Настроение у знатного полоцкого купца Горомута было отвратительным. Мало того, что несколько дней назад пропал поезд с дорогими товарами — меховой рухлядью, так теперь еще и ладья с насадом не пришли из Смоленска. А там товары куда более ценные были, из самого Константинополя-Царьграда-Миклагарда. А поезд тот, наоборот, до Смоленска не дошел. Естественно, что вместе с телегами и кораблями исчезли и людишки с охраной. Ну ладно людишки, обычные холопы с приказчиком, которые из оружия только топор с вилами держать кое-как умели. Хотя, Казимира-приказчика было жаль — все-таки правой рукой был. Но охрана-то из самых настоящих викингов состояла! Их-то кто побить сумел⁈

Еще в прошлом году нанял Горомут для охраны своих торговых караванов целый нурманнский хирд — несколько десятков опытных викингов во главе с хевдингом Гудмундом, из свеев. За свои услуги хевдинг запросил огромные деньги, но купец мог себе позволить такие расходы. Товар у него дорогой — меха роскошные, да воск кашалотовый, что из страны викингов везут, добывая гигантских водных зверей и получая из них ценный продукт в небольших количествах. Оттого и дорог тот воск баснословно. Его в Византии всякие восточные торговцы с руками отрывают. Они его перепродают за еще большие деньги тем мастерам, кто ароматные духи и благовония изготавливают. Ну, а меха вообще товар традиционный и ценимый в Константинополе всегда.

Торговый путь в Царьград долог, труден и очень опасен, но оно того стоит. Одна ходка окупается во много раз, прибыль в тысячу процентов — не предел. Можно и больше получить, если постараться. Например, успеть первым из всех купчин привезти товары после долгой зимы. И Горомут вот уже много лет успевал, пронырливый торговец. Отсюда и богатства. Поэтому и не жалел он денег на охрану.

Хевдинг Гудмунд оказался очень толковым и довольно преданным. По крайней мере, пока купец платил ему серебро, проблем не было. А когда викинг взял старшей женой дочку Горомута, так и вообще по-родственному все стало. Купец прибылью делиться начал, выделил хорошую долю зятю своему. Но вот теперь пропали с караванами почти два десятка нурманнов, что очень сильно напрягло как Горомута, так и его новоиспеченного родича и, по совместительству, начальника охраны Гудмунда. Необходимо было срочно предпринять меры для розыска людей и товаров, иначе это таинственное исчезновение грозило Горомуту потерей безупречной купеческой репутации и снижением силовой составляющей в торговой среде Полоцка, не говоря уже об экономическом ущербе.

— Гудмунда ко мне! — крикнул Горомут челяднику, стоявшему на охране у дверей горницы. — Срочно!

Хевдинг Гудмунд, выслушав жутко истерившего тестя, трезво оценил масштаб возникшей проблемы. Обидно было из-за пропавших товаров, ведь половина из них принадлежала ему. На холопов и приказчиков Гудмунду было наплевать — еще найдут. Но ведь с ними пропали и его хирдманы. Не самые худшие, кстати. Особенно жаль было Йорана, хольда, который был другом детства. Хирд Гудмунда стал наполовину слабее и пополнить его некем. Особенно здесь, в Пальтескье. Местный конунг всех северян, что появлялись в городе и были не прочь подзаработать, сразу переманивал к себе, обещая хорошую плату. Естественно, что викинги с радостью нанимались в сильный хирд, а к малоизвестному хевдингу Гудмунду идти не желали.

Нужно немедленно найти тех, кто убил его людей, охранявших торговые караваны.

— Дай мне пару проводников, хорошо знающих местность, — потребовал Гудмунд у тестя. — Не трэлей. Из свободных, чтобы могли на равных говорить со старостами в деревнях. Мне вряд ли кто-то расскажет о том, что видели, я же нурманн. А выбивать сведения силой не всегда оправданно.

— Хорошо, будут надежные проводники. Ты здраво рассуждаешь, Гудмунд. Вот за это я и ценю тебя! И поэтому отдал дочь тебе в жены.

«Ага, как же! Ты ценишь меня за моих викингов!» — усмехнулся про себя Гудмунд. — «И если их не станет, то ты тут же попытаешься избавиться и от меня!»

Вслух же он сказал другое:

— Я выступлю завтра и найду тех, кто ограбил нас и убил наших людей!

