Очнулся Кречет, по его ощущениям, не скоро. Пришел в себя и понял, что уже начало садиться солнце, что особенно заметно было при передвижении по лесной тропе. Верхушки деревьев все еще ярко освещены солнцем, но внизу, у земли, уже чуть ли не сумерки. Ратибор как-то туговато, медленно, сообразил, что он связан по рукам и ногам и переброшен поперек лошадиного туловища. Сознание-то еще не полностью восстановилось. Знатно приложил его Борода. Приподняв голову, Кречет повернул ее вправо и увидел, что на передовой кобыле, в точно таком же положении, как и он сам, лежит Мороз. Кобылу ведет под уздцы косматый детина в высоком войлочном колпаке и защитном кожаном нагруднике. Впрочем, как и уздечку его, Ратибора, транспортного средства, держит незнакомый воин в шлеме и кольчуге. Тогда Кречет повернул, как смог, голову назад. Та же картина — лошадь, воин, а на лошади связанный Дрозд. Еще дальше таким же образом везли отрока Борща. Несколько воинов при доспехах и оружии топали рядом с лошадьми.

В общем, пленили, повязали их, а теперь везут куда-то, причем довольно долго уже, раз солнце клонится к закату. Да, кстати, рты им тоже всем заткнули. Глаза же завязывать не стали, что было не очень хорошим признаком. Значит, их захватчики уверены, что никто сбежать не сможет, чтобы, запомнив дорогу, потом вернуться и отомстить. Похоже на то, что их точно задумали убить…

Ратибор решил присмотреться к воинам. Очень интересно, кто же это такие, их пленители? На людей княжеских не сильно похожи. Как будто разбойники они. Нету в них дисциплины, что ли… Дружинники так топать не стали бы, беспечно болтая друг с другом. Даже на своей, полностью безопасной, территории гридь ведет себя по-другому. А здесь видна и расхлябанность, и безалаберность. Так что не княжеские это гридни, а разбойники.

И что дает это знание? Пока ничего. Странно, что разбойников, жадных обычно до серебра, не заинтересовало его предложение десяти гривен. Это очень даже большие деньги — два кило серебра, считай! Нестандартные какие-то разбойники, получается. Ладно, дальше видно будет.

И правда, дальше лес неожиданно расступился, показалась огромная поляна. Посреди нее была отстроена целая деревня, обнесенная мощным забором. Даже башенки по углам и над воротами присутствовали.

Ратибор приподнял голову снова, и принялся рассматривать место, куда их доставили. Никто ему не мешал в этом занятии.

«Да это же капище! — догадался Кречет. — Это очень плохо. Похоже, что их точно решили убить, причем, скорее всего, принеся в жертву кому-то из богов».

Высоченный, метра в три, частокол, приблизился и Ратибор смог рассмотреть, что некоторые колья его были увенчаны человеческими черепами и черепами животных — медведей, лосей, волков, лошадей, и еще неизвестно чьих. Широкие и крепкие, окованные железными полосами, ворота вели на капище.

Процессия, тем временем заехала внутрь. В центре просторной площади стоял здоровенный черный истукан, вырезанный с тщательностью и старанием и увенчанный серебряными и даже, кажется, золотыми украшениями — подобием узкой короны, покрывавшей его голову, цепями, браслетами и витыми гривнами с оберегами и разными висюльками. Главного истукана окружали несколько идолов поменьше. Были они украшены не так богато, но тоже с любовью. Драгметаллов на деревяхах хватало. В другой ситуации Ратибор уже бы начал мысленно подсчитывать стоимость добра и прикидывать, как его сделать своим, но сейчас было не совсем до этого. Однако, машинально он все же прикинул, что место очень богатое и отметил пути отхода, если вдруг удастся освободиться от пут.

По внутреннему периметру частокола раскинулись хозяйственные и жилые постройки — дома, сараи, хлев, конюшня и какие-то другие вспомогательные строения. У ворот топтались несколько воинов-охранников с копьями, которые и отворили ворота для разбойников (или кто это все же?) и их пленников.

