Макс. Среда, 16 октября, 10:00

Макс стоял перед внушительным зданием на Кё, на углу Бенратер-штрассе, задрав голову. На верхнем из десяти этажей располагались помещения юридической фирмы «Мюллер и Малер», порог которой ему предстояло впервые переступить через несколько минут.

Он вспомнил вчерашний звонок. Мелодичный голос молодой женщины, сообщившей, что Эрнст Малер, основатель фирмы и старший партнёр, чья фамилия значилась в её названии, желает побеседовать с ним на следующий день в десять утра. Макс обратил внимание на одну деталь: она не попросила его прийти, а сообщила, когда его ожидают.

Первым порывом Макса было ответить, что, если у господина Малера к нему какое-то дело, пусть сам потрудится приехать в университет. Но он промолчал: фамилия была ему, разумеется, известна, и стало любопытно, что может понадобиться руководителю международной юридической фирмы от бывшего сотрудника уголовной полиции, ныне преподавателя вуза.

Из новостей Макс знал, что фирма оказалась в центре налогового скандала. Якобы она помогла каким-то спекулянтам получить миллиардные прибыли, ловко обойдя налоговую службу. Возникшие убытки теперь предстояло покрывать налогоплательщикам. Журналист-расследователь из газеты «POST» проделал огромную работу и в итоге опубликовал разоблачительную статью, потрясшую страну до основания. Менеджеры угодили за решётку. Старший прокурор, руководившая расследованием, подала в отставку.

Однако Макс не мог представить, что Малер желает поговорить именно об этом: в налоговом праве он разбирался лишь настолько, насколько требовалось для заполнения собственной декларации. А к большой политике и вовсе не имел отношения.

Бывший напарник Макса, которому он сразу же рассказал о звонке, высказался совершенно определённо:

— Эти адвокаты — неприлично богатые снобы. Не пойми меня неправильно, но, если им понадобился кто-то вроде тебя, значит, речь может идти только о грязной работёнке, до которой их собственные ищейки в костюмах от Armani не желают опускаться. Просто забудь об этом!

Но об этом, разумеется, не могло быть и речи. Снобы ведь зачем-то решили обратиться именно к Максу — и тем самым пробудили его любопытство. Он отвёл взгляд от верхних этажей и направился ко входу. Ему было интересно, что последует дальше.

Молодой человек за стойкой на первом этаже нашёл имя Макса в компьютере, коротко позвонил и кивнул ему:

— Десятый этаж. Вас встретят.

Выйдя вскоре из лифта, Макс сразу обратил внимание на две вещи: внушительные размеры приёмной и искусственную красоту секретарши, которая выглядела так, словно на неё постоянно был наложен фильтр из Instagram. По оценке Макса, ей было не больше двадцати пяти.

— Доброе утро, господин Бишофф! — Она с сияющей улыбкой направилась к нему и указала на дизайнерскую зону отдыха. — Придётся ещё немного подождать. Можете пока присесть.

Мне разрешено, — подумал Макс, в сопровождении девушки направляясь к диванам из кожи антрацитового цвета. Как великодушно.

— Предпочитаете чай или кофе? А может, чай-латте? — Она заговорщически посмотрела на него и добавила: — Очень рекомендую.

Макс сел и поднял руку:

— Нет, спасибо.

Ещё раз продемонстрировав ему ослепительно белые зубы, секретарша отвернулась и вернулась за стойку — впечатляющую конструкцию из изогнутых реек светлого дерева и элементов из дымчатого стекла.

Макс оглядел приёмную. Она была светлой, залитой дневным светом. Потолок высотой не меньше четырёх метров создавал ощущение простора, но одновременно подчёркивал показную роскошь интерьера.

Ждать пришлось десять минут, после чего молодая женщина попросила его следовать за ней.

Слева от стойки она провела Макса мимо нескольких закрытых дверей из красного дерева с матово-золотыми петлями и ручками — до самой последней. Эта дверь, как и вся стена, отделявшая помещение от коридора, была стеклянной. Табличка справа от дверного проёма сообщала, что перед ними переговорная «Буэнос-Айрес».

Молодая женщина остановилась и указала внутрь:

— Прошу!