А вообще, это страшный удар по репутации хевдинга, о чем он прекрасно понимал. Если сведения об этом просочатся в нурманнскую среду Пальтескьи, то позора не оберешься. Еще бы! Хевдинг не уберег собственных воинов и не покарал обидчиков! Так и все оставшиеся хирдманы разбегутся. Скажут, что хевдинг Гудмунд растерял свою удачу и потерял честь! Тем более, что завистников у Гудмунда хватает. Женился-то он очень удачно — тесть чуть ли не самый богатый купец в городе! Жена тоже красавица, хоть это и не столь важно. В общем, желающих подгадить ему предостаточно. Нужно срочно исправлять ситуацию, пока слухи не пошли.

Распираемый от злости Гудмунд срочно призвал двух своих оставшихся хольдов, рыжего коренастого Гисли и длинного худого блондина Гарди, приказал готовить хирд к походу, кратко описав ситуацию. Хольдам этим, также, как и Йоран, бывшими его близкими друзьями с юности, он доверял полностью, поэтому не опасался утечки информации.

— Сначала пойдем по реке, по пути следования нашего каравана станем останавливаться и искать, — сообщил свой план Гудмунд. — Расспросим всех деревенских, что встретим по берегам. Кто-нибудь должен был что-то увидеть или услышать. Не могли они бесследно пропасть!

— Думаешь, что с нами станут разговаривать? — с сомнением в голосе спросил Гисли, почесав рыжую лохматую голову.

— Станут, — хищно оскалился хевдинг.

— Конунга Драгомира не боишься? Он за своих данников спросить может… — задумчиво произнес осторожный Гарди.

— Не спросит! Мы с проводниками пойдем, из местных. Они говорить будут сначала. А если появится возможность поживиться — тогда уже мы порезвимся. Никто ничего не узнает! Свидетелей мы оставлять не будем! Готовьте драккар к походу.

Горомут, поручив заняться розыском зятю, отправился на торжище. Да, пропали караван с ладьями, но дела-то никто не отменял. И когда сразу двое его старых деловых партнеров, купцы из Чернигова и Киева, разорвали будущие сделки без внятного объяснения причин, не на шутку обеспокоился. Это означало, что в городе пошли слухи о его ненадежности. Не может Горомут безопасность обеспечить, так и дел с ним иметь не стоит. Слишком рискованно. А тут еще посыльный от князя прибежал, сообщил, что Драгомир срочно Горомута к себе кличет. Этого еще не хватало. Прознал князь про неудачу купца или что-то другое?

Делать нечего, собрался Горомут и ринулся в детинец. Князь ждать не любит, тут бегом надо. Слишком много в торговле Горомута на князя завязано. А по-другому в Полоцке и никак. Хорошо живут здесь только те купцы, что с князем изрядно делятся и его торговыми делами ведают. Остальным крохи достаются. А Горомут, так вообще, ведал закупками провианта и снаряжения для княжеской дружины, числился главным поставщиком, можно сказать. И был на хорошем счету у князя. До сегодняшнего дня.

Поэтому припустил Горомут в княжий терем так, что пятки засверкали. Влетел, запыхавшись, в палату и бухнулся на колени, завидев, что Драгомир в ярости.

— Я тебе что, псина, говорил? — без предисловий заорал князь. — Сколько раз предлагал своих дружинников в сопровождение поездов торговых? А ты — что? «Свои люди надежные, не нужно, сам справлюсь!» Справился? Допрыгался?

— Княже, — пробормотал перепуганный купец. — Я возмещу…

— Возместишь⁈ Конечно, возместишь! Куда ты денешься! И татей отыщешь, что посмели покуситься на мое добро!

Княжеского добра, правда, в пропавших караванах была едва ли десятая часть, но сейчас это неважно. Важно то, что кто-то уже донес Драгомиру о неудаче купца. Придется ему самому заняться этим делом. Лично.

— Вон отсюда! — махнул рукой, унизанной перстнями, князь. — Возместишь в тройном размере. Срок найти татей тебе — седмица! Иначе…

Горомут, пятясь и так и не посмев встать с коленей, уполз из палаты. Нет, он не был трусом, но князь в гневе страшен и может лично зарубить провинившегося, как бывало уже не раз. Поэтому купец понимал, что следует вести себя покорно.

Ничего. Он сам возглавит поисковый отряд, отыщет разбойников и покарает их, вернув уважение. И, возможно, свои товары. Людей не вернуть уже, но он найдет новых. И поставит задачу Гудмунду нанять дополнительно нурманнов. Когда они вернутся домой. Пусть каких-нибудь родичей позовет с севера, у него их много. Денег Горомут на это не пожалеет. Важно вернуть расположение князя. Да, и не забыть заслать компенсацию Драгомиру. В тройном размере, будь он неладен, этот князь…

На следующий день Горомут пересказал разговор с князем Гудмунду и объявил зятю, что сам возглавит поисковый отряд.

