Проводником взяли одного из выживших дружинников Совы. Конунг даже пообещал ему жизнь и свободу. Толковый паренек, и бился хорошо. Только не повезло ему — обухом топора прилетело, и паренек вырубился. Хотя, это с какой стороны посмотреть. Скорее, наоборот, повезло чудину — жив остался. Сотрудничать он согласился сразу после разговора с Хельги. Родичей здесь у парня не было, поэтому мстить не за кого, родной крови между ним и хирдманами Хельги не стояло.

Звали этого чудина Вало, что в переводе означало Огонек. Он и впрямь был, как огонек — такой же рыжий, веснушчатый и шустрый.

Конунг решил ограничиться тремя десятками хускарлов, оставив всех раненых, а их было двенадцать, с Иво Соколом. И здоровых хирдманов еще семеро с кормчим в захваченном городке должны были дожидаться подмоги. Потом они уйдут с пленниками до строящегося Новгорода, а оттуда по Волхову до Альдейгьи, как и велел конунг.

К торговому посту, отстроенному чудинами, подошли ночью. Остановились в лесу неподалеку. Конунг приказал всем отдыхать, выставив часовых, а сам с ярлом Харальдом и хольдом Эгилем Мышеловом отправился на разведку. Брони одевать не стали, да и из оружия только по одному мечу взяли, да топорики заткнули за пояс. Не воевать идут, а только присмотреться.

Крадучись вышли из леса и сразу же залегли в траве. Торговый пост отсюда был виден, как на ладони. Полная луна давала достаточно света, чтобы разглядеть все детали.

У четырех длинных причалов, уходящих в озеро, покачивались на волнах несколько корабликов, по очертаниям которых Хельги опознал три драккара и четыре кнорра. Хм, а пленники говорили, что у князька, помимо пенителей морей, всего два пузатых купца. Видать, гости пришли…

Прямо у самого берега стояли три приличных корабельных сарая и еще одно строение размером побольше. Со слов Вало, это была верфь. Тут же и склады для хранения товаров расположились. Чуть дальше от берега возвышались несколько жилых домов, обнесенных крепким частоколом высотой в полтора человеческих роста, то есть примерно метра два с половиной. Перемахнуть такой викингам труда не составит. Больше от зверья препятствие, чтобы скотину домашнюю в ночи не порвали.

Строения для скотины тоже располагались как раз внутри периметра. Так-то она снаружи паслась, а с наступлением темноты живность — козочек, овец и коров — загоняли внутрь. Свиньи, кажется, тоже там были, если судить по звукам, раздающимся из-за частокола, и периодически приносимым легким ветерком запахам. Чуть на отдалении, дальше по берегу, стояли кузница и кожевенная мастерская, тоже не отличавшиеся свежими ароматами.

С размахом построился покойный Исо Полльо, не жалея земли и пиломатериалов. И грамотно так все стоит, что любо-дорого поглядеть.

Над воротами Хельги заметил блеснувший в свете луны шлем часового.

— Сколько их там, на стене? — спросил он своих спутников.

— Троих вижу, — прошептал в ответ Эгиль.

— Нет, четверо, — возразил Харальд, присмотревшись. — Двое над вратами, и еще по одному на стенах слева и справа.

— Значит, еще один на дальней стене, его отсюда не видно, — сделал вывод конунг.

— И сколько-то еще внизу у ворот может быть, — предположил Эгиль.

— Это вряд ли, — с сомнением произнес конунг. — Ночью в гости никто не придет, так что и открывать не нужно. И бояться им тут, в принципе, некого. Они здесь самой грозной силой себя считали…

— До того, пока мы не пришли! — хохотнул Харальд.

— Надо кого-нибудь прихватить для разговора, — конунг почесал голову, стащив с нее мягкую круглую шапочку. — Не нравятся мне эти лишние кнорры у причала…

— Мы сбегаем, Хельги? — тут же предложил ярл.

