Глава 6
Сознание возвращалось медленно. Сначала Кречет почувствовал запахи, потом услышал какие-то звуки. В сознание-то Ратибор пришел, но тело его слушаться отказывалось. Даже веки не поднять было, чтобы глянуть, куда это его везут. То, что он перемещается в пространстве, Ратибор понял сразу. По ощущениям, он в лодке лежит, которая плывет по спокойной воде. Рывки — это веслами гребец, или гребцы, работают. И тихие всплески воды явно подсказывают об этом.
Раз! Всплеск. Рывок. Раз! Всплеск. Рывок…
Бодро движется лодка, да только Ратибору это не в радость. Его похитили, без всяких сомнений, и сейчас везут куда-то от смоленского дома подальше. Опоил его какой-то дрянью десятник Мороз, а он, Ратибор, даже подвоха не почувствовал. Решил, что все вокруг друзья, и расслабился. Это плохо. С добрыми намерениями так не делают. Это враги постарались. А кто враг? Разве в Смоленске были у него недруги? Вроде бы и не было… Надо вспоминать… Так. Ну, прищучили отравителей в прошлый раз. Но главного из них злодея по приказу князя Мстислава казнили и Ратибор совсем не причем, чтобы ему за это мстить. Остальную команду подельников казненного он с собой в Полоцк увез, к работе пристроил, да так, что довольны все остались — и кузнец, и травник при деле, не бедствуют и развиваются. Так что ни им, ни их родичам, если таковые остались в Смоленске (надо было раньше уточнить, досадное упущение!), мстить тоже ни к чему. Так кто же тогда похитил Ратибора?
Есть, правда, еще одно дело, за которое, теоретически, с Ратибора спросить могут. Он ведь побил отряд черниговского князя Игоря, что на границе со смоленскими землями хулиганил. Но там ведь дело было тайное — кроме Ратибора и его людей, а также князя Мстислава, воеводы Храбра и княжеского ключника (как там его звали?), никто и не знал больше об этом задании… Или все же знал кто-то? И вообще, знают двое — знает и свинья! Так ведь гласит немецкая народная мудрость о необходимости сохранения тайны.
«Когда вернусь в город, поговорю и с князем, и с воеводой. Но они вряд ли меня продали черниговскому князю Игорю. Ни к чему им это. А вот с ключника спросить следует строго. Больше некому было в этом поучаствовать!» — подумал Ратибор и снова попытался пошевелиться. Не получилось, организм по-прежнему не слушался. Глаза тоже не открылись. Зато Кречет услышал тихий разговор.
— Мороз! А че мы на ночь глядя вышли? Неужели утра не дождаться было? Я спать хочу! — поинтересовался неизвестный Кречету молодой голос.
— В Ирии отоспишься! — проворчал уже знакомый Мороз. — Не твоего ума дело, зачем мы ночью вышли, усек? Греби давай, и помалкивай. Молод еще, чтобы вопросами своими меня пытать!
— Да я что, я ничего! — тут же начал оправдываться любопытный молодой. — Я просто девке медяху заплатил, чтобы она со мной на сеновал пошла, а ты меня сдернул сюда!
— Что твоя медяха⁈ Нам за этого шпыня серебра отвалят — так что богачом станешь, Борщок! Греби!
— Серебро — это хорошо! — удовлетворенно проговорил Борщок и заткнулся.
«Так. Значит, Мороз меня похитил, это точно. Голос я узнал. Кто-то обещал ему серебра за меня отсыпать. А второй, что на веслах — Борщок, его помощник. Похоже, что отрок молодой. Уже хоть что-то я узнал» — подумал Ратибор. — «Ладно, все равно ничего сделать не могу пока, так что остается только слушать. А дальше действовать по обстоятельствам».
Неожиданно раздался третий голос, грубый бас:
— Мороз! А ведь он — воин знатный! Доспехи дорогущие, считай, как у воеводы, да оружие. Ты про то нас не предупреждал. Его искать будут крепко!
— Будут. А нам-то что? Мы уже того — тю-тю из города! Ищи нас, где хочешь! Броньку с оружьем его продадим, да тоже поделим. Об этом уговора не было, чтоб в броне его доставить. Ему и исподнего хватит. Так что не робейте, разбогатеете вскоре!
— Зачем тебе это, Мороз? — не отставал третий. — Ты же десятником у Мстислава в дружине был, на хорошем счету у воеводы Храбра. Неужели мало серебришка платил тебе князь? Или личный счет у тебя к этому?
— Ну, личный, да. И что? — нехотя ответил Мороз. — Он родича моего убил. Так что кровник он мне!
