Софи. Среда, 16 октября, 15:00

Десять секунд. Не больше понадобилось Софи, чтобы решить: спортивный тип с короткой стрижкой ей интересен. А поведение отца успело смутить её ещё быстрее. Для этого хватило его торжествующей ухмылки в стиле «охотника на крупную дичь». Она вздохнула. Несмотря на все трагические обстоятельства, он был в своей стихии. Софи не знала, о чём договорились мужчины, но младшего из них ей уже было немного жаль. Себя, впрочем, тоже.

Хотя чрезмерного воодушевления отца, наверное, следовало ожидать ещё тогда, когда он объявил ей, что нанял «этого профессора-любителя» для финансируемого фирмой расследования смерти Мюллера. Учитывая чрезвычайность ситуации, Софи даже могла понять, почему отцу было мало просто радоваться тому, что роль следователя досталась именно его избраннику. Наверное, ему казалось, что основанная им фирма находится в свободном падении, а земли всё ещё не видно.

Две недели назад газета «POST» заявила, что разработанная фирмой «Мюллер и Малер» налоговая схема в действительности была не чем иным, как систематическим мошенничеством за счёт общества. Репутационный ущерб оказался огромным. Поговаривали, что под вопросом даже работа с их звёздным клиентом — финтех-миллиардером и немецким вундеркиндом Финном Вабницем, а вместе с ней и участие в его космическом проекте, которого с нетерпением ждала вся страна. Плакаты уже напечатали, кампании в социальных сетях разработали, пресс-конференции запланировали: «Майор Вабниц и „Мюллер и Малер“ — в полном отрыве от Земли!»

Речь шла ни много ни мало о «пути Германии в космос», а для фирмы — о самом крупном, важном и, главное, прибыльном контракте за всю её историю. Как всегда, трое управляющих партнёров всё спланировали безупречно.

И тут началось.

Сначала налоговый скандал. Затем сообщения о сомнениях Вабница в своих консультантах. Вскоре после этого — самоубийство Карла Мюллера.

Удачного времени для подобного скандала, конечно, не существовало вовсе. Но нынешний момент был самой настоящей катастрофой. И в общем-то неудивительно, что Эрнст Малер, похоже, был готов почти истерически праздновать любой, даже самый незначительный успех. Хотя Софи это раздражало.

С другой стороны, всё, что вселяло в отца уверенность, было хорошо. Тем более что ещё три часа назад вовсе не казалось очевидным, что им удастся нанять Макса Бишоффа. По крайней мере, Софи так не казалось.

— Разве ты только что не сказал, что он тебе отказал? — спросила она, когда отец позвонил и велел ей в пятнадцать часов приехать в фирму, чтобы познакомиться со следователем, который должен был «задать жару дилетантам из полиции».

— Подожди, Крошка. Ровно в три господин профессор всё равно явится сюда как миленький! У каждого есть своя цена. И, кажется, я знаю его цену.

На тот момент Софи не стала спорить. Приветствовалось всё, что могло уберечь отца от нервного срыва. Страх перед этим сейчас не покидал не только мать Софи, но и её саму. На Эрнста Малера навалилось слишком многое. Иначе и быть не могло. Проблемы с фирмой. Все эти слухи. А теперь ещё и смерть делового партнёра и лучшего друга.

Ведь независимо от того, что произошло на самом деле, одно оставалось непреложным: Карл Мюллер был мёртв.

Вот так, внезапно.

Софи до сих пор не могла в это поверить. Мюллер ведь был всегда. Лучший друг её отца. Её крёстный. Она знала Карла столько же, сколько собственных родителей. Как и они, он всегда отличался отменным здоровьем. Когда отец сообщил о его смерти, для Софи это стало громом среди ясного неба. А причина потрясла её ещё сильнее.

Самоубийство.

Это звучало не просто неправдоподобно, а совершенно неправильно.

По дороге в «Мюллер и Малер» Софи вновь погрузилась в свои мысли. Когда она вообще в последний раз разговаривала с Карлом? Пришлось с неприятным чувством признать, что это было давно. Чуть меньше года назад она вместе с Антоном Пирло открыла фирму «Recht.Schaffen», и с тех пор они с Карлом пересекались гораздо реже, чем прежде. К тому же отец Софи постоянно надоедал ей жалобами на то, что в «этой шарашкиной конторе» она попусту растрачивает талант и должна перейти к нему в крупную фирму. В какой-то момент Софи больше не смогла выносить одни и те же упрёки и отдалилась. Если из-за этого она стала реже видеть и своего крёстного, значит, так тому и быть.