— Нет, вместе пойдем! И не за частокол, а на кузницу. Там проще кого-нибудь прихватить будет. А не то всполошим часовых или живность в загонах. Если повезет, то кузнеца возьмем или кожемяку. Эти точно все знать должны!

Но получилось даже еще лучше. Трое викингов уже подобрались к дому, в котором, скорее всего, жил сам кузнец, как из ближайшего сарайчика, служившего сеновалом, выпорхнула девица в одной нижней рубахе, и беззвучно юркнула в дом, тихонько скрипнув кожаными петлями двери. Конунг и его друзья опустились в траву, замерев. Через минуту из того же сарая, потягиваясь и зевая, вышел мужчина. Он постоял немного, почесываясь в разных местах, а потом развернулся и медленно побрел в сторону частокола.

— Его берем, — прошептал Хельги. — Это один из дружинников. Перехватим у забора.

Викинги серыми волками метнулись к забору, забирая левее и делая круг, чтобы успеть раньше любителя девок. Только бы часовой на этой стене не заметил…

Ночной гуляка, тем временем, добрел до частокола и наклонился к земле. Там оказался лаз, прикрытый плетеной корзиной. В него-то он и собрался нырнуть. А часового на этой стороне частокола не было.

Все трое викингов одновременно вынырнули из травы. Харальд одной рукой зажал рот дружинника, а второй приобнял за шею и немного придушил, чтобы тот не сопротивлялся. Эгиль заломил вояке руки назад и сразу же принялся их спутывать припасенной веревкой. Конунг в это время следил за забором. Вышло все идеально, без единого лишнего звука. Пленника подхватили за ноги и за руки и оттащили в лес.

Допрос начали сразу же. Перепуганный пленник не сопротивлялся, особенно после того, как перед его глазами помаячил кончик ножа Эгиля.

Он и вправду оказался дружинником, причем именно тем, который должен стоять на посту на стене. Вот поэтому пятого часового видно и не было, по бабам ушел. Точнее, к дочке кузнеца, свободной, между прочим, не холопке. Это его и сгубило, попался, голубчик.

— Кто здесь старший и сколько воинов за частоколом? — спросил Хельги.

— Наших три десятка, старший — хевдинг Лейдур, — запинаясь, пробормотал пленник, косясь на нож Мышелова. — И мытарей семеро. Их старшего не помню, как зовут, они отдельно, не наши.

— Что значит не наши?

— Он из эстов, конунг! — пояснил Харальд. — А эти, которые мытари, из чудинов, как и Сова. Так?

— Так, так, все так! — еще более испуганно затараторил эст. — Нас Исо Полльо нанял этот пост охранять в начале лета. По две марки пообещал заплатить после зимы, да еще кормежка и пиво. Корабль наш утонул в шторм, половина утопла, а те, кто остались — все здесь теперь.

— Что за чужие кнорры там стоят?

— Купцы из Хедебю, за мехами пришли. Два кнорра им принадлежат.

— Много их?

Пленник понял вопрос правильно.

— Хирдманов полтора десятка. Остальные — бонды и купцы, не воины.

— Погоди-ка, — влез Эгиль. — Как ты сказал, твоего хевдинга зовут?

— Лейдур, — промямлил пленник.

— А прозвище у него, случаем, не Красный?

— Ага, он и есть — Лейдур Красный, мой хевдинг.

— Я его знаю, конунг, — рот Мышелова растянулся в улыбке. — Более того, он мой родич. Троюродный брат по бабке, мы с ним росли вместе. Вот это удача!

— Неожиданно! — хмыкнул конунг. — И что? Договориться сможешь с ним?

— А то! Думай сразу, сколько ты ему платить будешь, конунг! Считай, что он уже в твоем хирде!

— Хорошая новость!

— А с купцами что? — с надеждой в голосе спросил Эгиль.