— Вот как… — задумчиво протянул третий, пока безымянный, голос.
— Вот так! И хватит меня пытать, говорю же! — раздраженно заявил Мороз. — Вам хорошо заплатят, а другого знать не нужно! Хватит об этом!
Дальше поплыли молча.
«Значит, двое на веслах сидят. Один — отрок безусый. Этот ни о чем. А вот второй — занятный персонаж. Морозу пришлось на вопросы его отвечать, не отмахнулся, как от молодого Борща. Как смогу глаза открыть, надо к нему присмотреться. Может удастся договориться…»
Ратибор решил, что раз он шевелиться не в состоянии, то тогда нужно просто расслабиться и не тратить силы и нервы. Через некоторое время ему удалось заснуть.
* * *
Кречет проснулся, когда начало стремительно светать. Попробовав пошевелить пальцами, он понял, что действие отравы прошло. Тогда Ратибор стал аккуратно разогревать мышцы, то напрягая их, то расслабляя. Хоть и связан, но затекшее тело — это плохо. Вдруг представится шанс освободиться? Нужно разогнать застоявшуюся кровь по жилам.
Разогревшись, он осторожно приоткрыл один глаз, чтобы оглядеться.
Так. Две пары весел. На первой паре сидит рыжий веснушчатый парень лет шестнадцати. Наверняка он и есть Борщок. На второй паре — взрослый мужик в свободной кожаной рубахе и таких же штанах. Крепкий, широкоплечий и мрачный.
«Серьезный персонаж. Брутальный! И на воина вполне похож!» — подумал Ратибор. — «Не зря с ним Мороз более уважительно разговаривал. Кстати, а где сам Мороз?»
— Смотри, Мороз! — вдруг заговорил брутальный мужик. — Вон речушка приметная! К вечеру точно на месте будем!
— Ага, вижу! — ответил Мороз откуда-то позади Кречета. — Нас там ждать должны.
«На корме сидит!» — догадался Ратибор.
— Перекусить успеем! — продолжил Мороз. — Борщок, тащи сюда котомку со снедью! И вино принеси. Дрозд, дай брату флягу с вином!
«Дрозд, значит. Еще одно знание» — мысленно кивнул Ратибор и прикрыл глаза, пока похитители не заметили, что он очнулся. — «А Борщок — брат ему. На этом можно сыграть!»
Послышалась возня — это парень доставал пищу. Неожиданно раздался крик боли. Орал Борщок:
— А-а-а-а! Я ногу проткнул! Тут гвоздь торчит! Уй, как же больно-то!
— Заткнись, Борщок! — рявкнул Мороз. — Чего орешь на всю реку, как свинья недорезанная⁈
— Нога! — продолжал стонать Борщок. — Насквозь пропорол!
— Заткнись, говорю! Какой из тебя воин, если ты от гвоздя так ноешь⁈ — Мороз разозлился. — И чего я с тобой связался? Нет, не выйдет из тебя дружинника княжьего!
«Ну что, пора? Кажется, мой выход!» — подумал Ратибор, а потом широко открыл глаза и громким загробным голосом проговорил:
— Ну все, Борщок! На ржавый гвоздик напоролся, скоро лихоманка тебя сожрет! Вижу — сначала холодно тебе будет, потом жарко, а дальше — в Ирий!
— Не хочу в Ирий! — Борщок выпучил глаза, глядя на неожиданно очнувшегося и вещавшего страшным голосом пленника, и расплакался.
— Мало ли, чего ты хочешь! Если вовремя снадобьями не смазать — только в Ирий тебе дорога! — сообщил Ратибор и расхохотался.
Парнишку аж затрясло от страха.
Спохватившийся Мороз подскочил с кормовой доски, прыгнул к лежащему пленнику и сунул ему в рот какую-то замызганную тряпку.
— Ишь ты! Очухался, шпынь! Не слушай его, Борщок! Это он нарочно так говорит! Ничего с тобой не случится! Посикаешь на ранку, перевяжешь тряпицей и все пройдет!
Мороз злобно пнул ногой Ратибора по ребрам.
Дрозд, тем временем, бросил весла и перебрался к младшему брату.
— Дай гляну, что там у тебя!
Осмотрел ногу Борща, покачал головой.
— Прав Мороз! Сделай, как он сказал! Вот тебе тряпица чистая, перевяжешь.
Дрозд достал из поясной сумки рулончик льняной ткани, предназначенный для перевязки, и протянул отроку.