Ратибора, вместе с его недавними похитителями, а теперь такими же пленниками, как мешки с овсом, сняли с лошадей и волоком, не церемонясь, оттащили в сарай, где и бросили на земляной пол, не произнеся при этом ни слова. Заперли, естественно, снаружи. Рты им развязать тоже никто не потрудился, поэтому обменяться мыслями о происходящем и дальнейших перспективах возможности не представилось.

Ратибору оставалось только думать, о том, что их ждет в дальнейшем. Скорее всего, что ничего позитивного. Вероятно, в жертву их принесут. И хорошо, если без пыток и издевательств, на что надеяться не стоило.

Но Кречет так просто сдаваться не собирался. Поэтому он исхитрился подняться в полный рост и прыжками добраться до щелястой двери, чтобы постараться оглядеться.

В последних лучах солнца видно было, прямо скажем, совсем немного. Часть двора с идолами посередине, да какие-то строения на дальнем краю площади. Одно из них, надо думать, банька по-черному. Из узких продухов, что под крышей, и маленьких квадратных окошек, дым валил. В подтверждение предположения Кречета, из дома выскочил голый волосатый и бородатый мужик, немолодой уже и совсем седой, и прыгнул в огромную кадушку с водой, стоящей прямо у крыльца. От красного разгоряченного тела повалил пар. Через мгновение, весело визжа, к мужику присоединились две девки, выскочившие вслед. Естественно, тоже голые.

«Веселятся, заразы!» — Ратибор мысленно сплюнул от досады и продолжил разглядывать двор.

Там кипела обычная деревенская жизнь. Кто-то дрова рубил, кто-то набирал в деревянные ведра воду из колодца, кто-то у кострища суетился, крутя вертел с поросенком над углями.

Женщины только молодые на дворе видны, это Ратибор сразу приметил. Среднего и старшего возраста их нету вовсе, что странновато. И детей нет совсем. Это вообще ни в какие ворота. Не бывает так в деревнях. Так что, не обычная это деревня, а именно капище. А мужик, что купается в кадке, похоже, главный здесь. Вон, к нему Борода подошел, учтиво поклонился и что-то вещает тихонько. При этом, периодически выразительно поглядывает на сарай, где разместили Ратибора и компанию, и тыкает рукой в ту же сторону. Ну точно, докладывает старшему о захваченных им пленниках.

Мимо двери лениво протопал молодой парень в легком кожаном доспехе, с сулицей в руках. К поясу пристегнуты ножны с кинжалом. Ага, это часовой пленников, то есть их, стережет. Ну, никто и не сомневался в этом.

Закончив купаться, седой полез из кадушки. К нему тут же подскочили двое крепких отроков, помогли выбраться. Один протянул большой льняной рушник — обтереться. Второй ждал с чистыми портками и рубахой в руках. Седой вытер тело и голову, оделся, не торопясь, в чистое, и проследовал к столу, размещенному на свежем воздухе. Именно проследовал — степенно, без суеты. Видно сразу, что он здесь хозяин. Отроки поспешно запалили светильники, размещенные на шестах вокруг стола.

Стол ломился от яств и напитков. Последним штрихом стал поросенок, который только и дожидался на вертеле, когда главный соизволит сесть трапезничать. Вертевший поросенка холоп в некрашеных одеждах, завидев шествующего хозяина, тут же схватил тушку, плюхнул ее на деревянное блюдо, подбежал, водрузил блюдо на стол и замер рядом в ожидании команд.

Тем временем, девки из кадушки тоже выбрались, правда, самостоятельно. Вытершись и нацепив платья, они подлетели к столу и принялись прислуживать седому — наполнили чашу каким-то питьем, накромсали ножами поросятины, наломали хлеба, поставив все это перед хозяином. Тот кивнул одобрительно, хлопнул одну из девок по крупному заду и принялся вкушать пищу. Делал он это с таким аппетитом, что у голодного Ратибора даже в животе заурчало.

