В карауле у причала в этот день стояла молодежь из хирдманов Магни Стейнссона. А конкретно — второй десяток под командованием хольда Стурлы по прозвищу Последняя Стрела, ближайшего друга Магни.

Сам Магни на своей снекке с первым десятком ушел по Волхову поохотиться. Староста Рощепы сказал, что в полудне пути видели большого медведя, и юный хевдинг загорелся желанием этого мишку добыть.

Старшие, конунг Хельги с Харальдом Вигге, дали добро, усмехаясь в бороды. Ну, не может молодежь долго на одном месте без приключений сидеть. Пускай развлекутся. Посмеялись-посмеялись, когда Магни ушел собираться, да и подумали: почему бы не развлечься самим?

Сказано — сделано. Пользуясь сухой и солнечной погодой, что в начале осени бывает не так часто в этих местах, отправились на рыбалку. На двух снекках с усиленным составом гребцов — по два на каждое весло. Столько народу — это для того, чтобы можно было хорошенько разогнать корабли. Заодно разомнутся викинги, разгонят кровь по жилам. А рыбалка на Ильмене простая. Большой бредень протаскивают две лодки, в данном случае — снекки, вылавливая все, что попадется. Обычно достаточно одной или двух проводок, чтобы наловить гигантское количество рыбы. Ильмень — очень богатое озеро. Одной такой рыбалки хватит, чтобы накормить отборными осетрами, щуками, жерехами и судаками весь хирд конунга. А то, что попроще, всякие лещи, язи да плотва и окунями, еще и для местных останется.

Решили отойти подальше от истока Волхова. На глубине рыбка покрупнее. Заодно и еще одно развлечение — чья снекка быстрее до намеченного места долетит. У кормил встали сами конунг с ярлом. Вперед!

Стурла, дремавший под березой на берегу, открыл глаза и лениво потянулся. Скучно. Хотя, стоп. Кажется, кто-то на реке показался. Дренг Мал, дежуривший на причале, тоже заметил визитеров и ударил в бронзовый диск, подавая сигнал тревоги отдыхающей смене. Из сарайчика полезли заспанные хирдманы. Караульные на пирсе оживились, застегивая ремешки шлемов под подбородками. Отдых закончился, намечается работа.

По правилам, установленным конунгом Хельги для караульных, дежурный десяток выстраивается на причале в боевой порядок и приглашает гостей к берегу для взимания таможенного сбора. Отдыхающая смена караула должна занять места на пришвартованных кораблях и выдвинуться на одном из них на перехват в случае, если прохожие люди решат пройти мимо, не заплатив пошлину.

Хольд конунга Эгиль Мышелов с хирдманами из отдыхающей смены занял места на румах в готовности стартануть, а Стурла, как начальник караула, встал на настиле причала со своим десятком.

Корабли, а их было несколько, довольно быстро приближались. Теперь их уже можно было рассмотреть. А посмотреть было на что.

К причалу по стрежню реки спешила снекка. Своя, то есть принадлежащая хирду Хельги. А точнее, Магни Стейнссону. За ней летели два драккара. Чужих. Большие драккары, полные воинов.

Хоть снекка молодого хевдинга и была самой быстроходной среди всех в хирде, но гребцов на ней слишком мало, чтобы потягаться в скорости с чужаками. Тех-то полным-полно. Кажется, что аж по двое на каждом весле. Похоже, что вождь чужаков посадил на румы всех, в том числе и отдыхающую смену. И явно не с добрыми намерениями. Очень хочет догнать красивый кораблик Магни и присвоить его себе. И ведь догоняют постепенно. Надо что-то делать!

Судя по вымпелу, сине-бело-зеленому полосатому парусу и кое-каким характерным деталям, опытный и глазастый Эгиль опознал в чужаках ливов. Похоже, что какой-то ливский ярл решил поживиться чужим добром.

— Слабоумный он, что ли⁈ — воскликнул Мышелов. — Неужели никто его не просветил, чья здесь земля?

— Откуда они вообще тут взялись? — недоуменно спросил Стурла.

— Вот возьмем их и спросим! — азартно крикнул Мышелов. — Готовьтесь к драке, хускарлы!

— Хольд! — вскричал Мал опешившему от такой неожиданной картины Стурле. — Дуй в рог! Может конунг с Харальдом услышат тревогу! И остальные наши сюда прибегут!

Стурла зыркнул на дренга, раздающего указания, но спорить и ставить его на место не стал. Вообще-то Мал прав. Тут еще и Эгиль, гораздо более авторитетный хольд, поддакнул.

— Дуй, Стурла! И давай со своими ко мне на корабль! Нас слишком мало. Если не остановим, так хоть связать боем попробуем, пока остальные подтянутся.