Борщок, все еще всхлипывая, развязал гашник, помочился на свою босую ступню и принялся заматывать ранку. Лишний конец тряпицы паренек решил отрезать, для чего достал поясной ножик и полоснул. Однако, лодка в этот момент качнулась на волне и вместе тряпицы Борщок пропорол себе ладонь. Да так, что кровь брызнула на пару шагов вперед.
— Ай! Ой! — заверещал неуклюжий бедолага.
Борщок вскочил от боли со скамьи, наступил на проколотую ногу, от чего заорал еще громче, зацепился на длинный хвост развязанного гашника, торчащего из пояса штанов, запутался в нем и бултыхнулся за борт, подняв тучу брызг.
— Да чтоб тебя! — выругался Мороз. — Ну что за королобый михрютка! Он точно твой брат, Дрозд⁈ Вымесок какой-то!
— Я те дам, вымесок! — подскочил Дрозд. — За языком следи! Это ты в Смоленске десятником был, здесь же — никто! Щас как двину в морду!
— Да посмотри сам на него! — начал оправдываться Мороз. Видно было, что он струхнул, ляпнув лишнее. — Ты — воин, а брат твой — рохля! Да дай ты ему весло, пока не утоп! Смотри, как барахтается! Щас еще течением унесет!
Дрозд спохватился, ухватил весло и протянул бултыхающемуся за бортом парнишке. Борщок, продолжая верещать, вцепился в деревяшку. Старший брат подтянул его к лодке, схватил, как котенка, за шкирку и втащил на борт.
Ратибор, все это время наблюдавший за разворачивающейся сценой, умудрился выплюнуть кляп и расхохотался во весь голос.
— И руку еще пропорол! И в воду свалился! Вот точно Мороз сказал — михрютка королобый! — Ратибор заливался от смеха. — Лихоманка, холод, жар и Ирий! Ха-ха-ха! В лучшем случае, ногу и руку лекарь оттяпает! Если успеет! Нет, не успеет — в Ирий, точно! Только если травками нужными полечить, тогда выживешь, Борщок!
Борщок, слушая эти глумливые прогнозы, завыл в полный голос. Дрозд мрачно уставился на Ратибора, по-видимому, размышляя, сразу его убить или позже. Однако Мороз шустро подскочил к Кречету, снова засунул ему кляп в рот и несколько раз пнул ногой.
— Вот, песий сын, разговорился! На, получай!
Но Ратибору было уже все равно. Он своими словами достиг нужного — внес раздор и сумятицу в ряды врагов.
Дрозд кое-как перевязал руку младшему брату и усадил его на скамью. Борщок трясся и всхлипывал, пребывая в полуобморочном состоянии. Мороз шипел от злости на корме.
— И зачем я только с вами обоими связался⁈ Кто теперь грести будет? На хрена этот Борщок нужен? За бортом его оставить нужно было!
— Ты и будешь грести! — исподлобья посмотрел на Мороза Дрозд. — Не боярин, справишься!
Дрозд и сам понимал, что его брат накосячил по полной, отчего злился еще больше.
— Я-то справлюсь, да только зачем мне такой помощник? — ворчал, тем временем, Мороз. — Обещанного серебра пусть не ждет!
— Мне его долю заплатишь! А если нет — пожалеешь! Ты меня знаешь, Мороз! И не вздумай обмануть!
— Дали же боги помощничков! Один — балбес неуклюжий, второй — мне угрожает! Я ведь хотел вас к себе в сотню взять, а теперь даже и не знаю, стоит ли⁈
— А ты себя уже сотником возомнил? Это с чего бы? — удивился Дрозд.
— Да с того, что князь мне так обещал! Сказал: «Привезешь убийцу сотника моего — возвышу! Место погибшего воина займешь!» — проворчал Мороз и тут же осекся, глянув на Ратибора. Понял, что лишнего сболтнул. — Тьфу ты, пес! На тебе еще шенкелей!
И снова пнул Кречета по ребрам.
— Братка, мне холодно! — заскулил Борщок. — Дай мне свою рубаху запасную и плащ!
— Погоди, сейчас достану! — засуетился Дрозд. — Мокрое скинь, переоденься. Вот те и порты. В плащ завернись, чтоб согреться!
Ратибор при этих словах задергался и изобразил сквозь кляп смех, похожий на кряхтение. Мороз вознамерился в очередной раз отвесить пинка, но Дрозд остановил его.
— Погодь-ка, будущий сотник! Давай послушаем, что он сказать хочет!
— Да знамо, чего он скажет! — не обратил внимания на подколку Мороз. — Опять глумиться будет, да ругаться! Нечего его слушать! Он, считай, уже покойник. Или холоп бесправный!
Борщок, завернувшийся в шерстяной плащ, затрясся от озноба.