В конце концов, несмотря на всё давление и все скандалы, никто не мог знать, что скоро его не станет…

Или всё-таки мог?

Добравшись до роскошного вестибюля фирмы и отдав пальто одному из безымянных подобий топ-моделей за стойкой, Софи вспомнила, когда в последний раз хотя бы мельком видела Карла Мюллера. Это было в выходные почти две недели назад — через два дня после того, как газета «POST» положила начало скандалу вокруг TaxEx.

Странную атмосферу Софи почувствовала, едва переступив порог родительской виллы в Мербуше. Отец и Карл с серьёзными лицами сидели на диване в просторной гостиной. Напротив них, в удобном кресле, сгорбилась Петра Кюне — третья из управляющих партнёров «Мюллера и Малера». От неё тоже веяло необычной похоронной мрачностью.

Разумеется, Софи хотела спросить, что случилось. Все управляющие партнёры редко собирались вместе вне отведённого для этого рабочего времени. А уж то, что встреча проходила в доме её родителей, хотя Эрнста Малера и Петру Кюне связывала сердечная взаимная неприязнь, и вовсе можно было считать сенсацией.

Однако внимание Софи потребовала мать, которая уже в начале второй половины дня успела выпить одну-две лишние «Кровавые Мэри», а потому испытывала непреодолимую потребность поговорить.

Разумеется, опять о Ману. О чём же ещё? Они ведь обсуждали эту тему всего каких-нибудь пять тысяч раз.

Пока Софи встречалась с Ману, в глазах Хелены Малер он был просто идеальным будущим зятем. Теперь же, когда Софи действительно бросила подающего надежды врача, неравнодушного к гуманитарным миссиям в Африке, он и вовсе обрёл статус полубога. Убеждение её матери можно было сформулировать очень просто: Ману был как минимум непогрешим. А Софи всё испортила.

Возможно, управляющих партнёров в соседней комнате и тревожили какие-то проблемы. Однако для Хелены Малер по-настоящему важным было другое.

— Тебе нужно просто ему позвонить! — вещала мать, не выпуская изо рта соломинку. — Он ведёт такую интересную жизнь и такой хороший человек. И, между прочим, привлекательный мужчина, но тебе это известно лучше, чем мне, не так ли?

Софи оставила её слова без ответа. О том, что тем временем поцеловала Пирло, она на всякий случай тем более не упомянула. Впрочем, Софи и сама не знала, что об этом сказать, особенно потому, что после поцелуя, к её собственному удивлению, ничего больше не произошло.

Размышления об этом и без того занимали её достаточно, даже без материнских увещеваний и обсуждаемого в соседней комнате конца света. Но все мысли и разговоры оборвал звонок в дверь.

И начался настоящий хаос.

Едва Эрнст Малер открыл дверь, по дому прокатилась волна криков и вопросов. Одного быстрого взгляда из кухонного окна Софи хватило, чтобы увидеть источник шума: толпу журналистов с полным арсеналом — камерами, микрофонами и оборудованием для прямых включений.

Хотя Софи сразу отступила от окна, она успела расслышать несколько ключевых фраз. И этого оказалось достаточно, чтобы понять, что происходит снаружи, почему внутри царит апокалиптическая атмосфера и что для фирмы её отца всё это, вероятно, лишь начало очень больших неприятностей.

— Что вы скажете о массовом налоговом мошенничестве с использованием моделей TaxEx?

— Как вы прокомментируете тот факт, что идея TaxEx родилась в вашей фирме?

И ещё:

— Предстанут ли управляющие партнёры «Мюллера и Малера» перед парламентской следственной комиссией?

Софи знала своего отца. Каждый из этих вопросов был для него ударом в самое сердце. Не иметь возможности скрыться от них в офисе — катастрофа. Услышать их прямо у порога собственного дома — настоящий разгром.