— Нету остальных, Мышелов! — подключился к обсуждению еще один хускарл. — С конунгом на рыбалку все ушли, а на берегу тоже почти никого. Остальные по деревням ходят. Дуй, Стурла!

Стурла дунул. Отцепил большой сигнальный рог от пояса, вдохнул глубоко и как дунул со всех сил, громко и протяжно, повторив несколько раз сигнал опасности. Одновременно с этим, его хирдманы уже грузились на снекку к Мышелову, занимая места на румах.

Тем временем, Стейнссон уже пролетел мимо причалов и уверенно шел к Ильменю. Ему бы гребцов побольше — ушел бы играючи. А может и не стал бы хевдинг уходить, а принял бой. Тем более, что ему на помощь от пирса выруливали Стурла с Эгилем. У них десятка два на веслах. Может вместе и справились бы. Или нет. Ведь преследователей Магни на двух драккарах примерно под сотню, судя по торчащими над бортами поблескивающими шлемами. Услышали ли конунг с Харальдом сигнал?

— Продолжай гудеть, хольд! — крикнул Эгиль, вставший у кормила. — Эх, сейчас повеселимся!

Магни Стейнссон был доволен. Он добыл такого крупного медведя, какого и не видал никогда. Отличная шкура с башкой получится! Он повесит ее на стену в главном зале своего длинного дома, здесь в Новом гарде. Дом уже начали строить. Конунг выделил Магни в собственность прекрасную землю. Теперь у него имеется личный одаль, расположенный на берегу хорошей реки, полной рыбы. Земля здесь тоже неплохая. Уж получше, чем на родине, в Оденсе. Там пастбища не имели такой сочной травы, а поля не были столь плодородны. И зверя в лесах достаточно, чтобы прокормить большой хирд.

Да, зверь хорош! Магни в очередной раз посмотрел на медвежью тушу, еле уместившуюся между скамей гребцов. Разделывать сразу ее не стали, только печень вырезали и съели прямо на месте охоты, сырой, да кровь спустили. Хорош зверь! Клыки, почти как у кабана! И когти такие замечательные!

Магни взял его на рогатину, добив четким ударом меча в сердце. Как справился, даже и сам не понял. Матерый медведь, не обманул проныра-староста. Нужно будет обязательно наградить старика. И пригласить на пир в честь удачной охоты.

То, что их преследуют и даже догоняют, Магни понял не сразу. Так был рад удачной охоте, что больше ни о чем не думал. Плохая ошибка, не достойная настоящего воина и вождя. Расслабился хевдинг. Привык, что хирд конунга Хельги — самый грозный в округе и никто не смеет даже косо посмотреть в сторону его хирдманов.

На реке Ольховой движение достаточно оживленное, как-никак главная транспортная артерия в этих землях. Поэтому поначалу никто не обратил внимания на два больших драккара с полосатыми сине-бело-зелеными парусами. Пока они не ускорились и не начали догонять снекку.

Тогда-то к Магни и подошел Торгильс Угрюмый, озабоченно показав рукой на преследовавших их на чужаков.

— Сдается мне, хевдинг, что эти ливы хотят поживиться нашим добром! — проговорил он.

— Ты уверен? — хмыкнул Магни. — Думаешь рискнут?

— Когда у тебя больше сотни хускарлов, то почему бы и не рискнуть? — ответил Торгильс, пожав плечами.

— Больше сотни? — Магни уже не был так спокоен. — Прикажи-ка гребцам ускориться. Проверим!

Гребцы увеличили темп. Через несколько минут стало понятно, что ливы действительно их преследуют. Они тоже увеличили скорость, причем их ярл, или кто там у них главный, посадил всех на скамьи, вознамерившись догнать снекку как можно скорее.

— Наверное, ему известно про Новый гард, и он хочет успеть остановить нас до него! — вскричал Магни. — Все на весла! Мы должны дойти раньше!

Быстроходная снекка пулей полетела по темному Волхову.

— Поднажмите, хускарлы! — подбодрил хирдманов юный хевдинг. — Хотелось бы поужинать сегодня дома, а не в Вальхалле!

И они поднажали. Но по пять десятков гребцов на каждом драккаре — это, действительно, очень много. Медленно, но верно, ливы догоняли их.

Вот и причалы показались со свежими строениями на берегу. Снекку Магни заметили и, кажется, поняли, что не все в порядке. У причалов началась суета, забегали караульные и через некоторое время Магни услышал сигнал рога, трубящий «Опасность!».

Это был рог его ближайшего друга и хольда Стурлы.