— Нет, послушаем! — возразил Дрозд, взглянув на брата.
И выдернул изо рта Ратибора тряпку.
— Что, холодно тебе, Борщок? — тут же воспользовался моментом Кречет. — Так это не от того, что ты в воде искупался. Вода нынче теплая. Это лихоманка тебя жрать начала! Ржавый гвоздик, грязный ножик! Скоро жар тебя охватит, а потом… Ух!
— А ну-ка, умолкни! — Дрозд приставил к глазу Ратибора острый нож. — Лучше по делу ответь: знаешь, как брата вылечить?
— Допустим, — нехотя отозвался Ратибор, косясь на лезвие, находящееся в паре сантиметров от его глаза. — А мне какой прок от того, что я его вылечу?
— Не вылечишь — я из тебя все кишки выну. Медленно.
— Ха! Испугал кота сосиской! Режь. Серебра тогда тебе не видать от князя Игоря, да и дружинником его не станешь! — усмехнулся Кречет и тут же добавил. — А я тебе могу втрое больше заплатить!
— Не слушай его, Дрозд! Сказал же — глумиться будет! — тут же подскочил Мороз и запихал опять кляп, заткнув Ратибора. — И резать я тебе его не дам!
Через пару секунд до Мороза дошли слова Кречета о князе.
— А тебе откуда о князе Игоре ведомо⁈ — воскликнул он. — Говори!
Ратибор замотал головой и замычал.
— Ах, ну да, кляп же! — дернулся Мороз и в который раз вытащил тряпку.
— Мороз, ты, если сам дурак, то других за таких же не считай! — выдохнул Ратибор. Ему уже порядком надоели эти манипуляции с грязной тряпкой. — И хватит уже мне рот затыкать! Я, по-твоему, не догадался, что ли, к какому князю ты меня везешь? Как-будто тут князья на каждом шагу сидят и только и ждут, чтобы дурак Мороз им Ратибора Белого Кречета доставил!
Тут Ратибор замолчал и прищурился, демонстративно разглядывая Мороза.
— Да ладно! Ты и впрямь так думал⁈ Ой, дура-а-а-к… Дрозд! Ты зачем с таким глупцом связался⁈ Ты ж, вроде бы, головой думать умеешь!
— Дык, он серебра пообещал, да в дружину… — растерянно пробормотал Дрозд. На его лице отобразилось полное замешательство.
— И ты ему поверил?
— Так, хватит, довольно! — заорал Мороз, запихивая все ту же тряпку обратно.
Тут очень удачно заскулил притихший было Борщок.
— Братка! Жарко мне! Горю весь!
Дрозд потянулся к кляпу.
— Отойди, Мороз! — уже угрожающе произнес он, выхватив скрамасакс. — Мне надо, чтобы он брата вылечил!
— Ты что же, оружием угрожать мне вздумал? — прошипел Мороз, но отодвинулся к корме. — Я ведь тебе этого не прощу, ты меня знаешь! Не видать тебе черниговской дружины!
— Да и подавись! Мне жизнь брата дороже! И не вздумай мне грозить, ты меня тоже знаешь! Я и прирезать могу!
— Ну, смотри, не ошибись! Но на дружбу мою больше не рассчитывай!
— Да плевать мне на твою дружбу!
И выдернул кляп.
Ратибор вдохнул, выдохнул и прохрипел:
— Еще раз мне кто-нибудь эту вонючую тряпку в рот всунет — на куски порву! Дебилы!
— Брата спасти можешь? — несмотря на ругательства Ратибора спросил Дрозд. Этот вопрос сейчас волновал его больше всего.
— К берегу пристанем, развяжешь меня, я травок нужных соберу, отвар с мазью сделаю — вот и посмотрим, — ответил Ратибор. — И раны мне его осмотреть нужно. Думай быстрее, Дрозд! Время идет, скоро брату твоему совсем худо станет, нога распухнет и почернеет. Да и ладонь, наверное, тоже…
В руках у Мороза показался лук с наложенной на тетиву стрелой.
— Никуда мы приставать сейчас не будем! — заявил он. — Пока до места не дойдем, к берегу не причалим! Даже не думай, Дрозд! А там, глядишь, пусть собирает свои травки под присмотром.
Дрозд злобно оскалился, но осознал, что Мороз не шутит.
— Садись за весла тогда! — прошипел он. — Быстрее дойдем!
— Хорошо! Борщок, ползи на корму, местами поменяемся, — согласился Мороз. — Я впереди сяду.
