Всю зиму хирд конунга занимался заготовкой продовольствия для предстоящего похода на Пальтескью. Добывали мясо, которое потом вялили, сушили, коптили и солили. Скупали зерно у заезжих купцов.

Хирдманы день и ночь тренировались, оттачивая воинское мастерство. Для этих целей и в Альдейгье, и в Новгороде, были построены целые тренировочные городки, со стенами, башнями, воротами и валами. Именно тренировки по взятию стен занимали больше всего времени, ведь предстояло захватить серьезно укрепленный город.

Все раненые в бою с ливами выжили. Магни назначил Торгильса Угрюмого своим хольдом, набрав еще полтора десятка хирдманов из разных пришлых викингов, желавших послужить удачливому вождю. Хускарлы Эйтель, Щипок, Ольбрид, Братила и Хайнар тоже поправились и тренировались со всеми в общем строю. Стурла еще более заматерел, подрос и расширился в плечах, ничем почти не уступая всем старшим хускарлам.

Новый гард, или Новгород, как его все чаще теперь называли и свои, и чужие, практически отстроился, грозно возвышаясь над Волховом хорошо укрепленным детинцем, и широко раскинулся пригородами.

Параллельно с этим, готовили и транспорт для похода. Целых две артели мастеров сколачивали телеги для обоза и занимались изготовлением запасных колес, а еще одна артель умельцев мастерила конскую упряжь.

Корабли тоже проходили тщательный профилактический осмотр. Все необходимое ремонтировалось или заменялось на новое. Не только ведь по суше пойдет войско. Чуть ли не половина хирдманов отправится в поход на кораблях, чтобы напасть и заблокировать Драгомира с воды, перекрыв врагу все пути отхода.

По донесениям Ратибора, по-прежнему передаваемым через купца Крива голубиной почтой, князь Драгомир тоже не сидел на месте, усилив свою дружину еще несколькими сотнями викингов. Его воевода-ярл Ингвар как-то сумел договориться с некоторыми свободными скандинавскими морскими ярлами. Кроме того, Драгомир обновил обветшавшие участки оборонительных сооружений, укрепив стены и углубив ров, и поставил новые ворота детинца с подъемным мостом. Его шпионы тоже работали неплохо, так что о приготовлениях конунга Хельги к походу Драгомиру было известно.

Княжна Ингигерда давно переехала из Альдейгьи в Новгород. Так же поступила и Грета, когда узнала, что ярл Сигурд вместе с хирдом уходит к новым местам. Князь Гостомысл со своими воеводами и боярами вздохнул с облегчением. Все-таки тысячное войско нурманнов под боком сильно напрягало молодого ладожского правителя, даже несмотря на его теплые дружеские отношения с конунгом Хельги. Кстати, Гостомысл подобрал себе невесту, какую-то княжескую дочку из южных земель.

Конунг предложил сыграть совместные свадьбы после полоцкого похода, и Гостомысл, Сигурд и Магни согласились. Может быть, к тому времени еще кто-нибудь из ближников решит создать семью и присоединиться к празднествам, так веселее же будет.

Никаких значимых происшествий или приключений за зиму не произошло. Все было спокойно и безмятежно. Но все хорошее, как и отдых, когда-то заканчивается, и наступает время действий. Вот и пришла весна. Пора было заканчивать с приготовлениями и выступать в поход против князя Драгомира. Настало, наконец, время вернуть Полоцк княжне Ингигерде.

Промежуточной точкой сбора для конунгова войска была назначена деревенька соратника и друга Ратибора Белого Кречета — Бермяты Полудана. Она находилась в паре дней речного пути от Пальтескьи и располагалась очень удачно — поблизости не имелось других поселений. Достаточно глухое место, чтобы незаметно собрать много народу в одной точке и не быть обнаруженными теми, кому знать о приближающемся войске совсем необязательно. Часть викингов с обозом пришла сюда по земле, а конунг привел весь свой флот по реке.

Хельги вместе с княжной Ингигердой сошли с драккара и поднявшись по крутому склону, вошли в деревню. Встречать их вышел сам хозяин Бермята. Он поклонился прибывшим в пояс и сказал:

— Княгиня Ингигерда! Конунг Хельги! Приветствую вас в моем селении! Будьте гостями мне!

Молодая женщина, по всей видимости жена одного из сыновей Бермяты, протянула ему большую серебряную ендову, наполненную какой-то жидкостью. Это оказался душистый хмельной мед. Бермята с очередным поклоном протянул емкость сначала княгине.

— Испейте, княжна и конунг, не побрезгуйте! Сам дикий мед собирал и медовуху эту готовил!

Ингигерда и Хельги отхлебнули вкусного напитка с удовольствием. После конунг передал ендову Харальду, а тот дальше — Сигурду.

— Ратибор уже прибыл? — спросил конунг у хозяина.

— Пока нет, ждем скоро. Голубя, с письмом от него, я получил вчера, так что должен Ратибор завтра здесь быть! — сообщил Бермята в ответ. — Прошу в дом, размещу вас пока что. Умойтесь с дороги. А позже пировать будем!

Бермята проводил дорогих гостей в длинный дом и лично показал все. Рядом дымилась уже затопленная банька. Потом Бермята отвел Хельги в сторонку, чтобы сказать что-то тайное.

— Есть у меня один подарочек для тебя, конунг! Ратибор передал, — усмехнулся Полудан. — После бани покажу.