Когда кораблик Магни почти поравнялся с причалами, хевдинг заметил, что вся караульная смена грузится на снекку. Других кораблей видно не было. И больше никого на берегу! Где же конунг? Неужели ушел? Это значит, что к берегу идти нельзя. Если ливы высадятся на берегу, гарду конец. Сожгут. Надо грести в озеро. Возможно, что конунг с остальными хирдманами там. Что-то они говорили про рыбалку…

Хевдинг заметил, что снекка со Стурлой и Эгилем наконец отчалила и устремилась за ними. А сам Магни уже выходил на озерный простор.

Враги настигали. Но здесь, на водном просторе Ильменя, хотя бы имелась возможность для маневра. Магни сообразил, что Стурла с Эгилем спешат им на помощь, чтобы успеть оттянуть на себя второй драккар ливов. И еще они продолжали подавать сигнал опасности — изо всех сил со снекки ревел рог Стурлы. Это значит, что они зовут конунга, и тот где-то рядом. Магни вгляделся в водную гладь, но не увидел парусов. Ну да, впрочем, ветра почти не было, поэтому конунг мог и без паруса, чисто на веслах, уйти.

Хоть какой шанс. С командами двумя драккаров, целой сотней с лишним ливов, экипажу Магни, состоящему всего из двух десятков, не справится при всем желании. Правда, и со Стурлой победа им вряд ли светит. Половина хирдманов его десятка — неопытные юнцы, и Магни это прекрасно понимал. Но сдаваться никто не собирался. Ливы еще пожалеют. Они не знают, с кем решили связаться. Не зря конунг дал Магни прозвище — Отважный.

— Вот уж нет, обойдетесь! — азартно вскричал Магни. — Сегодня вечером мы будем пировать!

Двусмысленно сказал, но все его поняли. А для тех, кто не понял, хевдинг добавил:

— И мне еще жениться надо! А для этого серебро нужно! Добудем сегодня немного серебра, ребята!

Ребята дружно заревели, а Торгильс Угрюмый добавил:

— И золота! Побольше золота! Да и драккары новые нам не помешают!

— Да! — громогласно поддержали парни.

Вот уже пролетела мимо причалов снекка Магни. И оба преследователя тоже на всех веслах прошли. А Стурла с Эгилем только отчалили от берега. Не успевают перехватить, однозначно. Бронзовое било, в которое колотил один из хускарлов по команде кормчего Эгиля, задало бешеный ритм, но это помогало мало. Что ж, будут догонять.

А Магни выскочил уже в озеро, на широкий водный простор.

С драккаров заметили, что от причала за ними рванул еще один кораблик, и дружно заревели, не сбросив, однако, скорости. Видать, обрадовались, что дополнительная добыча сама в руки плывет.

Хевдинг Магни, стоя у рулевого весла, прекрасно видел, что враг догоняет их, но поделать ничего не мог. Тогда он приказал половине хирдманов оставить весла и готовиться к бою — надевать брони и доставать оружие. Когда эти воины изготовились, они сменили остальных гребцов, предоставляя им время также облачиться в доспехи.

Полетели первые стрелы. Драккары немного разошлись в стороны, встав на параллельный курс, чтобы взять снекку Магни в клещи и атаковать сразу с двух бортов.

Когда от преследователей оставалось каких-то двадцать локтей, Магни скомандовал резко опустить весла левого борта в воду. Снекка круто повернула, рискованно подставляя борт под вражеский драккар, но столкновения удалось избежать. Кормчий на драккаре в последний момент разгадал маневр и сделал то же самое. Ломая друг другу весла, корабли сошлись бортами. А вот на втором драккаре сообразить не успели и пролетели мимо. Клещи не удались. Однако, снекка Магни с вражеским кораблем уже сцепилась намертво — противники забросили кошки. Начался бой.

Второй драккар не успел развернуться, как его догнала снекка Стурлы. И эти два корабля тоже сошлись бортами.

Эгиль швырнул копье, пригвоздив к борту какого-то крикливого лива из старших, и сам прыгнул первым на палубу противника. За ним посыпались остальные хирдманы. Враги не ожидали такой прыти от малочисленной команды, что дало небольшую фору. Сбившись в плотную кучу, прикрытую щитами, хирдманы Стурлы и Эгиля ощетинились копьями в центре вражеской палубы.

Магни пришлось хуже. У него произошло все в точности наоборот — его людей разделили враги, выдавливая к носу и корме.

Конунг заметил, что в истоке Волхова происходит неладное, первым. И сразу скомандовал бросать бредень, уже полный рыбы, который вытаскивать было некогда, и ударить по веслам. Харальд на втором корабле услышал его и проделал то же самое. Обе снекки устремились на помощь своим.