Трясущийся от лихорадки отрок перелез на корму лодки и, завернувшись в плащ, притих там. Мороз осторожно, бочком, перебрался на первую пару весел, к носу лодки, не выпуская лука из рук и косясь на пыхтящего от гнева Дрозда, ожидая от того внезапного броска. Но Дрозд сдержался и не напал. Лодка бодро рванула вперед.
Некоторое время плыли молча. Ратибор в это время размышлял, как повернуть ситуацию в свою сторону. Он добился того, что враги переругались между собой — это уже было не мало. И кляп ему больше никто не стремился в рот запихивать. Однако, необходимо развивать успех.
Вообще-то, Ратибор специально накручивал отрока Борща, запугивал. На самом деле он прекрасно понимал, что вряд ли у паренька будет заражение крови. Просто порезался, а Кречет удачно приукрасил его грустные перспективы. Борщок еще и в воду шлепнулся очень кстати, получив, судя по симптомам, обычное переохлаждение. Скоро ему станет лучше, и никакие травяные отвары юноше вовсе не нужны. Просто обсохнет, отогреется, отоспится и успокоится, и всего делов. Но говорить об этом вслух, конечно, не следует. Наоборот, лучше поактивнее подзуживать и подначивать, причем всех троих похитителей, чтобы внести побольше сумятицы и неразберихи в их уже нестройные и недружные ряды.
— Эй, Борщок! Слышишь меня? — прошептал Кречет, выдержав небольшую паузу.
Парень дернулся было, услыхав голос пленника, но застыл — Ратибор предупреждающе зашипел.
— Т-с-с! Не суетись! Я и правда могу тебе помочь. Вот только с собой у меня снадобий нет, их приготовить нужно. Но это я сделаю быстро, как только на берегу окажемся. А еще я могу вам с братом заплатить в три раза больше, чем Мороз посулил! Слышишь меня?
Ратибор и вправду мог приготовить лекарство. Насмотрелся на своего отрядного лекаря Герасима и кое-чему у него научился. Но раны у парнишки вряд ли серьезные, Кречет сильно сгустил краски, напугав не шибко умных братьев. Сейчас ему нужно было перетянуть обоих на свою сторону, попробовать перекупить их или чем-то другим заинтересовать.
— Слышу, — прошептал в ответ Борщок. — Правда меня вылечишь? Не врешь? Не хочу в Ирий!
— Правда! Мне врать зачем? Я умею врачевать. Ты лучше с братом потолкуй — я серебра много отвалить вам могу. Зачем меня Морозу отдавать, если он теперь вас в дружину не примет? Да и с серебром, скорее всего, обманет, не станет платить вам. Там нас вои Игоря встречать будут, так он им скажет — и порубят вас. Лишние вы теперь, ненужные видоки!
— Эй! — раздался с носа крик Мороза, который услышал или заметил, что пленник переговаривается с парнем. — Ты что там отроку болтаешь? А ну, заткнись! Иначе снова тряпку в рот запихну!
— Попробуй только! На куски порву, я же предупреждал! — отозвался Ратибор. — Лучше ответь мне, Мороз, с чего ты решил, что я родича твоего убил?
— А с того, что ты со своими воями отряд княжеский в пограничье побил. А в том отряде родич мой был. Трупы их потом люди князя в распадке нашли, неподалеку от одной деревеньки. Скажи еще, что не ты это их убил!
— Ах вот оно что! Тогда, конечно, не скажу так. Правда, всех, кого я убил, и не упомнить. Но этих помню. Да только это честный бой был, а не убийство. Они на чужой земле хозяйничали, а я их проучил, по княжескому повелению. В своем праве был. Ясно тебе, Мороз?
— Да плевать я хотел, к каком ты праве там был. Насчет земель пускай князья меж собой разбираются. А родича ты моего все же убил, поэтому — кровник!
— А кто же князю Игорю поведал, что это я с людьми своими дружинников его погубил? — продолжил Ратибор раскручивать разболтавшегося Мороза. — Это ж тайна только князя Мстислава и моя была.
— Не твоего ума дело! Есть послухи у меня в Смоленске! — важно ответил Мороз.
— Не хочешь говорить? Ну и ладно. Я и так знаю. Ключник княжий это был.
— Откуда ты… — начал было Мороз, но тут же осекся, сообразив, что его развели, как ребенка. — А ну, заткнулся!
— Ха! Да все понятно. Говорю же — дурак ты, Мороз! Я все знаю и без твоих слов. Вот вернусь в Смоленск и накажу предателя!
— Никуда ты не вернешься! К князю Игорю попадешь, он за своего сотника сначала тебя пытать прикажет. Так я первый катом вызовусь, за родича своего отомщу. А уж потом…
— Потом — суп с котом! Ты сначала доплыви до Игоря своего, дуралей!