Помещение оказалось не слишком большим и было полностью застеклено не только со стороны коридора, но и снаружи. Оно располагалось на углу здания и с обеих сторон примерно на метр выступало за пределы наружных стен. Выступающая часть пола тоже была стеклянной, и, встав на неё, можно было посмотреть вниз, на Кё.

— Так реагируют все, кто впервые попадает в наши священные чертоги.

Глубокий звучный голос принадлежал мужчине в сшитом на заказ тёмно-сером костюме-тройке. Он вошёл в переговорную и указал на стеклянный участок пола.

— Сбивает с толку, правда?

Макс заранее нашёл Эрнста Малера в интернете и знал, как тот выглядит. Малер направился к нему с протянутой рукой.

— Доброе утро. Рад, что вы смогли найти для меня время.

Макс пожал ему руку и кивнул.

— Мне очень интересно, по какой причине вы хотели меня видеть.

Лицо Малера помрачнело.

— Прошу, садитесь.

Пока Макс придвигал стул и устраивался за столом, секретарша закрыла дверь снаружи и словно проплыла вдоль стеклянной стены.

Малер упёрся ладонями в столешницу.

— Господин Бишофф, вы наверняка слышали, что Карл Мюллер, один из наших управляющих партнёров, предположительно покончил с собой.

Макс немного подумал и покачал головой.

— Нет, ничего об этом не знаю.

Брови Малера поползли вверх.

— Удивительно. Я полагал, что бывший полицейский, подрабатывающий частным сыщиком, должен быть в курсе, когда один из партнёров самой известной юридической фирмы страны якобы сводит счёты с жизнью. Вы что, не читаете раздел экономики?

— Простите, но в газетах, которые читаю я, об этом либо не писали, либо я не заметил. Когда это произошло?

— Три дня назад. Утром Карла нашли в его машине на туристической стоянке «Роландсбург». Классический случай. Двигатель работал, на выхлопную трубу был надет шланг, заведённый в салон. Отравление угарным газом.

— Это ужасно, — сказал Макс. — Но я по-прежнему не понимаю, зачем вы хотели меня видеть.

Малер выпрямился и с шипением втянул воздух.

— Разве это не очевидно? Мне описали вас как человека с ярко выраженным аналитическим складом ума. Но хорошо… Вы здесь потому, что я не верю, будто Карл покончил с собой. Это на него не похоже. Я вас найму, а вы выясните, как он погиб на самом деле.

Макса злило не только то, что говорил Малер, но и то, как он с ним разговаривал. Злило чрезвычайно. Кроме того, ему казалось странным, что Малер, всем своим видом демонстрировавший безупречный профессионализм, лишь через три дня после смерти партнёра решил нанять следователя. Что-то здесь было не так.

— Господин Малер, тот, кто меня вам рекомендовал, по всей видимости, не слишком хорошо меня знает. Впрочем, я вообще с трудом представляю, что у нас с вами могут быть общие знакомые. Что касается смерти вашего партнёра, я уверен: полиция знает, что делает, и не без оснований считает случившееся самоубийством. Если вы с этой оценкой не согласны, поговорите с сотрудниками, ведущими дело. А теперь перейдём к самому важному вопросу, на который я отвечу, хотя вы его даже не задали.

Макс поднялся и остановился рядом со стулом.

— На самом деле вы хотите узнать, готов ли я вообще принять ваше предложение. Но для этого дело должно меня заинтересовать, а после нашего короткого разговора оно мне неинтересно.

Малер заметно растерялся.

— Что? Вы отказываетесь, даже не выслушав моё предложение?

Макс пожал плечами.

— Да.

Малер покачал головой, а затем поднял обе руки.

— Постойте. Хорошо, подождите. Это же смешно. Давайте начнём сначала. Пожалуйста, присядьте.

Максу совершенно не хотелось продолжать беседу с человеком, явно привыкшим, что окружающие беспрекословно пляшут под его дудку. И всё же он на мгновение задумался: что, если смерть партнёра Малера действительно была не самоубийством и убийца сейчас разгуливал на свободе?

Малер, похоже, принял его колебание за уступку и удовлетворённо кивнул.

— Я вам объясню. Я счёл ваше согласие само собой разумеющимся, поскольку предположил, что преподавателю на полставки наверняка пригодится солидный гонорар, на который вы вправе рассчитывать, работая на такую авторитетную фирму, как наша. К тому же вы сможете показать бывшим коллегам, что по-прежнему не утратили хватки. В отличие от них, судя по всему. Итак…

Малер обошёл стол и протянул Максу руку.