— С купцами ничего. Пусть торгуют. Мы сюда не грабить пришли, а власть установить. Купцы, тем более из Хедебю, нам пригодятся. Продадим им меха по нормальной цене, чтобы обратно еще не раз вернулись!

— Эх, жаль…

— Не жадничай, Мышелов! — засмеялся Харальд. — У тебя и так серебра столько, что скоро гадить им будешь!

— Серебра много не бывает! — наставительно произнес хольд, выставив вверх указательный палец.

— А что со мной? — рискнул спросить о своей судьбе пленник, заискивающе глядя в глаза Хельги.

— С тобой? — конунг задумчиво пригладил бороду. — Как звать тебя, воин?

— Тарво, к-к-конунг! — эст мелко задрожал, увидев изменившееся лицо конунга.

— Ты умрешь, Тарво. Но не сейчас. Мы все когда-нибудь умрем. Но пусть это случится как можно позже! — конунг ткнул кулаком в грудь эста. — Жить будешь, Тарво! Но пока с нами пойдешь. Дай слово, что не сбежишь, и тебя развяжут!

Тарво облегченно выдохнул и немного испортил воздух от напряжения. Потом он поклялся всеми богами, что не посмеет убежать и Эгиль разрезал веревки, стягивающие его руки.

— Ладно, я услышал все, что хотел! — сообщил всем Хельги. — Возвращаемся в лагерь. Перекусим, поспим немного, а на рассвете познакомимся с хевдингом Лейдуром Красным! Кстати, а почему он — Красный?

— Рожа у него такая красная, что аж в темноте светится! — засмеялся Мышелов. — Он тебе понравится, конунг!

Любимые развлечения воинов какие? Правильно. Вкусно и сытно пожрать, выпить хмельного, повалять красивых девок и лихо подраться с такими же, как они, молодцами.

Этим-то сейчас и занимались хирдманы конунга с ним же во главе. Тем более, что повод был самый что ни на есть правильный — принимали в хирд новых бойцов, а те, как полагается, проставлялись.

Лейдур Красный, двухметровый детина с плечами размером с парус, восседал слева от конунга. Он после переговоров с Эгилем Мышеловом, прошедших с глазу на глаз в течении всего полутора минут, согласился перейти в хирд со всеми своими бойцами. И клятву правильную принес, поставив ногу в импровизированный сапог, сооруженный из шкуры свежезаколотого быка, туша которого крутилась сейчас на гигантском вертеле над очагом, посреди зала длинного дома. Бык, как и море пива, разливавшегося по кружкам хирдманов в данный момент, раньше принадлежали Большой Сове. Но постольку-поскольку тот скоропостижно покинул этот бренный мир, а его законным наследником по праву победителя стал конунг, то и бык с пивом стали именно его, конунга, собственностью. И все остальное в этом зале, этом доме, этом гарде, на этой земле. И на этой воде тоже, то есть драккары с кноррами также перешли к Хельги. Мытари и наместник (да, здесь и такой оказался!) попытались выразить протест, высказав свое недовольство.

— Лейдур! — заорал кряжистый белобрысый чудин, оказавшийся наместником князя Совы. — Ты нарушил клятву! Ты обещал защищать нас и этот гард! А ты впустил этих!

От возмущения белобрысый аж задохнулся, покраснел и лицом стал похож на Лейдура.

— Кому обещал? — спокойным голосом спросил в ответ Красный. — Тебе? Нет. Тебе я ничего не обещал. А вот твой князь, которому я клялся, свое обещание не выполнил — не заплатил нам ни одного ломаного эйрира! Поэтому я свободен от клятвы. Тем более, что господина твоего нет в живых, он уже пирует в Вальхалле. Пшел прочь, пока я добрый!

— Как ты смеешь! — не унимался наместник. — Я здесь главный и я приказываю!!!

