Пирло. Пятница, 18 октября, 9:45

В длинном коридоре районного суда Пирло попытался изобразить раздражение, поглядывая на наручные часы.

Получалось не слишком убедительно.

Во-первых, он вообще не привык носить часы. Во-вторых, из-за них не мог, как обычно, накручивать на палец прядь волос. Но главное — его взгляд то и дело возвращался к коридору, ведущему к залам, где рассматривались вопросы о заключении под стражу.

Будь Софи рядом, она наверняка заметила бы, что никогда прежде не видела на нём часов. В конце концов, статусные символы были не в его духе. Пирло объяснил бы, что она просто никогда не смотрела достаточно внимательно, — и тут же наговорил бы лишнего.

Ох, всё было сложно.

Появление какого-то «молодого профессора» и без того непростые отношения между ним и Софи точно не облегчало.

Особенно теперь, когда Макс Бишофф действительно появился в коридоре и быстрым шагом направился к нему.

Даже на фотографии с сайта Высшей школы полиции он выглядел подтянутым. В жизни это впечатление только усиливалось.

За мгновение до того, как Бишофф подошёл, Пирло вспомнил о часах.

— Доброе утро, — буркнул тот.

— Было бы добрым, если бы мне не пришлось так долго вас ждать.

Бишофф проследил за его взглядом.

— Красивые часы.

— Да так, одни из многих.

Вторую половину фразы Пирло благоразумно оставил при себе:

Которые валяются дома у моего брата Ахмида и происхождения которых никто не знает. И не должен знать. И вообще не хочет знать.

Заметив скептический взгляд Бишоффа, Пирло почувствовал себя настолько тщательно просвеченным, что с трудом удержал напускную невозмутимость.

Чёрт, а тип и правда жутковатый.

Наверное, ему достаточно нахмуриться, чтобы люди начинали признаваться.

Все, кроме Пирло, разумеется.

Ему-то скрывать было нечего.

Если не считать того, что он отклонялся от собственного сценария.

— Вы довольно сильно опоздали.

Для убедительности Пирло постучал пальцем по ахмидовскому «Ролексу-Картье-Брайтлингу».

Или что там это вообще было.

Бишофф нахмурился:

— Почему? Заседание начинается в десять. До него ещё пять минут.

— А подготовка? — язвительно спросил Пирло. — Мы ведь не можем просто войти и посмотреть, что произойдёт.

— Хорошо, что у вас было немного времени побыть наедине с собой, — ответил Бишофф. — Возможно, вы успели дать короткое интервью. Мы уже выяснили, что для этого вам не требуется ни много времени, ни долгих размышлений.

— Очень смешно.

— Правда?

— Нет.

Пирло посмотрел на часы. На этот раз действительно ради времени.

— Без пяти десять. Пора переходить к делу.

— Только ради него я вообще сюда и приехал.

— Софи подготовила вас к заседанию?

— А должна была?

— Зачем тогда вы встречались вчера вечером?

Бишофф тонко улыбнулся:

— Может быть, вас это беспокоит сильнее, чем вы готовы признать?

Пирло ограничился тем, что закатил глаза.

Да, этот Бишофф раздражал его неимоверно.

Хотя бы потому, что, возможно, был прав.

Однако сейчас важнее было другое:

— Нам нужен план, как провести вас в зал.

— Что вы имеете в виду?

Пирло с облегчением заметил, что голос Бишоффа сразу стал гораздо сосредоточеннее.

Перепалка закончилась.

К счастью.

Тем более что для Пирло она складывалась не особенно удачно.

Он провёл рукой по бороде:

— Мы договорились, что пойдём на заседание вдвоём.

— Верно.

Пирло кивнул:

— Хорошо. Это необычно, но я согласен. В конце концов, «Мюллер и Малер» наняли вас, чтобы выяснить, кто или что уничтожает руководство фирмы. А сейчас будет решаться вопрос об аресте единственного управляющего партнёра, который ещё жив. Для вашего расследования заседание, вероятно, не совсем бесполезно.