— Пятьдесят тысяч. Авансом. Независимо от того, что вы выясните. И щедрая премия, если поймаете убийцу Карла. Для человека вроде вас это ведь большие деньги.

Макс проигнорировал протянутую руку.

— Вы наверняка найдёте кого-нибудь, кто с радостью возьмёт ваши деньги. Человек вроде меня этого не сделает.

Он отвернулся и вышел из комнаты.

Когда Макс проходил мимо секретарши, она одарила его улыбкой, которая не коснулась её глаз.

Через две минуты Макс покинул здание, но, пройдя несколько метров, остановился и глубоко вдохнул. Злость из-за того, как Малер с ним разговаривал, уже улеглась, оставив после себя неприязнь. И направлена она была, признался себе Макс, вероятно, не столько против самого Малера, сколько против всего, что тот олицетворял.

Мир оторванных от реальности адвокатов в дорогих костюмах на заказ. Они выставляли клиентам счета из расчёта пятьсот евро в час и нередко вдобавок получали астрономические гонорары за успешный исход дела. Люди, давно утратившие связь с землёй и потому обращавшиеся с такими простыми, по их мнению, людьми, как Макс, словно с крепостными.

С одной стороны, ему хотелось немедленно забыть о предложении Малера. С другой… что, если этот самоуверенный и высокомерный адвокат действительно был прав и убийце грозило остаться безнаказанным?

Дилемма, которую требовалось с кем-нибудь обсудить. И лучшего собеседника, чем его сестра, не существовало.

Кирстен была дома и сразу ответила на звонок. У сестры Макса был отпуск, а на следующий день она собиралась ехать поездом в Мюнхен, где специалист должен был провести несколько предварительных обследований перед предстоящей операцией.

Кирстен передвигалась в инвалидном кресле с восьми лет — с тех пор, как пьяный водитель сбил её на пешеходном переходе. Перелом четвёртого грудного позвонка, повреждение спинного мозга. Паралич нижней части тела.

Макс твёрдо решил сделать её жизнь как можно более комфортной, хотя Кирстен постоянно уверяла, что превосходно справляется, несмотря на инвалидность.

Теперь она действительно решилась на операцию по новой методике. После рассказа Кирстен Макс подробно изучил этот вопрос. Во время операции мышцы, переставшие работать из-за повреждения спинного мозга, соединяли со здоровыми нервами выше места травмы. Сложная и дорогостоящая процедура, расходы на которую страховая касса, разумеется, не покрывала. Но одна надежда на то, что Кирстен после неё станет лучше, уже стоила попытки.

Макс сел на городскую электричку, следовавшую в Унтербильк, где находились и его квартира, и квартира Кирстен. Всю дорогу он прокручивал в голове разговор с Малером.

Убийство, инсценированное под самоубийство…

Макс задумался, сколько времени машина простояла с работающим двигателем на общественной стоянке, прежде чем её обнаружили. Зачем выбирать такое место, если собираешься покончить с собой при помощи выхлопных газов?

Он отогнал эти мысли. К нему всё это не имело никакого отношения. Пусть подобными вопросами занимается полиция. В конце концов, это её работа.

Когда двадцать минут спустя Макс вошёл в квартиру Кирстен, на столе уже стояли чашки и кофейник. Кирстен предпочитала фильтрованный кофе напитку из автоматической кофемашины.

— Рада тебя видеть, братишка, — сказала она, когда Макс наклонился и обнял её.

После того как он сел, Кирстен поставила кресло напротив него и как бы между прочим произнесла:

— Если ты пришёл уговаривать меня разрешить тебе отвезти меня в Мюнхен вместо того, чтобы ехать поездом, можешь не стараться. Я справлюсь сама.

— Нет-нет, — с улыбкой заверил её Макс. — Я знаю, какая ты упрямая.

Кирстен улыбнулась, взяла кофейник и почти до краёв наполнила обе чашки.

— Хорошо.

Макс откашлялся.

— Сегодня утром у меня состоялся интересный разговор. Хочу тебе о нём рассказать.

Кирстен широко распахнула глаза.