Поэтому Софи не удивилась, что в последующие дни почти не видела отца. Всё происходило по одному и тому же сценарию: при любом кризисе Эрнст Малер с головой погружался в работу. Так было после смерти брата Софи, так повторялось во время самых тяжёлых алкогольных срывов её матери. Так случилось и сейчас, когда его фирму резко критиковали за то, что она якобы помогла международным банкам и инвесторам воспользоваться пробелами в немецком налоговом законодательстве и получить миллиардные прибыли, оплачивать которые в конечном счёте пришлось налогоплательщикам.

Общество требовало справедливости и возмездия. Предыдущий министр юстиции Райнер Хайнш, которого обвиняли в том, что именно он сделал подобные схемы возможными, со стыдом объявил о своей отставке. Его молодая преемница Кьяра Йебсен потребовала «исчерпывающего расследования».

Первым шагом стало создание парламентской следственной комиссии, изучавшей обстоятельства консультирования министерства фирмой «Мюллер и Малер». Первым должен был дать показания Карл — признанный специалист по налоговому праву среди троих управляющих партнёров.

Теперь этого уже не произойдёт.

Даже сейчас, сидя в переговорной вместе с отцом и Максом Бишоффом, Софи при одной мысли об этом с трудом сдерживала слёзы.

С Петрой Кюне она так и не сблизилась. Петра была на добрых пятнадцать лет моложе управляющих партнёров-мужчин и вошла в руководство лишь несколько лет назад. А вот Карла и отца Софи, как ей казалось, знала вдоль и поперёк. Она прекрасно могла представить, как и какими словами они проклинали неприятности, вызванные скандалом TaxEx.

Но в то, что красноречивый и закалённый в спорах Карл Мюллер действительно мог сломаться перед подобным испытанием, Софи поверить не могла.

И всё же это было так: Карл Мюллер не просто не даст показаний комиссии. Он вообще больше никуда не пойдёт. Его нигде больше не будет.

Как бы неправдоподобно и нереально это ни звучало, это была правда.

Карл Мюллер умер.

Голос отца прервал её мысли:

— Господин Бишофф, разрешите представить мою дочь Софи — честолюбивого адвоката, хотя по её работе в качестве защитника по уголовным делам этого и не скажешь. Впрочем, на этот раз от её занятия, возможно, даже будет какая-то польза, не правда ли?

Эрнст Малер кашлянул.

Подтянутый мужчина в кожаной куртке выглядел так, словно высокопарность её отца была ему столь же неприятна, как и самой Софи.

Затем Эрнст Малер повернулся к дочери, указал на мужчину и сказал:

— А это, Софи, господин профессор Бишофф.

Она приветливо кивнула, надеясь, что удивление не слишком заметно отразилось на её лице.

Так вот он какой, профессор?

С тех пор как Софи окончила университет, прошло не так уж много времени. Правда, там преподаватели обычно выглядели так, словно направлялись на бальзамирование или только что с него вернулись. Со спортивным мужчиной рядом с её отцом у них не было почти ничего общего. Наоборот, будь в университете такие профессора, Софи, возможно, даже добровольно посетила бы какую-нибудь лекцию.

— Поскольку официальные следователи, похоже, смирились с тем, что Карл добровольно ушёл из жизни, господин профессор Бишофф, опытный криминалист и профайлер, по нашему поручению выяснит, что ещё могло произойти, — объяснил Эрнст Малер. — Не будем себя обманывать: волна травли против фирмы только начинается.

Он прочистил горло.

— Карл умер непосредственно перед тем, как должен был дать показания парламентской комиссии по делу TaxEx. Для прессы это настоящий подарок. Если падение фирмы не остановится, вскоре под угрозой окажется не только космический проект. Но и всё остальное.

Эрнст Малер повернулся к гостю:

— Поскольку в конечном счёте придётся опровергать выводы официального уголовного расследования, а моя дочь как раз специалист в подобных вопросах, предлагаю вам тесно координировать с ней свою работу, господин Бишофф.

При условии, что я вообще соглашусь на это поручение, — подумала Софи.

Впрочем, обманывать себя не имело смысла. Вся история была слишком захватывающей, а сама она находилась слишком близко к событиям, чтобы просто остаться в стороне. Симпатичный профессор был лишь вишенкой на торте.

— Я буду рада с вами поработать, — сказала она.

Прозвучало просто, хотя на деле всё наверняка окажется совсем не так. Скорее наоборот: Пирло будет далеко не в восторге. Причём от всего, что сейчас происходило.

Отправить