— Пока возражений нет.

Пирло пропустил замечание мимо ушей. Теперь он тоже был сосредоточен.

Дело было серьёзным.

— Проблема в том, что вы не адвокат.

— И что это означает?

— Заседание закрытое. Обычный гражданин не может просто войти туда с улицы.

— Как мы это обойдём?

— Придётся что-нибудь придумать.

— Что вы наверняка уже сделали, — съязвил Бишофф. — Вы ведь подготовились.

Пирло ухмыльнулся:

— Именно.

Он протянул Максу портфель.

— Я, как адвокат, отвечаю за заседание. А вы, как практикант, — за наши документы.

Профессор явно пытался подобрать слова.

Но что бы Бишофф ни хотел ответить на любезность Пирло, времени у него не осталось.

Тяжёлая деревянная дверь, ведущая в тюремный блок суда, распахнулась, и широкоплечий судебный пристав велел им следовать за ним.

Пирло расправил плечи.

Скоро всё начнётся.

Столкновение.

Борьба.

То, в чём он действительно был хорош.

Но сначала предстояло сделать ещё кое-что.

И это давалось ему куда труднее.

Пирло заранее приготовился увидеть Эрнста Малера подавленным.

Однако представшая перед ним картина всё равно потрясла.

Пирло никогда не скрывал, что считает Малера надутым позёром, добившимся гораздо большего успеха, чем заслуживал. Малер, в свою очередь, столь же ясно давал понять, что думает о Пирло примерно то же самое.

Разве что без части про успех.

Особой взаимной симпатии на их встречах никогда не ощущалось.

И всё же увиденное в тесной, душной камере ударило Пирло под дых словно кулак Ахмида.

Там, снаружи, в настоящем мире, Малер производил внушительное впечатление.

Высокий.

Подтянутый.

Само воплощение компетентности и решимости.

Здесь же, в вонючей каморке размером с обувную коробку, стены которой несколько поколений задержанных исписали шариковыми ручками, он казался почти крошечным.

Когда Пирло и Бишофф вошли, Малер сидел, ссутулившись, на привинченной к стене койке. Даже поднять голову ему, похоже, стоило огромных усилий.

Хотя свободы он лишился всего несколько часов назад, выглядел так, словно не брился как минимум неделю.

Одним словом, Эрнст Малер был сломлен.

По-настоящему.

— Здравствуйте, доктор Малер, — поприветствовал его Пирло.

— Доктор Пирло.

Эрнст Малер с трудом поднялся и пожал руки ему и Максу.

Если требовалось ещё одно доказательство того, что он осознал всю серьёзность положения, то вот оно.

То, что Малер встал ради Пирло, уже было примечательно.

А то, что удостоил его обращения по докторскому титулу, — почти сенсационно.

— Вы знаете, зачем я здесь?

Малер снова сел и слабо улыбнулся:

— Надеюсь, не только для того, чтобы насладиться моим несчастьем.

— Возьмите себя в руки, доктор Малер, — предостерёг Пирло. — Положение и без того достаточно серьёзное.

Как и ожидалось, Малер кивнул.

Это было хорошо.

Только так они могли двигаться дальше.

Пирло прочистил горло:

— Итак, вы хотите, чтобы я вас защищал?

— Да.

Малер поднял взгляд. Он выглядел усталым.

Измученным.

Но ещё не окончательно побеждённым.

— Чтобы мы правильно друг друга поняли: я по-прежнему считаю ошибкой то, что моя дочь растрачивает свою жизнь в фирме вроде вашей.

Он поднял руку, заранее пресекая любые возражения.

— Но я способен признать, что свою работу вы знаете.

Затем Малер выпрямился. Взгляд стал твёрже.

— Поэтому да, я хочу, чтобы вы меня защищали. Но ещё больше я хочу, чтобы вы вытащили меня отсюда.