— У-у… Вы с Яной решили съехаться, да? Я хочу знать всё. Рассказывай!

Макс невольно улыбнулся.

— Вот это и правда был бы приятный разговор. Но нет, мой прошёл иначе. Совсем иначе.

Он рассказал ей о визите в юридическую фирму и о предложении Малера. Кирстен не перебивала, но несколько раз закатывала глаза, когда Макс повторял слова Малера и описывал тон, которым тот с ним разговаривал.

— Ох. Так и вижу твоё лицо. Я знаю, как ты реагируешь на подобных людей. Но пятьдесят тысяч евро — немалые деньги.

— И что? Эта уверенность, с которой Малер решил мной распорядиться… Он считает, что может купить кого угодно и что угодно. Но меня — нет.

— Ты считаешь его сомнения насчёт самоубийства обоснованными?

— Не знаю. У меня нет никаких подробностей. Всё это и правда кажется немного странным. Я имею в виду: если я хочу покончить с собой с помощью автомобильных выхлопов, то зачем тогда ставить машину… Хотя неважно. Я не хочу, чтобы этот тип меня нанимал, и точка!

Кирстен некоторое время молча смотрела на него, а Макс несколько раз отпил из чашки.

— Может быть, тебя злит, что Малер такой идиот, и только поэтому ты не хочешь заниматься делом, которое на самом деле тебя привлекает?

Макс пренебрежительно махнул рукой.

— Нет, всё в порядке.

Она нахмурилась.

— Не уверена.

— Можешь не сомневаться. — Макс решил сменить тему. — Лучше расскажи, что именно будут делать во время этих предварительных обследований.

Кирстен несколько секунд молча смотрела на него, прежде чем ответить:

— Я как раз хотела с тобой об этом поговорить. Всё стоит очень дорого, и я не знаю, могу ли действительно себе это позволить.

— Что? — вскинулся Макс. — Мы же всё обсудили. Я ясно сказал, что помогу тебе. Цена выросла ещё больше?

Кирстен вздохнула.

— Макс, я не возьму у тебя деньги, потому что знаю: у тебя самого почти нет сбережений.

— Ерунда!

— Нет, не ерунда. Будь у тебя запас хотя бы в несколько десятков тысяч евро — другое дело. Но так…

Макс сразу понял, что она делает.

— Я разгадал твою игру, сестрёнка. Почему ты хочешь, чтобы я принял предложение, хотя я только что рассказал тебе, что собой представляет этот Малер?

— Потому что я тебя знаю, Макс. Когда ты говорил о деле, у тебя на секунду загорелись глаза. Оно тебя зацепило, это очевидно.

— Это не меняет того, что тип мне не нравится. Если я приму его предложение, придётся иметь дело и с другими людьми той же породы.

— Я понимаю. С другой стороны… Если тот человек действительно покончил с собой, ты легко заработаешь пятьдесят тысяч евро — и на этот раз даже не подвергая себя опасности.

Макс посмотрел сестре в глаза. Внутри него шла настоящая борьба. Кирстен была права: несмотря на поведение Малера, дело чрезвычайно его заинтересовало. И Кирстен была упряма. Она не возьмёт у него денег, если он не получит эти пятьдесят тысяч.

— Хорошо, давай заключим сделку, — предложил он.

— Выкладывай.

— Я возьмусь за дело, если ты потратишь деньги на обследования.

— Что? Все пятьдесят тысяч? Это не сделка, а шантаж!

Макс усмехнулся.

— А то, что только что проделала ты, как называется? Скажи «да», и я соглашусь. Но только на этом условии.

Кирстен с улыбкой покачала головой.

— Тебе всегда нужно, чтобы последнее слово осталось за тобой, да?

— Это означает «да»?

— Хорошо. Но всё, что не понадобится для операции, ты заберёшь обратно.

— Это мы ещё посмотрим.

Макс допил кофе, взял телефон и набрал номер юридической фирмы. Вскоре он уже знал, что Эрнст Малер готов принять его ещё раз.

Попрощавшись с сестрой, через полчаса Макс со смешанными чувствами снова вошёл в переговорную «Буэнос-Айрес».

На этот раз Малер был не один. Рядом с ним сидела женщина, при виде которой Максу больше не пришлось раздумывать.

Он возьмётся за дело.

Отправить