Кречет, чтобы не дразнить себя, присел у двери, прислонившись спиной к стенке. Нечего там больше смотреть, увидел все, что смог отсюда разглядеть. И ничего пока не придумал для того, чтобы сбежать из заточения. Остается только ждать. Когда-нибудь за ними придут и, вероятно, развяжут. Седой наверняка захочет лично поговорить с пленниками. Вот тогда и можно будет попробовать предложить ему денег в обмен на освобождение его, Ратибора, или попытаться сбежать.

Кречет сам не заметил, как задремал.

Ратибор ошибся. За ними пришли, когда совсем стемнело — глубокой ночью. Ворвались сразу толпой, без разговоров похватали полусонных пленников и выволокли наружу. Там им развязали только ноги, и погнали прямо к идолам пинками и тычками сулиц в спины.

Деревянные истуканы выглядели жутковато в свете факелов, освещавших площадку. Отблески огня выхватывали их оскаленные рожи, которые навевали самые мрачные мысли.

Всех пленников привязали к четырем столбам, вкопанным неподалеку от главного кумира.

Жрецы собрались вокруг идолов. В освещенный светом факелов и светильников центр круга завели первую жертву — женщину средних лет. Ее притащили откуда-то с дальней части капища. Похоже, что это была рабыня, если судить по платью из простой дерюги. Платье, впрочем, с нее тут же сорвали, оставив женщину полностью раздетой.

Главный жрец поднес к губам несчастной чашу с какой-то жидкостью. Жертва попыталась сопротивляться, закричала, но удерживавшие ее помощники жреца просто зафиксировали ей голову, насильно разжали руками рот, и седой влил жижу из чаши. Женщина еще побрыкалась секунд десять, а потом обмякла и повисла на руках младших жрецов, пуская слюни и глупо улыбаясь.

«Одурманили ее этим пойлом» — сообразил Ратибор.

Седовласый, тем временем, вытащил короткий широкий нож с костяной рукоятью и занес руку для удара, целясь жертве прямо в грудь. Ратибор перестал смотреть на жуткое действо, сосредоточившись на том, чтобы попытаться ослабить путы, стягивающие руки.

Охранять привязанных пленников оставили лишь одного отрока с копьем в руках, который на своих подопечных даже не глядел, все внимание переключив на обряд жертвоприношения. Кречет воспользовался этим, начав активнее дергать запястьями и пальцами. Каким-то чудом, ему удалось освободить левую руку.

Жрецы, тем временем, умертвили уже вторую жертву — еще одну женщину-рабыню. Мерзкое действо сопровождалось многоголосым пением и стучанием в бубны. Шум стоял изрядный.

Покончив с несчастными женщинами, седой старикан, наконец, обратил внимание на Ратибора и его компанию. Всей толпой жрецы подошли к столбам с пленниками.

По знаку главного, с их ртов сорвали повязки.

Мороз тут же заорал во весь свой охрипший голос:

— Да ты знаешь, жрец, что с вами князь сделает, если с моей головы хоть волос упадет⁈ — возмутился он, еще не понимая, что это бесполезно.

— Не знаю и знать не хочу, — равнодушно усмехнулся седой старикан. — И князь твой тоже ничего не узнает. С тебя первого мы как раз и начнем. Берите его, жрецы! Этот уже готов встретиться с хозяином нашим, Чернобогом!

Крепкие помощники главного жреца отвязали Мороза от столба, подхватили его и потащили к главному идолу. Мороз брыкался, пытаясь вырваться, громко кричал и бранился, пока кто-то из помощников не запихнул ему тряпку в рот.

Ратибор понял, что появился хоть какой-то шанс. Пока жрецы заняты своим обрядом, главным действующим лицом которого стал Мороз, у остальных пленников есть время на единственную попытку сбежать. Для этого нужно всего лишь развязаться, завладеть каким-нибудь оружием, перебить жрецов и перелезть через забор или открыть ворота. Всего лишь…

А может и не нужно убивать их всех. Достаточно вырубить охранника, а потом развязаться и юркнуть в темноту. Дальше — к забору, перемахнуть через него и ищите в лесу его ночью!