Естественно, деревня вместить всю тысячную армию не могла, поэтому лагерь разбили рядом, заняв несколько разработанных и очищенных от леса полей, отдыхающих от посевов. Стоять предстояло несколько дней, поэтому поставили палатки и шатры, организовали отхожие места и места коллективного приема пищи. Про часовых и дозоры тоже не забыли. Часовые располагались по периметру лагеря и сменялись каждые шесть часов. Дозоры же выдвинулись в близлежащие леса, где, замаскировавшись, бдили на всех тропах и дорогах, отслеживая любые передвижения путников. Всех проходящих мимо было приказывать просто задерживать и препровождать в деревню для вынужденного отдыха. Их отпустят только после того, как конунг уйдет, через пару дней.

Отмывшись от дорожной пыли, конунг и его ярлы отправились с Бермятой к отдаленно стоящему домишке без окон. У двери скучали двое парней бравого вида при оружии. Явно сторожили кого-то или чего-то.

— Смотри, конунг, кого тебе Белый Кречет прислал!

Бермята отворил дверь, и парни вывели из избушки человека в простых портах и рубахе из некрашеной шерсти. Мужчина среднего роста имел крепкое телосложение, волосы его были цвета воронова крыла, лицо незапоминающееся, с черными пронзительными глазами.

— Это тот, кто хотел убить тебя и княжну, конунг. Ромей по имени Афанасий.

Хельги пристально рассматривал ромея минут пять, не произнося ни слова. Ромей не выдержал взгляда и опустил глаза в землю. Наконец, конунг произнес:

— Я хочу поговорить с ним.

— Он твой, — пожал плечами Бермята. — Я свое дело выполнил, сохранил его для тебя.

— Принесите мне кресло и оставьте нас вдвоем! — приказал Хельги.

Когда приказ был выполнен, конунг уселся в кресло и произнес, глядя на ромея:

— Я могу сделать с тобой все, что захочу. Ты мой.

— Делай, — безразлично ответил ромей. — Мне все равно. Хоть режь, хоть пытай.

— Легко умереть я тебе не дам, не надейся!

— Я уже давно ни на что не надеюсь…

— Правильно. Ты уже мертвец. Ответь мне на один вопрос. Зачем покушался на меня и княжну?

— Я должен был отомстить за боярина Пожегу… — все такое же безразличие так и сквозило во взгляде Афанасия.

— Для чего? Кто тебе был Пожега?

— Он спас меня от смерти. Я был обязан ему всем. Я был рабом и меня собирались принести в жертву каким-то вашим нурманнским богам, а боярин выкупил меня и приблизил!

«О, хоть какие-то эмоции проявились!» — подумал Хельги. — «А вообще интересный персонаж, этот ромей. Настолько преданный, что готов умереть. А если попробовать его перевербовать?»

— А зачем стал служить Драгомиру? — конунг продолжил разговор. — Он тебя тоже от чего-то спас?

— Я ему не служил! — с вызовом ответил ромей. — Я работал на него за деньги! Я много чего умею и могу быть полезен любому правителю!

— Ты трэль, ты раб, ты ничто! — обломал ромея Хельги.

— Теперь да… — согласился Афанасий и снова поник.

— Ты хочешь жить, Афанасий? — спросил тогда конунг.

— Жить хотят все! — уже с интересом посмотрел в глаза Хельги ромей.

— Это смотря как жить, — возразил конунг. — Можно жить свободным человеком, богатым, верным своему господину. А можно жить слепым и немым трэлем в свинарнике. Каждый сам делает свой выбор!

— Зачем ты это мне все говоришь? — осторожно спросил ромей. Кажется, в его глазах появилась надежда.

— Ты умеешь быть верным, и мне это нравится. Но готов ли ты, уже мертвец, восстать из мертвых и начать новую жизнь?

— Ты предлагаешь мне служить тебе? — недоверчиво спросил Афанасий.

Конунг посмотрел ему прямо в глаза. На этот раз ромей взгляда не отвел, стоял прямо.

— Я могу дать тебе новую жизнь, — наконец произнес Хельги. — Готов ли ты быть верным мне?

— Я буду верен тебе, господин! — выдохнул ромей. — Я умею быть верным!

Афанасий упал на колени, опустил голову и протянул конунгу свои руки.

— Прими, господин, мою клятву до самой смерти служить тебе!

Конунг взял его руки в свои и сжал их.

— Я тебе верю и принимаю клятву! Встань! Теперь ты свободный человек. Мой человек. Помни об этом всегда!

Они вышли из избушки.

— Ярл! — обратился Хельги к Харальду. — Отведи Афанасия к Иво Соколу. Пусть выдаст ему приличную одежду и нож с оружием. Отныне Афанасий — мой человек!

Ярл усмехнулся, хлопнул ромея по плечу и сказал ему:

— Я знал, что этим кончится! Конунг у нас умеет выбирать нужных и полезных людей! Ты, как я вижу, из таких! Пошли, выберем тебе клинок по руке. Умеешь с мечом-то?

— Не хуже тебя, ярл! Меня учили лучшие мастера Константинополя! — улыбнулся в ответ Афанасий. — Я слыхал, что ты можешь биться сразу двумя клинками. Почту за честь провести с тобой учебный поединок!

— Ха! А он мне нравится, конунг! — заржал Харальд. — А когда пир начнется? Пива охота…

— Скоро, ярл! Бермята уже накрывает столы! — ответил конунг и тоже расхохотался.

Кажется, он сделал сегодня очень выгодное приобретение, что не могло не радовать.