то, хорошо.

— Даже очень. Хотя меня это удивляет. В машине Мюллера следователи нашли всевозможные следы разных людей, но на его теле — ничего, что указывало бы на конкретное постороннее воздействие.

— Отсюда версия о самоубийстве.

Пирло кивнул.

— По крайней мере, так было до обнаружения письма Малера.

— А что со следами на бокалах в «Брайденбахер Хоф»?

— Софи вам рассказала?

— Вас это беспокоит?

— Напротив. Нам ведь необходимо объединить все силы.

Пирло выдавил усталую улыбку.

— И так далее.

— Ну и?

— Криминалисты действительно изъяли два бокала.

— И?

— На одном обнаружены отпечатки пальцев Петры Кюне. А на другом — ничего.

— Ничего? Как, чёрт возьми, это возможно?

— Вы же у нас умный профессор! — Пирло кивнул на папку в руках Макса. — Возможно, перчатки. Или бокал потом протёрли. А может, пила только Петра Кюне. Не знаю. Но если даже у вас нет объяснения, дела наши плохи.

Макс некоторое время обдумывал услышанное.

— Но если нет следов, указывающих на Эрнста Малера как на преступника…

— Тогда он, по идее, не должен находиться под стражей, — закончил за него Пирло. — Совершенно верно.

— Почему же он там?

Пирло вздохнул.

— Все эти нестыковки я действительно мог бы разнести в клочья. И тогда постановление об аресте развалилось бы само собой.

— Но?

— Есть ещё кое-что, что свидетельствует против отца Софи. И это гораздо сложнее опровергнуть.

— Не нагнетайте, — поторопил его Макс, когда Пирло сделал паузу. — Что именно?

— Малер попал на записи камер наблюдения отеля «Брайденбахер Хоф». Примерно в то самое время, когда Петра Кюне якобы пыталась покончить с собой.

Отправить