— Что? Ты мне — что? Приказываешь? — вкрадчиво переспросил Красный. — Я не ослышался? Можешь повторить?

— Да брось, Лейдур, пошли уже пиво пить! Он же совсем тупой! — заржал Эгиль.

Его дружно поддержали все хирдманы, и конунга, и Лейдура.

Но наместник, похоже, и вправду был недалек умом. Он схватился за меч.

Его люди сообразили сразу, чем дело пахнет, и, подняв руки, отступили на пару шагов назад, всем видом показывая, что они не при делах, а их командир (уже бывший, ага!) сам по себе.

— Ну что ж, ты сам напросился, — недобро улыбнувшись, Лейдур обнажил свой клинок и махнул рукой, прося окружающих освободить место для поединка. — Тем более, что я давно хотел это сделать! Достал ты всех уже!

Наместник бросился на Лейдура, замахиваясь клинком. Во второй его руке оказался топорик, который он выхватил из-за пояса.

Красный ловко увернулся от несущегося на него и ревущего лосем белобрысого, и картинно шлепнул того по заднице плоскостью меча. Шлепок получился звонким. Народ вокруг обидно заржал. Наместник, пролетев по инерции метра два, затормозил, резко развернулся и метнул в Лейдура топорик. Тот успел, хоть и с трудом, отклониться — не ожидал такой прыти от взбешенного чудина. Топорик пролетел мимо и его в полете умудрился перехватить Эгиль. Хирдманы одобрительно закричали. Получилось, и правда, красиво. Но возвращать топорик владельцу, по обыкновению викингов, Мышелов не стал. Все же не битва, а поединок идет. Вместо этого он хозяйственно заткнул топорик себе за пояс.

А Лейдур, тем временем, увернулся от очередной атаки чудина и подставил ему ногу. Наместник запнулся и кубарем полетел на утоптанную землю просторного двора.

Хирдманы снова грохнули хохотом.

Красный раскланялся перед публикой, весело улыбаясь во весь рот и сверкая белоснежными зубами. Кстати, такие зубы, не гнилые и все на месте, многое говорили о крепком здоровье владельца и его отменных воинских навыках. Не многие могли похвастаться такими зубами в это время, ведь стоматология тут находилась на самом примитивном уровне. А в бою потерять зубы, получив удар краем щита или древком копья, проще простого.

Наместник, извалявшись в пыли, наконец поднялся на ноги. Глаза его налились кровью и теперь он напоминал разъяренного бычка на корриде.

— Красный, брат, да отпусти ты его! — снова крикнул Эгиль. — Пора уже клятву конунгу принести и идти пиво пить! Я голоден!

Лейдур пожал плечами, вздохнул, а потом бесхитростно рубанул клинком по шее наместнику, снова с ревом несущемуся на него. Чудин опять рухнул в пыль, как куль с мукой, но обратно уже не встал. Земля вокруг его головы быстро окрасилась кровью, толчками выплескивавшейся из разрубленного горла.

— Кто-нибудь хочет сказать еще что-то против? — Лейдур обвел глазами немногочисленных мытарей.

— Погоди-ка, хевдинг! — остановил его Хельги. — С ними я поговорю теперь!

Он встал рядом с Лейдуром и, прищурившись, посмотрел на чудинов.

— Предлагаю один раз. Можете остаться здесь, живыми, и делать то же самое, что делали для Совы. Готовы служить мне?

Чудины облегченно выдохнули. Им подарили жизнь и даже работу.

— Готовы, конунг! — хором ответили они.

— Отлично. А раз вы остались без старшего, то я дам вам другого хольда.

Конунг обернулся к своим хирдманам и крикнул:

— Вало! Где ты там? Сюда!

Пленник-проводник Огонек протиснулся между широкоплечими викингами и подошел к Хельги.

— Отныне ты — хольд. Будешь командовать здесь этими мытарями. Они расскажут, что делать нужно. Докладывать обо всех делах и доходах будешь моему кормчему Иво Соколу или тому, кому он укажет. Уяснил?