Ратибор расхохотался.
— Заткнулись все! Достали уже! — проревел Дрозд. — Иначе всех за борт выкину! Молчать! Чтоб ни звука больше!
Наступила тишина. До Мороза, наконец, дошло, что он полностью разболтал свои секреты, а Ратибор уже все, что хотел, выяснил. Дрозд молча пытался придумать, как ему брата спасти от лихоманки. Один только Борщок тихонько поскуливал на корме — его снова тряс озноб, причем больше от переживаний, чем от холода.
Через некоторое время пареньку стало хуже — так он накрутил себя. Он впал почти в полное беспамятство, его поочередно бил то жар, то озноб. Дрозд начал заметно нервничать, все чаще озираясь по сторонам и выискивая что-то по обоим берегам. Наконец он не выдержал, и, после того, как младший брат особенно жалостливо застонал, практически взмолился:
— Мороз! Нужно к берегу приставать, пусть Ратибор снадобье сварит! Не могу я так больше! Ведь помрет Борщок! Один он у меня…
— Слушай, Дрозд! Я не живодер и брату твоему зла не желаю, — с пониманием отозвался Мороз. — Но этому Кречету никакого доверия у меня нет! До вечера на место прибудем, вот там пускай травы и собирает!
— Он слово даст, богами поклянется, что не сбежит, — заверил Дрозд и обратился к Ратибору. — Ведь поклянешься? Поможешь?
Ратибор сделал вид, что задумался. На самом деле, он лихорадочно соображал, что ему может дать остановка на берегу. Шансы для побега появятся, однозначно. По крайней мере их станет больше, чем в лодке. Его развяжут. Без присмотра, конечно, не оставят, но все равно так получится выгоднее с точки зрения возможного побега. Плюс снадобье сварить нужно — а это костер и, возможно, хотя бы плохонький ножик (травки измельчить). Сказать, что особый рез нужен с тайными словами в придачу, вот и даст Дрозд нож. На самом деле, устранить следует только Мороза, а с братьями и договориться спокойно можно. Но сейчас надо усыпить бдительность Мороза, отвлечь его, заболтать о чем-то незначительном, но тому интересном.
— Поклянусь, я же обещал отроку помочь! — сообщил Ратибор, картинно вздохнув, и тут же спросил. — Мороз! А чем ты меня усыпил? Что за зелье?
— Бабка моя ведуньей была. Научила сон-траву собирать и порошок из нее готовить! — не без гордости заявил Мороз. — Я тебе его в винище и подсыпал.
— Хорошее зелье! — одобрительно кивнул Кречет. — Научишь делать?
— Тебе-то для чего⁈ — удивленно крякнул Мороз. — Ты, считай, мертвец уже!
— А вдруг пригодится? В Ирии буду его делать и пить!
— Ха-ха-ха! Да ты шутник! — захохотал Мороз. — Ну, повеселил!
— Мороз! Мы с братом вам не мешаем? — не выдержал дальше слушать веселую беседу Дрозд. — Я пристать к берегу хочу! Давай, соглашайся!
— Ладно! Клянись всеми богами, Ратибор Белый Кречет, что не сбежишь! Ну!
— Хорошо. Клянусь перед лицом всех богов, Мороз, что не сбегу от тебя! — Ратибор кое-как приподнялся на одном локте и бросил взгляд на берег реки по ходу движения. — Поворачивайте, вон и поляна подходящая! Там травы нужные наверняка растут. И там домишко, кстати, стоит. За деревьями, смотрите!
— Точно, жилище чье-то! — прищурился Мороз. — Давай туда, Дрозд!
Лодка плавно повернула, идеально слушаясь своих гребцов, нос ее уткнулся в заросший травой низкий берег. Тут же от него в воду уходили узкие мостки.
Похоже, что место обжитое. От мостков к деревьям, в сторону домика, вела хорошо видимая тропинка. Неподалеку берег был изрыт копытами домашних животных, которых водили сюда на водопой. И лошадиные следы виднелись, и коровьи, и козьи с овечьими. Получается, что там, где торчит крыша, располагается довольно обширное хозяйство.
Все это Ратибор успел приметить, когда его вынимали из лодки Мороз с Дроздом и ставили на ноги.
— Смотри, Ратибор! Сейчас я тебя развяжу, пойдешь травки собирать нужные. Помни, ты поклялся богами, что не сбежишь!
— Да помню я, Мороз, помню, — вздохнул Ратибор. — Лучше развязывай скорее, да мальчишку в дом перенеси, а за мной Дрозд приглядит, пока я собираю травы.