Их охранник, как раз, переминаясь с ноги на ногу, удачно переместился очень близко к Ратибору. Засмотрелся на обряд настолько, что даже слюни пустил. Кречет не преминул этим воспользоваться, молниеносно обхватил свободной рукой шею отрока, надавил, подержал так немного и, когда тот перестал дергаться, отпустил. Охранник тихо сполз к ногам Ратибора.

Кречет ухитрился подцепить все той же свободной рукой пояс охранника, изогнувшись, насколько позволяли путы, выдернул из чехла поясной ножик и чиркнул им по веревкам. Потом наклонился и быстрым движением разрезал веревки на ногах. Свобода!

Быстро обшарив бесчувственное тело отрока, снял его пояс вместе с кошелем, сумкой-ташкой и ножнами от ножика, подхватил сулицу и собрался уже нырнуть в темноту, как вдруг перехватил молящие взгляды двух братьев, Дрозда и Борща.

Освобождать бывших его похитителей или нет? Хотя, Дрозд — воин знатный, и в драке, если она случится, может быть полезен. Да и бежать, наверное, с ними сподручнее будет. Местность им знакома, а сам Ратибор, если в одиночку побежит, так и заплутать может. Ладно, пока есть шанс и жрецы заняты умерщвлением Мороза, можно освободить и этих горе-похитителей.

Мысли эти промелькнули моментально, а Ратибор уже разрезал путы братьев.

— За мной, молча! — прошептал он в ухо старшему брату. — Если Борщок опять тупить начнет, ждать вас не буду!

Дрозд кивнул и что-то быстро проговорил младшему. Глаза паренька прояснились, и он понимающе задергал головой.

Все трое, осторожно пятясь назад, отодвинулись от освещенной площадки и скрылись в темноте.

Ратибор повел их не к воротам, что было бы очевидно, а в совершенно противоположном направлении. Туда, где еще ранее он приметил самый богатый и большой дом, наверняка принадлежавший главному жрецу, седому старикану. По крайней мере, банька, из которой тот вышел, когда их привезли на капище, стояла рядом.

Пока никто не хватился беглецов. Жрецы были увлечены Морозом и своими ритуальными песнопениями.

Ратибор первым влетел в дом с копьем наперевес, готовый сразить любого, вставшего на их пути. Но никого там не было. Точнее, никого, кто мог бы оказать сопротивление. А вот девица, симпатичная блондинка лет двадцати, сильно заплаканная, в горнице была. Она сидела на широком ложе, застланном волчьими шкурами, и горевала. Пара тусклых жировых светильников кое-как освещала помещение.

— Ты кто такая? — Ратибор стоял перед девицей, готовый заткнуть ей рот ладонью, если та вздумает заверещать от испуга.

Но девица верещать не стала, а, наоборот, быстро сориентировавшись, почти скороговоркой, ответила:

— Я — Белка. Меня эти вчера захватили. Караван наш весь перебили, отца и братьев моих убили тоже. Ладью нашу себе забрали с товарами. Из Киева я. Спасете меня? Я знаю, где ладья стоит. Тут, неподалеку.

Она выпалила всю информацию на одном дыхании и уставилась на Ратибора большущими зелеными глазами.

Еще один шанс? Возможно. Надо попробовать.

— Спасем, если успеем сбежать. Ладья — это хорошо. Но для начала нам требуется оружие. Ты знаешь, где здесь есть оружие?

— Знаю, видела, как жрецы его принесли и там сложили, в клети.

Белка махнула изящной ручкой в дальний конец помещения.

— Там дверь, за ней лежит сброя воинская. Помоги развязаться, господин!

Только сейчас Ратибор заметил, что Белка привязана к ножке широкого ложа. Узел так хитро затянут, что самой, без ножа, ей освободиться никак не выйдет.

Вновь в ход пошел трофейный ножик. Освободившись, девица схватила один из светильников, вскочила на ноги и побежала ко входу в клеть. Ратибор поступил аналогично, за ними по пятам следовали братья.