— Да, конунг! Благодарю тебя, конунг!

— Харальд, верни хольду Вало оружие! И давайте уже займемся делом!

Вот так, почти бескровно, торговый пост перешел в руки конунга. А купцы из Хедебю, гостившие здесь, естественно, даже не вмешивались. Не их это дело. Их-то никто не грабил, а наоборот, со всем уважением разговаривали. Конунг лично пригласил купцов за стол после церемонии принятия клятвы от Красного и его хирдманов. Выяснилось, что купцы не из Хедебю вовсе, а из Оденсе, с острова Фюн, и прекрасно знают братьев Гуди и Дьярви Модиссонов. Один из купцов еще и дальним родственником их оказался, каким-то четвероюродным братом, что ли. Хельги тут же предложил им долгосрочное и взаимовыгодное сотрудничество к общей радости.

Наконец, настало время пира, или, попросту, дружеской попойки.

Так вот, Лейдур Красный, восседал сейчас слева от конунга, на почетном месте. Справа сидел ярл Харальд, а хольд Эгиль занял место рядом с родичем, Лейдуром, который теперь стал хевдингом конунга Хельги. Хирдманы перемешались за столом, и старые, и новые, уже вовсю болтающие и выпивающие. Кое-кто даже нашел общих знакомых и родственников, поэтому никакого недоверия между викингами не было.

Местные бонды спокойно восприняли смену хозяина, и перезаключили договора аренды и условия проживания в гарде. Конунг обещал защиту и свободную торговлю, что их полностью устроило. Место за столом нашлось и для них. Купцы также присутствовали на празднике. И они остались довольны новым торговым партнером. Предложение конунга было намного выгоднее, чем предыдущее. Трэлей, обитавших здесь, никто не спрашивал. Они — имущество. Такое же, как, например, лопата или кадушка с солеными груздями.

В общем, договорились полюбовно со всеми. Совместная пьянка отлично поспособствовала закреплению деловых связей, взаимовыгодного сотрудничества и воинской дружбы.

Праздник продлился несколько дней, пока не прибыл отряд из Нового гарда во главе с хольдом Агмундом Сверром. Когда-то он был хускарлом ярла Стейна, а конунг отметил толкового бойца и повысил его. Два десятка хирдманов, прибывших с Агмундом, должны были сменить людей Лейдура, которые отправятся с конунгом. Доверие доверием, но оставлять их здесь Хельги не захотел. Пусть лучше рядом побудут, а к ним присмотрятся и решат, чего они стоят. Никто не возражал. Лейдур сам понимал, что так и должно быть, и это правильно.

Домой, в Новый гард, ушли уже на четырех кораблях водой, по Ильменю, оставив один драккар Агмунду для обеспечения защиты.

Дорога много времени не заняла, всего сутки шли по озеру. Это по лесу несколько дней до торгового поста добираться, а на корабле гораздо быстрее вышло. Получилось так, что все отправленные конунгом отряды уже вернулись в Новый гард, и Хельги со своими хускарлами и новичками пришел последним. Ну, он, собственно, так и рассчитывал. И у всех обошлось без происшествий. Так, некоторых строптивых немного поучили, но без смертоубийства. Только конунгу серьезно подраться пришлось.

Заслушав доклады старших об успешном выполнении задания, конунг объявил несколько дней отдыха.

А строительство Новгорода шло ударными темпами. Желающих подзаработать на грандиозной стройке оказалось более чем достаточно. Староста Рощепы, по наущению конунга, пустил клич об этом по округе, и людишки потянулись. И из Альдейгьи строительные артели приплыли. Их привез Иво, успешно провернувший дело с трэлями. Как и хотел конунг, чудинских рабов обменяли на трэлей из дальних земель. Беспокойства они точно не доставят, и будут работать прилежно.