— Хорошо! Дрозд, глаз с него не спускай. Ежели что — с тебя по полной спрошу!
Мороз привязал лодку к воткнутому в землю колышку, подхватил на руки щуплого Борща и зашагал по тропинке.
— Давай, Мороз! И костерок там разведи, чтоб время не терять! — поторопил Дрозд. — Мы тут быстро справимся. Да, Ратибор?
— Пошли! — Кречет протянул Дрозду связанные руки.
Дрозд полоснул ножом по путам, освобождая пленника, а затем присел и разрезал веревки на его ногах.
Кречет размял затекшие конечности и огляделся. Приметив неподалеку хорошую поляну, поросшую разнотравьем, он двинулся к ней.
— Дай ножик, Дрозд! Травы нельзя руками рвать, среза́ть нужно.
Дрозд вздохнул, но вытащил небольшой засапожник, ранее принадлежавший Ратибору, и протянул его костяной рукоятью вперед.
— Возьми. Только без глупостей, Кречет! — сам он вытащил из ножен скрамасакс и отступил на пару шагов назад, готовый отразить нападение, если таковое последует. — Я с саксом управляться хорошо обучен!
— Да? А откуда умение? Кому воином-то служил? Где обучался? — поинтересовался Кречет.
— Неважно, у кого и где, главное, что я умею! — буркнул Дрозд. — Так что не шути!
— Не бойся. Солдат ребенка не обидит! — усмехнулся Кречет, присел и принялся срезать лекарственные растения.
«Надо разговорить Дрозда, пока Мороза рядом нет, и попытаться перетянуть на свою сторону или перекупить их с братом!» — подумал Ратибор, ползая на карачках по поляне.
— Слушай, Дрозд! — начал он. — А как получилось, что вы с Морозом оказались вместе? Он же подлый человек, хоть и воин. Вы ведь с братом не такие!
— Тебе-то какое дело? Ну, предложил он нам подзаработать, — нехотя подхватил разговор Дрозд. — Серебро нам нужно, изгои мы. Из деревни ушли, как жена моя померла, без родни, без крова остались. Не захотел я с родичами жены жить. Решил в Смоленске осесть, домик купить. Брат на хозяйстве будет, а я караваны купеческие охранять наймусь. Я ведь в киевской дружине раньше служил, опыт изрядный имею.
— Серебро можно и другими путями заработать, — с намеком сообщил Ратибор. — Не с того ты новую жизнь начать хочешь, Дрозд!
— Я понимаю, о чем ты говоришь, Белый Кречет. Но я слово Морозу дал, помогать ему обещал. Так что нарушить его не могу.
— Ладно, время покажет. Но знай, что я готов заплатить тебе больше, чем Мороз. И мне нужны хорошие воины. А ты, как я думаю, воин отменный, раз еще и князю киевскому успел послужить.
— Я дал слово Морозу! — твердо заявил Дрозд. — И хватит об этом. Лучше собирай травы свои побыстрее.
Минут через пятнадцать Ратибор, постоянно подгоняемый нервничавшим Дроздом, поднялся с четверенек и сообщил, что набрал достаточно травок для изготовления снадобья.
— Идем к дому, Дрозд, приготовим отвар. Смотри, Мороз костерок запалил! — указал Кречет на дым, поднимающийся из-за кустарника, там, где виднелась крыша домишки.
Пройдя около сотни шагов по тропинке, проложенной через кустарник и редкую рощицу, пленник с конвоиром вышли на обширную поляну, посередине которой стоял домик. Его окружал невысокой, в человеческий рост, частокол, поставленный для защиты хозяйства от диких животных. Человеку такой перемахнуть никакого труда не составит, а вот волка, например, остановит.
Ворота были приоткрыты, и Ратибор с Дроздом вошли во двор. Там у костра хозяйничал Мороз, подбрасывая дрова под треногу с котлом. Борщок лежал рядом, завернутый в плащ, и, похоже, был без сознания или спал.
— Я котелок уже поставил, тут колодец с чистой водой имеется. Людей нету, — сообщил Мороз. — Давай свои травки, Кречет, скоро закипит вода.
— Смотрел вокруг? Никого из хозяев в окрестностях? Надо бы проверить! — Дрозд уселся рядом с братом и положил ладонь Борщу на лоб. — Ратибор, он горит весь! Делай свой отвар скорее!
— Не торопи, Дрозд! Ничего не случится с твоим братом, успеем! — Ратибор высыпал травы в котел. — Мороз, ты и вправду глянул бы, где хозяева. Мало ли что… Правильно говорит Дрозд! И ложку дай мне. Мою ты забрал, а мне варево мешать нужно!