Он перевёл дыхание и заставил себя продолжить:

— И прежде чем вы спросите: нет, я не имею никакого отношения к смерти Карла Мюллера и Петры Кюне.

Пирло кивнул:

— Хорошо.

Пока это было всё, что ему требовалось знать.

Да и времени на большее не оставалось.

Судебный пристав постучал в дверь.

Пора.

Судьёй оказался Дирк Шрёттер — крепко сложенный мужчина лет тридцати пяти с суровым взглядом.

Тем удивительнее было, что при виде их маленькой группы товарищей по несчастью его лицо внезапно просветлело.

— А я вас знаю!

Пирло постарался улыбнуться как можно приветливее:

— Вполне возможно. Я часто появляюсь в средствах массовой информации.

— Я вообще-то не вас имею в виду, — холодно сообщил судья.

Затем повернулся к Бишоффу.

— А вас.

Пирло, как и Малер, проследил за его взглядом.

Бишофф выглядел искренне озадаченным:

— Не представляю, откуда, господин судья.

— Господин Бишофф вообще не имеет отношения к делу, — вмешался Пирло. — Он присутствует только в качестве практиканта.

— Да бросьте, — отозвался Шрёттер. — Во-первых, для практиканта он слишком стар.

Пирло усмехнулся, заметив, как скривился Бишофф.

— А во-вторых, он не имеет никакого отношения к уголовной адвокатуре.

Шрёттер обратился непосредственно к Максу:

— Напротив, я знаю вас по лекциям. Прежде чем пойти работать в судебную систему, я подумывал о службе в полиции. Тогда и познакомился с вами как с преподавателем Высшей школы полиции. Вы Макс Бишофф.

Он поджал губы.

— А следовательно, постороннее лицо.

Шрёттер примирительно поднял руки:

— Поэтому, к сожалению, я вынужден попросить вас покинуть зал.

Бишофф несколько мгновений колебался, а затем всё-таки поднялся со скрипнувшего стула и вышел.

Проходя мимо Пирло, он демонстративно его проигнорировал.

Однако тот уже успел прочитать переданное судебным приставом постановление об аресте, и теперь у него были куда более серьёзные проблемы.

Через полчаса заседание закончилось.

Пирло передал Малеру принесённые вещи: зубную щётку, дезодорант, одежду.

Удобства в «отеле СИЗО» всё-таки несколько отличались от стандартов, к которым его подзащитный привык во внешнем мире.

После этого Пирло вышел из зала один.

Бишофф ждал прямо у двери.

— Объясните, что мне думать о вашем поведении, Пирло! Возможны только два варианта, и ни один не выставляет вас в хорошем свете.

— Что вы имеете в виду?

Бишофф шумно выдохнул:

— Либо вы плохо продумали, как именно провести меня на заседание. Тогда вы просто плохой адвокат. Либо вообще об этом не думали. Тогда вы вдобавок ещё и ленивый.

Пирло лишь поднял брови.

Бишофф, похоже, тоже это заметил.

Сначала начал постепенно успокаиваться.

Затем вовсе замолчал.

— Ему действительно вменяют два убийства, — произнёс Пирло в наступившей тишине. — Уже по юридическим причинам в такой ситуации трудно добиться отмены содержания под стражей.

Он задумчиво почесал бороду.

— Но с доказательствами всё ещё хуже.

— Что вы имеете в виду?

— Для постановления об аресте требуются веские основания подозревать человека в преступлении, подтверждённые конкретными фактами.

— И?

Пирло медленно выдохнул:

— Такие факты у них есть. К сожалению. Даже если бы судья хотел отпустить моего подзащитного, он не смог бы этого сделать. Поэтому постановление об аресте осталось в силе.

Пирло помолчал.

— У Эрнста Малера — серьёзные проблемы.

— Чёрт, — пробормотал Бишофф.

Пирло медленно кивнул.

Впервые они с Бишоффом оказались в чём-то согласны.

Пусть только в том, что столкнулись с абсолютной катастрофой.

Отправить