Конунг летел на выручку на всех парах. Точнее, на всех веслах. Благо, количество гребцов позволяло это сделать. Он уже увидел, как сошлись корабли — свои снекки и чужие драккары, и смог отчетливо разглядеть, что началась ожесточенная схватка. Харальд отставал от конунга всего лишь на пару десятков метров. До места схватки примерно километра три, поэтому Хельги рассчитывал прибыть на помощь уже через несколько минут. Удары по бронзовому диску выдавали бешеный ритм, и гребцы выкладывались на полную, стараясь изо всех сил.

Но они все равно безнадежно не успевали. Чужаков на больших драккарах, судя по всему, по полсотни на каждом, это видно хорошо. А на снекках от силы по два десятка хирдманов. Причем одна из снекк принадлежит Магни, у которого в команде, в основном, одна зеленая молодежь. Да и караульная смена, которая вышла на втором юрком кораблике, тоже юниорская — сегодня дежурит хольд Стурла. Хотелось бы надеяться, что с ними успел выйти десяток Эгиля Мышелова, который должен был в это время быть в отдыхающей смене. Хотя бы они — опытные хускарлы. Но что такое десяток в сравнении с сотней воинов⁈ Больше никого из воинов у причалов, как и в строящемся гарде, не было. Ведь все, не занятые вояжами по деревням, викинги ушли с конунгом и Харальдом на рыбалку. Так что, у Магни с Эгилем и Стурлой одна надежда на конунга. Он должен успеть, иначе их гибель неминуема.

— Харальд! — вскричал конунг. — Я беру дальний драккар, а ты идешь на помощь Стейнссону!

— Понял, Хельги! — раздался крик в ответ. — Сейчас повеселимся, парни!

Так получилось, что враги зажали Магни к самой корме. Он стоял у рулевого весла, поэтому, когда на снекку полезли ливы-головорезы, переместиться никуда не успел. Перед ним бились еще два ряда по три хирдмана в каждом. Магни же осталось только пытаться продырявить врагов копьем через головы соратников. Что он успешно и делал, ранив двоих и кольнув в горло третьего, пока какой-то ловкий противник не подставил щит, в котором копье юного хевдинга и застряло. Мощный лив дернул щит на себя, и более легкому Магни пришлось выпустить древко. И что теперь делать? Из оружия остались только меч и скрамасакс, которыми через головы не повоюешь, не достать. Хевдинг растерянно огляделся по сторонам. Так вот же выход! Налуч с луком стоит, прислоненный к борту. А рядом колчан, полный стрел. Стрелы, правда, не бронебойные, а охотничьи, ведь Магни ходил на медведя, но это не страшно. Главное, попасть по месту. А это Магни умеет, хузары поднатаскали молодежную команду уже очень неплохо. И ежедневными тренировками хевдинг не пренебрегал, как и не разрешал филонить своим бойцам. Хевдинг схватил лук и выбрал несколько стрел. А глаза уже выискивали первую цель. Резкий щелчок тетивы, и широкий охотничий наконечник-срез вспарывает чью-то мясистую шею. Раненый пытается зажать рану ладонью, выпучив от ужаса глаза, и выпадает из строя, который давит на хирдманов Магни. Следующий. Теперь цель — рыжий веснушчатый лив с оскаленным щербатым ртом. В этот рот и прилетает стрела. Минус два. Третьему стрела вошла прямо в глаз, который не спас шлем с очками. Аккурат в смотровое отверстие и вошел срез. Строй врагов дрогнул. Этим тут же воспользовались хирдманы, усилив свой натиск с удвоенной яростью. Магни продолжил стрелять, посылая смертоносные подарки один за другим.

Эгиль со Стурлой изначально получили более выигрышную позицию, первыми перебравшись на вражеских драккар и атаковав ливов. Те, вначале, даже немного опешили от такой наглости отряда, вдвое меньшего, чем их команда. Однако, оправились они довольно быстро, и тут же ринулись рубить отчаянных хирдманов конунга.

Мышелов избрал необычную тактику. Так как находились они в центре корабля, у мачты, хольд приказал части бойцов прикрывать им спины, а сам со Стурлой и несколькими хускарлами решил прорубиться к корме. Там, судя по раздающимся командам, находились сейчас ливский ярл вместе с кормчим, вторым человеком на корабле после ярла. Если их порубить, то это, возможно, внесет сумятицу в ряды существенно превосходящего по численности противника.

Ливы, тем временем, перешли в наступление и отчаянно давили команды обеих снекк. Попытка прорыва людей Магни захлебнулась, и они были вынуждены отступить обратно к корме. На носу, похоже, обстановка складывалась еще хуже. Там, кажется, почти всех уже порубили, потому как количество наступающих на группу хевдинга увеличилось. А может, это Магни показалось, и ливов стало больше от того, что остававшиеся на драккаре вступили в бой.