Мороз с подозрением взглянул на Ратибора.
— Сам не пойду. Дрозд, ты иди, — приказным тоном, не подразумевающим обсуждения, сказал бывший смоленский десятник. — Обыщи все здесь, а пленника теперь я покараулю!
Дрозд спорить не стал, поднялся на ноги и отправился пошарить по строениям.
Мороз, тем временем, выудил из вместительной сумки с ясеневыми планками, висевшей у него через плечо, ложку на длинной ручке и протянул ее Ратибору.
— На, перемешивай свое пойло!
Сам же предусмотрительно отодвинулся от присевшего у котла Кречета на пару шагов, опасаясь нападения, ведь пленник сейчас был развязан и опасен, как никогда.
Варево уже было почти готово, когда вернулся обходивший окрестности Дрозд.
— Нет никого здесь. Но были недавно, там навоз свежий лежит, — сообщил он. — Были люди, но ушли вместе со скотиной куда-то. Может утром, на выпас…
— Ладно, нам все равно, — махнул рукой Мороз. — Мы тут задерживаться не станем. Брат твой отвара выпьет, и дальше поплывем.
Ратибор, тем временем, нацедил через тряпицу отвара в глиняную крынку, которую подобрал здесь же, во дворе, и напоил Борща.
Паренек сразу же немного оживился от горячего варева, и сидел теперь, прислонившись спиной к бревенчатой стене домишки. Он даже нашел в себе силы поблагодарить Ратибора за лечение.
— Было бы за что! — весело отозвался Кречет. — Ты, Борщок, остатки отвара во флягу перелей, да пей, время от времени, небольшими глотками, пока питье не закончится. К вечеру тебя отпустит.
— Все, хватит лясы точить! — прикрикнул Мороз. — В путь пора, нас ждут! Сюда иди, Ратибор! Я руки тебе спутаю!
— Погодь, человече! — неожиданно раздался громкий бас со стороны ворот. — Я сам ему спутаю и руки, и ноги. И тебе тоже. И всем остальным!
Мороз с Дроздом разом выхватили свои тесаки и, отодвинув Ратибора за спины, повернулись лицом к воротам и неожиданному врагу.
— Не надо мне в моем доме оружием грозить! — пробасил вошедший во двор бородатый детина в кожаной безрукавке, усеянной нашитыми железными бляхами, поигрывая топориком-чеканом. — Не дергайтесь, вы на прицеле моих лучников!
Над частоколом, при этих словах, выросли с десяток голов в шлемах с луками наперевес. Серьезная сила. Такие нашпигуют стрелами — моргнуть не успеешь!
— Оружие положили на землю! — скомандовал, усмехаясь, детина. — И лапы кверху! Сейчас мы вас вязать будем!
— Мы не хотели тебя обидеть! — начал было оправдываться Мороз. — Мимо на лодке шли, а тут парень у нас захворал. Решили остановиться, чтобы костерок развести, да отвар лечебный приготовить! Мы уходим уже!
— Никуда вы уже не уходите! — детина поднял руку с чеканом вверх. — Как руку опущу, так стрелы в вас и полетят! Я сказал — оружие наземь! Ну! До трех считаю!
— Мороз! Глянь, сколько их поверх забора, — прошептал успевший оценить обстановку Ратибор. — Не глупи, они всех порешат, если не сдадимся. Не видишь, что ли?
— Тебя забыл спросить! — проворчал Мороз, но скрамасакс упал в пыль. — Давай, Дрозд, делай, как я. Не шутит этот бородатый!
Дрозд нехотя подчинился.
— Не шучу, верно! — детина снова усмехнулся. — И кличут меня Бородой, угадал ты, раб!
— Я не раб! — воскликнул Мороз, выпятив грудь. — Я — дружинник князя Игоря!
— Нет. Теперь не угадал. Ты — раб.
Детина засунул свой чекан за пояс и подошел почти вплотную к Морозу и Дрозду. Неожиданно он схватил их за шкирки и столкнул лбами. Оба мгновенно вырубились.
«Это же сколько силищи в нем, чтобы так двоих немаленьких воинов лбами стукнуть!» — подумал Ратибор.
Вслух, однако, он быстро проговорил другое:
— Я пленником этих двоих был! Они меня похитили. Если отпустите, заплачу пять гривен серебра! Из Смоленска я, князя Мстислава человек.
— Руки протяни, раб! — заявил Борода. — Или тебя тоже приложить?
— Десять гривен!
Кулак просвистел молниеносно. Ратибор не успел даже дернуться, как свет померк.