— Вот, безымянный господин, здесь! — с намеком сказала она.

— Меня Ратибором зовут. Это Дрозд и Борщок, — тут же исправился Кречет, представив всех.

Беглецы вошли в просторную клеть, заполненную разным оружием и доспехами.

— О! А вот и моя кольчужка! — обрадовался Кречет. — И меч мой здесь! А вы что стоите? Хватайте, что приглянется, да побыстрее!

Братья ринулись выбирать оружие и воинское облачение. Белка, на удивление Кречета, не отставала, натянув на себя кольчугу, висевшую на стене и оказавшуюся ей четко по размеру.

— Это моя, — пояснила она, заметив удивление Ратибора. — Отец мой варягом был, меня учил воинским наукам. Я и из лука стрелять умею, и копьем с мечом тоже могу.

При этих словах она затянула пояс поверх кольчуги, ловко прицепила к нему ножны с небольшим узким мечом и схватила лук с колчаном, полным стрел. На ногах Белки Кречет заметил короткие кожаные сапожки. И когда она их надеть успела? Он даже не уследил. Какая шустрая девица! И впрямь — Белка!

— Готовы действовать? — спросил Ратибор.

— Готовы! — ответил за всех Дрозд. — Я прикрывать буду, а вы впереди бегите! И спасибо тебе, Ратибор!

— Хорошо, потом поблагодаришь. Белка, поведешь нас, раз знаешь, где ладья стоит.

— Здесь совсем рядом речка, — подтвердила боевая девица. — По ней в Днепр выйдем, а там и до Смоленска недалеко. Тебе же ведь туда нужно, Ратибор?

— Туда, — не стал отпираться Кречет. — А ты откуда знаешь?

— Жрецы со стариком седым болтали, а я слышала, что жертвы из Смоленска они привели. Это про вас.

«Ох и интересная девица! Все-то она видела и все-то она слышала!» — подумал Ратибор. — «Нужно будет поподробнее поговорить с ней, непростая она. Но это потом, позже. Сейчас скорее бежать следует, пока их не хватились. Или хватились уже? Ну-ка, в окошко гляну!»

Ратибор вернулся в горницу и выглянул в мутное оконце, затянутое бычьим пузырем.

Да, хватились их. Только сюда пока никто не догадался проверять идти. Вон, факелы где-то в районе ворот мечутся, да и крики слышны. Пора валить, причем как можно быстрее. Только в сундук возле ложа главного чернобожца заглянуть еще следует. Лишним не будет.

Ратибор откинул крышку сундука, подсветил, чтобы разглядеть содержимое, и радостно цокнул языком. В сундуке, как он и надеялся, лежали несколько кошелей с монетами. Кречет схватил наплечную сумку, валявшуюся там же, в сундуке, сунул в нее четыре туго набитых кошеля и повесил через плечо. Пора и честь знать!

Беглецы, задув светильники, тихонько вышли наружу и, обогнув дом, почти на цыпочках, подобрались к частоколу. Помогая друг другу, они взлетели на него и приземлились уже с наружной стороны.

— Туда! — шепнула Белка и резво припустила бегом.

Мужчины не отставали, следуя за бойкой девицей по пятам.

Вскоре беглецы оказались у неширокой речки. Возле берега покачивались на привязи торговый кнорр и изящная снекка на пять румов. Насколько Кречет умел разбираться в кораблях, именно эти были явно скандинавской постройки. Никак уж не местной и даже не киевской.

— Это, что ли, твоя ладья? — спросил Ратибор у Белки, ехидно прищурившись. — Из Киева, говоришь?

— А чем не ладья? — девица хихикнула, пожала плечами и тут же сменила тему. — Кнорр взять не сможем, так хоть снекку уведем! Помогите отвязать, я пока проверю, как там с запасами.

Белка ловко пробежала по веслу, уткнувшемуся в песок с борта снекки.

«Еще пара характерных штришков!» — отметил Кречет. — «Ну и девица! И похоже, что она скрывает происхождение. Не верю я, что отец ее — варяг из Киева. Она, скорее, нурманнского происхождения — вон, как по веслам бегает. Да еще и не простолюдинка, судя по владению оружием и заметной ловкости. Загадка… Ну ничего, попозже разгадаю!»