Эгилю со Стурлой, сражавшихся плечом к плечу, удалось пробиться к корме драккара. К великому сожалению, рядом не оказалось больше никого из своих. Либо погибли все, либо оттеснены врагами — разбираться было некогда.

На корме действительно находился ливский ярл и его кормчий, здоровенные такие детины в богатых кольчугах, увешанные золотыми украшениями — цепями с амулетами и витыми браслетами. Судя по тому, как они держались и какое оружие имели, воинами они были отменными, и драгоценности их отнюдь не куплены, а взяты в боях в качестве трофеев. С ними-то, лицом к лицу, и столкнулись два хольда.

Против таких громил даже умудренному опытом многих схваток Эгилю, наверное, не выстоять, не говоря уже о юном Стурле. Что ж, придется погибать с честью!

Не сговариваясь, хольды распределили между собой соперников — Эгиль взял на себя ливского ярла, а Стурле достался кормчий.

По тому, как посмотрели друг на друга Эгиль и ярл, по тому, как нанесли первые удары, сразу стало понятно, что это бойцы высшей квалификации. Мечи в их руках замелькали, как стрекозиные крылья. Они умело парировали взаимные выпады, не подставляя, однако, щиты так, чтобы их возможно было изрубить на куски. Отбивали скользящими, либо ловко подставляли умбоны, отчего звон перекрывал периодически даже шум битвы.

Соперник Стурлы, немолодой уже лив с седой бородой и длинными седыми же патлами, выбивающимися из-под бармицы, закрепленной понизу закрытого очкового шлема, основным оружием имел меч, но также был вооружен и коротким копьем, которое удерживал той же рукой, что и щит. Орудовал он всем этим очень умело, чередуя рубящие клинком с короткими уколами копьем. Правда, в это время он был вынужден открыться, поворачивая щит ребром к Стурле. Этим юный хольд и решил попытаться воспользоваться.

Ростом и длиной рук юноша не уступал взрослому воину, ведь он был настоящим викингом, потомственным хускарлом и вырос и возмужал рано. Все последние месяцы его жизни занимали каждодневные тренировки с лучшими хирдманами конунга. Он даже несколько раз удостаивался чести сойтись в учебном поединке с самим Хельги Скогаттом. А с Харальдом Вигге так и вообще почти каждый день бился на учебных мечах. А это были самые лучшие воины хирда, выдающиеся мастера меча. Так что школа у Стурлы была высшей категории, как и учителя. Теперь предстояло выяснить, достоин ли Стурла своих старших товарищей.

Эгиль достал ярла первым, вспоров самым кончиком клинка правый рукав кольчуги. Совсем немного, всего лишь несколько колец разбил, но до плоти достал — показалась кровь. Ярл только усмехнулся, мельком глянув на рану. Кажется, он не счел ее достаточной внимания, и продолжил яростные выпады. Хольду сначала подумалось, что рана ослабит противника, но он ошибся. Внешне не изменилось ничего. Наоборот, ярл стал нападать более нагло и напористо. А вот Эгиль начал выдыхаться. Такой темп выдержать очень сложно, тем более махая в это время двухкилограммовой железякой почти в метр длиной и пятикилограммовой деревяхой, окованной металлом и обклеенной толстой кожей.

Стурла сделал обманное движение, как учили, обозначив, что ударит сейчас в голову. В последний момент он изменил траекторию движения клинка и увел его вниз. Ударил по бедру, чуть ниже довольно длинной юбки кольчуги, и дернул клинок на себя, разрезая плоть еще больше. В тот же момент кормчий, хоть и пропустивший удар, умудрился двинуть краем щита в голову Стурле. Рефлекторно хольд пригнулся, подставляя под удар шлем. Помогло это мало. Попадание в голову стопроцентное. В глазах потемнело, заложило уши и Стурла поплыл.

Он уже не видел, как вражеский кормчий с ужасом смотрит на широкую рану на своем бедре, из которой мощными толчками выплескивается яркая кровь, как он медленно оседает на палубу, потом падает навзничь, а под ним быстро расползается алая лужа.

Ноги Стурлы подогнулись, и хольд упал лицом на палубу. Он почувствовал под щекой что-то мокрое, теплое и липкое, но не предал этому значения. Сознание покинуло его.

В какой-то момент Эгиль на мгновение отвлекся, услыхав особо яростный вопль многих глоток откуда-то сзади, и ярл тут же воспользовался появившимся шансом. Он сделал резкий выпад, выбросив щит вперед, врезался им в щит хольда и двинул мечом, пытаясь перерезать горло Эгилю. Лишь чудом хольд уклонился от смертельного удара, и лезвие только рассекло ремешок под подбородком, крепивший шлем. Ярл аж зарычал от досады и отпрыгнул назад. Еще несколько ударов пришлись друг другу по щитам, а потом ярлу снова удалось пробить защиту Эгиля, и он рубанул по голове. Шлем спас хольда, но от удара свалился с головы и покатился по настилу палубы. Ремешок-то порван. Ярл радостно заорал. Теперь-то победа будет точно за ним, это только дело времени. Боец без шлема сильно уязвим. Ему придется считаться с этим и дополнительно отвлекаться, прикрывая голову.

Ярл усилил натиск и удачно отсек значительную часть щита Эгиля. Хольд отбросил бесполезный кусок изрубленного дерева и приготовился принять смерть. Однако, в последний момент, когда ярл замахнулся, чтобы снести уже голову хольду, откуда-то прогудело копье и пригвоздило грозного лива в кормовым доскам, пронзив его грудь насквозь.

— Мышелов, ты как, целый? — услышал он голос взявшегося непонятно откуда конунга Хельги.

Хольд медленно обернулся. Конунг стоял рядом и озабоченно смотрел на него. Палуба вражеского драккара позади конунга была заполнена братьями-хирдманами. Врагов уже не было. Тогда Эгиль устало улыбнулся.

— Я цел, конунг! — но тут же хольд спохватился и повернулся влево, туда, где должен был биться Стурла.

— А вот парню, кажется, не повезло… — устало вздохнул хольд и мешком осел на доски обшивки. Силы покинули его.

Конунг одним прыжком достиг лежавшего лицом вниз парня и перевернул его. Сердце Хельги сжалось от бессильной злобы. Не успел!

Но тут Стурла глубоко вдохнул и заморгал глазами.

— Конунг, — проговорил он тихим голосом. — Где я? Уже в Вальхалле?

— С чего бы это? — выдохнул Хельги. — Я что, похож на Одина?

Стурла упал в лужу крови, которая натекла из раны кормчего. Выглядел он так, как будто бы весь извалялся в крови.

— Сейчас тебя умоют, парень. Ты выглядишь неважно! Но ты молодец, герой! Посмотри, какого кабана ты завалил!

Стурла приподнялся на локте и повернул голову туда, куда указывал конунг. Он увидел тело кормчего, с которым дрался.

— Это что, я его убил? — неуверенно спросил хольд.

— Ну не я же! — засмеялся конунг. — Я только Эгилю успел помочь!

Однако, лицо конунга в миг изменилось, когда он о чем-то вспомнил. Он поднялся на ноги и стал вглядываться куда-то вдаль.

— Харальд! — громогласно заорал Хельги. — Ну что там? Жив?

— Жив! — раздалось в ответ.

Дренг Мал, сын Бермяты Полудана, так и остался в молодежном отряде хевдинга Магни. Его отец и Ратибор Белый Кречет были не против. Пускай парень набирается опыта под крылом конунга Хельги. Тем более, что в команду Магни он вписался очень органично. Такой же юный, но уже сильный, ловкий и умелый. Настоящий будущий воин. Пока что дренг, но это дело наживное. Мал, как был уверен его новый командир Магни, себя обязательно покажет. И скоро станет полноценным хускарлом.

Мал-то первым и заметил этим утром, дежуря на причале, что на реке творится неладное. И сообразил, разглядев количество шлемов на драккарах, что самим им с таким врагом не справится. Поэтому и крикнул своему хольду Стурле по прозвищу Последняя Стрела, чтобы тот подал сигнал «Опасность!» и «Все ко мне!».

Стурла был хорошим командиром, справедливым. И учил грамотно. Да только он сам совсем недавно из дренгов, и опыта ему не хватало. И как друг Стурла также отличный парень. Правда, иногда подтормаживал. Говорили, что когда-то он даже имел обидное прозвище — Улитка. Но попробовал бы кто-то назвать его так вслух! Сразу в лицо получил бы. Да никто и не называл. Теперь ведь у него другое, самое что ни на есть героическое прозвище! Но Мал понял, что сейчас надо подсказать хольду, что делать, потому что лицо его выражало полное недоумение. Тут уж не до субординации.

Мал и закричал:

— Гуди в рог, хольд! Подавай сигнал нашим!

Стурла загудел, как лось, призывающий самку в брачный период.

А потом все, по приказу еще одного хольда Эгиля Мышелова, старшего хускарла, умудренного опытом, оказались на снекке и ринулись догонять Магни и вражеские корабли, чтобы хоть как-то помочь своим до прихода основных сил — хирдманов конунга.

Мал тоже вертел веслом изо всех сил, а потом, когда их корабль сошелся бортом с одним из драккаров, в общем строю перепрыгнул на чужую палубу. Ему пришлось прикрывать обоих хольдов и нескольких хускарлов, решивших продвигаться к корме. Мал умело, как учили в дружине Ратибора, защищался большим круглым щитом с нарисованными на нем рунами «тейваз» и «турисаз», и успешно орудовал копьем.