Снекку быстро отвязали и запрыгнули на борт.

— Борщок, давай к кормилу! Сможешь? — спросил Ратибор.

— Смогу, — не очень уверенно пролепетал отрок.

— Не нужно! — вмешалась Белка. — К кормилу я встану. Я умею, отец учил. А парень пусть на носу сидит, камни и мели высматривает.

— Ты и корабль вести обучена? — уже открыто усмехнулся Ратибор. — Ну, хорошо, пусть так. Борщок, лезь на носовую фигуру и смотри вперед. Только в воду не свались!

Дрозд погрозил брату кулаком.

— Смотри у меня!

Так и отчалили. Скорость, правда, совсем невысокая была, ведь всего лишь одна пара весел работала. Но это не беда. Снекка легкая, маневренная, выгребут и двумя веслами. Главное, что вырвались.

Ратибор, поглядев назад, на еле видневшиеся в темноте очертания удаляющегося пляжика с одиноким кнорром, мысленно пообещал себе вернуться сюда и наказать обнаглевших жрецов.

— Ратибор! Позволь поблагодарить тебя! — неожиданно обратился к Кречету Дрозд. — Спас ты нас с братом от смерти жуткой! Мы тебе теперь обязаны жизнью!

— Да ладно, вы парни толковые, не мог же я вас там бросить! — даже немного смутился Ратибор.

— Я ведь тебя на верную смерть вез, с Морозом этим, чтоб ему в Ирии пусто было! Прости нас!

— А меня ты вообще дважды уже спас! — влез в разговор и младший брат Борщок. — Спасибо тебе и за свободу, и за лечение! Помер бы я без тебя!

— Да не помер бы ты! По крайней мере, не так скоро, — улыбнулся Кречет. — Не страшные раны-то у тебя были!

— Но как же так⁈ — недоуменно спросил отрок. — А жар и холод⁈ Я же ведь чувствовал, что мне худо!

— У страха глаза велики! — усмехнулся Ратибор. — Нет, если бы раны я тебе не обработал, может через день-два они бы нагноились, потом почернели и запахли дурно — тогда беда! Но это вряд ли, не страшные они были, говорю же!

— Так почему тогда мне так плохо было? — удивленно захлюпал носом Борщок.

— Психология это называется, если по-гречески, учение о душе. Но это неважно, ни к чему тебе эта информация! — снова ухмыльнулся Кречет. — Я тебя запугал, наговорил всякого, а ты поверил и сам себя убедил, что тебе плохо становится. От страха все беды.

— Научишь меня не боятся? — спросил Борщок очень серьезным голосом. — Возьми меня отроком в дружину свою, Ратибор Белый Кречет!

— А как же старший брат твой? Ты его спросил?

— Я сам тебя о том же просить хотел! — вмешался вертевший весло и внимательно прислушивавшийся Дрозд. — Прими нас обоих к себе! Я хороший воин, ты видел. Пригожусь! А молодой научится.

— И беспрекословно слушаться меня будете? — уточнил Ратибор.

— Клятву, как надо, дадим! Как отца родного почитать будем! — хором отозвались братья.

— Хорошо. Пока на испытательный срок приняты. Обо всех условиях с моими сынками-ульфхеднарами, Беляем и Аудульфом, договариваться будете. Как в Полоцк вернемся, так клятву принесете торжественную, перед всей дружиной.

— Согласны! — снова в один голос отозвались Дрозд с Борщом и радостно закивали.

Белка не мешала разговору, стоя у руля, но явно очень внимательно слушала мужчин.

Довольно скоро речушка вывела их к Днепру, широкому и полноводному. Снекку вырулили на середину реки и решили, что можно и отдохнуть. Оставив пока что на кормиле Белку, с наказом разбудить следующего дежурного через пару часов, мужчины улеглись спать. Так, поочередно сменяясь, они и плыли всю ночь.