В какой-то момент враги особенно яростно набросились на хирдманов конунга. Один из них, очень высокой и длиннорукий лив, подставил щит и Мал вонзил в него свое копье. Выдернуть его он не сумел — наконечник увяз в дереве слишком глубоко. Длиннорукий крутнул щит и Мал выпустил древко. Не удержал.

Оставшись без дистанционного оружия, Мал не растерялся. При нем находился его верный лук и тул с приличным запасом стрел. Дренг протиснулся вдоль борта, за спины своих соратников, встал на скамью и, вытащив лук из налуча, быстро накинул тетиву. Поверх голов хирдманов, успешно прикрывающихся щитами, открывался отличный вид на всю палубу драккара. Все враги оказались как на ладони. Целей сколько угодно, выбирай не хочу! Мал и выбрал. Того самого длиннорукого, лишившего его копья. Бронебойный наконечник в форме шильца вспорол бармицу, прикрывающую шею, и вошел ливу в гортань. Длинный захрипел, схватившись за горло, закашлял кровью и повалился на доски настила.

Следующим оказался ловкий коренастый лив в отличной кольчуге, посеребренной от ржавчины, ярко сверкавшей на солнце. На его голове сидел простой круглый шлем, из-под которого торчал кожаный подшлемник. Лицо и подбородок коренастого почти полностью покрывали жесткие черные волосы, средней длины. Не борода, а звериная шерсть какая-то. Чистыми от растительности оставались только мясистый красный нос и маленькие злобные глазки. В них-то и прицелился Мал. Зверюга в последний момент как будто почуял опасность, и приподнял щит, закрывшись от стрелы. Но дренг тоже был не лыком шит. Вторая стрела, которую он держал левой рукой, отправилась в полет сразу же за первой. И достигла цели! Получилось так, что удар в верхний край щита первой стрелой немного сдвинул защиту. Лив опустил щит на какой-то дюйм, и второй подарок оказался смертельным — наконечник вошел четко в лоб, под срез шлема.

Дальше Мал бил не останавливаясь, пока не опустел тул. И враги дрогнули! Сначала на один шаг отступили, потом еще и еще. И вот уже хирдманы давят оставшихся в живых к мачте.

Но количество их все же превышало число братьев по оружию Мала. Ливы, почувствовав опасность, умудрились перегруппироваться. В бой вступили свежие силы, подошедшие с носа драккара и заменившие в строю уставших бойцов. И соратникам пришлось не сладко. Пали сразу трое хирдманов, и линия щитов была прорвана. Еще немного, и настанет конец!

И тут Мал краем глаза заметил, что к свободному борту драккара подлетела снекка, мастерски затормозив и намертво сцепившись крюками с ливским кораблем. Это был конунг Хельги.

И вот он сам, широко размахнувшись, швырнул копье прямо в Мала! Дренг зажмурил от ужаса глаза и вжал голову в плечи. Через мгновение копье прогудело над дренгом. Парень открыл глаза и обернулся. Копье конунга пронзило грудь богато разодетого чужака, замахивающегося на простоволосого, без шлема, хольда Эгиля. Чужак рухнул на палубу.

А в это время хирдманы конунга уже заполонили вражеский драккар и добивали оставшихся в живых ливов. Конунг оказался рядом с Малом. Он что-то крикнул Эгилю, Мал не понял, что именно. Потом в два прыжка достиг кормы и перевернул кого-то, лежавшего на палубе, полностью измазанного в крови. Это был Стурла. Но, кажется, живой — Мал увидел, как хольд открыл глаза и проговорил какую-то фразу.

Конунг облегченно выдохнул, затем резко встал и вдруг громогласно заорал, глядя в даль:

— Харальд! Ну что там? Жив?

— Жив! — раздалось в ответ издалека.

Мал улыбнулся и повалился без сил на скамью. Он прошел битву с честью.

Через головы своих хускарлов и врагов-ливов Магни увидел, как смяли его бойцов во главе с Торгильсом, выдавили их к носу снекки. Несколько упали практически сразу. А потом хевдингу стало некогда следить за боем. Он начал стрелять из лука, успешно прорезая строй ливов своими подарками. Пусть стрелы и охотничьи, и вряд ли пробьют доспехи, в которые было облачено большинство врагов, но стрелять-то он умеет отменно. Поэтому с Магни с легкостью находил незащищенные участки тела противников и сразу же посылал туда смерть. По коже и ткани срезы работали, как нож с маслом. Вспарывали мясистые шеи, волосатые рожи и мускулистые ляжки только в путь.

Но стрелы кончились, и хевдинг выхватил из ножен свой клинок. Сражавшиеся рядом хирдманы, молодой фриз Эйтель и варяжонок Щипок, пали от ран. Насмерть или нет, Магни не знал. Некогда. Сам еле-еле отбиваться успевает, прижавшись к кормовому веслу. Вот в его щит вонзились сразу три копья, и щит отяжелел так, что удерживать его дальше стало невозможно. Пришлось бросить. Магни выхватил второй меч. Он и так умел, биться двумя руками его конунг с Харальдом учили. Один он на ногах остался у кормы, никого из своих больше рядом нет.

Магни с тоской глянул в небо и мысленно призвал Одина с Тором на помощь. И тут же у правого борта возникла снекка, с которой с диким ревом начали прыгать разъяренные хирдманы. Ярл Харальд оказался рядом с Магни, лихим махом срубив голову одному из противников, наседавших на хевдинга. И второго зарубил, отделив тому сначала руку по локоть, а потом распоров грудь.

— Харальд! — послышался голос конунга откуда-то издали. — Ну что там? Жив?

— Жив! — заорал ярл в ответ.

И широко улыбнулся хевдингу, заключив того в объятия.

— Все, парень! Мы победили!

Бой с ливами на Ильмене дался нелегко. Погибли почти два десятка хирдманов. Все остальные получили ранения разной степени тяжести. Неизвестно, останется ли в строю Торгильс Угрюмый, выживут ли Эйтель, Щипок, Ольбрид, Братила и Хайнар. Одна надежда, что организмы молодые и сильные, должны справиться. Помощь им оказали максимальную, какую могли оказать в этом времени, и лучший уход обеспечили.

Зато ливов положили аж шесть десятков. И сорок три в плен взяли. Некоторых даже непокоцанных. Которые сами сообразили сдаться, когда конунг с ярлом на выручку пришли.

На допросах выяснилось, что ливский ярл Хрут (вот уж действительно, баран!), возвращаясь из неудачного вика куда-то по ладожским берегам (реально, баран!) утопил два своих кнорра и снекку вместе с добычей и чуть ли не половиной хирда, попав в шторм на озере Нево. Чтобы хоть как-то восполнить материальные потери и вернуть уважение своих хирдманов, Хрут решил захватить случайно повстречавшийся корабль Магни Стейнссона, польстившись на красоту снекки и малочисленность ее экипажа. И погнался за ними. Что было дальше — известно. Допрос закончился.

Пленники предложили получить за себя выкуп. Родственники, мол, привезут. Назначьте разумную сумму и разойдемся, как в море корабли. Так заведено.

Конунг хищно улыбнулся и покачал головой.

— Готовьтесь к тризне по-варяжски! — приказал он своим хирдманам. — Почтим память наших братьев!

Пленники напряглись. Что это еще за тризна? Им объяснили. Некоторые начали громко возмущаться и орать, что Один не одобрит такого отношения к ним.

— Один? — спросил Хельги. — А причем здесь Один? Вы на варяжской земле. Да и все равно Одину, как вы умрете. Я мог бы отрубить вам большие пальцы на руках, чтобы в Вальхалле вы прислуживали настоящим героям за столом. Но я справедлив, и дам вам шанс умереть, как воинам — в битве! Кто не согласен — прошу выйти вперед и вытянуть пальцы. Дайте мне топор!

Харальд, ухмыляясь, протянул конунгу небольшую секирку.

Желающих не нашлось. Пленники заткнулись и угрюмо смотрели в землю.

— Вечером! — бросил Хельги, развернулся и пошел осматривать трофейные драккары.

В поединках на тризне по-варяжски приняли участие все старшие, включая конунга и ярла Харальда. Хольды и лучшие хирдманы выходили по очереди и бились. Хевдинг Магни лично зарубил троих ливов в честном бою, отомстив за своих хускарлов. Эгиль Мышелов также победил троих. Хельги и Харальд бились сразу вдвоем, в четыре клинка, с десятком пленников одновременно.

Для похорон пожертвовали одну из снекк. Ту самую, на которой бились Стурла и Эгиль. На нее сложили павших героев. В ноги им покидали убитых на тризне пленников. Они будут сопровождать хирдманов в последний путь. Снекку подожгли и отправили в последнее плавание по великому озеру Ильмень.

А потом был пир. Главным блюдом на этом пиру был медведь, которого Магни пожертвовал в память о героях.

Во время пиршества конунг наградил всех отличившихся хирдманов, а хевдинг Магни объявил дренга Мала хускарлом. В общем, проводили погибших достойно, а победителей поощрили, как положено. Ну, и напились знатно, как же без этого…