Гудмунд пожал плечами и сказал:

— Как знаешь. Руководи, я не против. Ты платишь моим людям. Но имей в виду, что с кем драться и когда драться, решать буду только я. Ты говоришь, куда идти, я планирую битвы и нападения. Иначе никто никуда не пойдет, мне-то все равно…

Хевдинг слукавил. Ему этот поход тоже был важен для возвращения репутации, но зачем говорить об этом тестю, которого сам конунг поставил в такие жесткие условия. А так, сговорчивее будет тесть, осознавая, что Гудмунд делает ему почти что одолжение.

Еще через день драккар хевдинга Гудмунда, отличный ходкий корабль на четырнадцать румов, с низкой осадкой, построенный в Бирке специально для прибрежных и речных набегов несколько лет назад, был готов отправиться в путешествие. Гребцов еле-еле хватило на одну смену, но Горомут взял с собой десяток боевых холопов, крепких парней из свободных, рядных челядников. В случае чего, они могли сесть на румы. И с оружием эти людишки управляться умели, хоть викинги и относились к ним с большим скепсисом. Они-то великие воины, а эти — так, вспомогательный материал. Но пригодятся. Округу они знают, обычаи тоже, выглядят полностью местными, можно выставлять их передовым отрядом или отправлять на разведку. И их не жалко, в случае чего, в отличие от собственных викингов, которых осталось так мало.

Так и отправились. Ближайшие к Полоцку селения люди купца уже посетили с опросами, вернувшись ни с чем, поэтому весь день шли быстро, без остановок. И вот, показались земли, где можно было начинать поиски исчезнувших торговых кораблей. Начали высматривать селения по берегам. В паре мест причаливали, и Горомут со своими холопами сходили на берег, чтобы поспрашивать людишек. Но никто не видел искомые корабли, и они продолжали путь. Настроение у всех, и без того не доброе, быстро ухудшалось.

Скоро уже и ночь настанет, солнце начало садиться за горизонт.

— Хевдинг, смотри! — позвал Гудмунда молодой дренг, сидевший на носовой фигуре. — Купец пузатый навстречу ползет!

Больше четырех десятков пар глаз уставились вперед, по ходу движения драккара. Большинство из них, будучи нурманнами, еще и замерли в предвкушении, ожидая команды вождя готовиться к бою. А как иначе? Привычка. Они же викинги! Неужели такая жирная добыча просто пройдет мимо?

Хевдинг быстро пробежал от кормы корабля, где он стоял рядом с рулевым, до самого носа, и ловко вскарабкался на дракона, согнав молодого впередсмотрящего.

Действительно, дренг не ошибся. Купеческий кнорр, не спеша, двигался во встречном направлении. И, судя по осадке, загружен под завязку. Надо полагать, что не сеном. Интересно, кто это? Местные? Или чужаки?

— Это хузары! — как будто угадав мысли зятя, сообщил Горомут, тоже подошедший посмотреть на гостей к носу драккара. — Я помню этот кнорр, он приходил в Полоцк в прошлом году. Кажется, купцы из Самкерца. Товары из Византии привозили, дорогие…

Это и решило дело. Горомут хоть и платил викингам Гудмунда очень неплохо, но кто откажется от богатой добычи? Ну и что, что Полоцк совсем рядом? Здесь-то, на реке, кроме драккара Гудмунда и кнорра хузар больше никого нет. И если сделать все правильно, то есть не оставляя свидетелей, и быстро, то добыча будет знатная.

Горомут понял это и закусил губу от отчаяния. Зря он рассказал, что на кнорре хузары и ценные ромейские товары. Гудмунд, хоть и зять, а все же викинг, типичный разбойник. А уж люди его — и подавно. Ведь точно нападут сейчас на хузарина! И если кто узнает и князю донесет, то беды не оберешься! В лучшем случае, такую виру стребует в свою мошну, что разорит в конец, а в худшем… Лучше и не думать про такой исход… Может, удастся отговорить зятя?

Горомут обернулся. Куда там!

Нурманны уже вовсю облачались в кольчуги и вооружались, доставая свои мечи, топоры и секиры из непромокаемых кожаных мешков, густо пропитанных тюленьим жиром. Одним словом, готовились к бою.

Гудмунд спрыгнул с носового дракона и столкнулся взглядом с тестем.

— В походе я главный, такой уговор был, помнишь? — усмехнулся хевдинг. И тут же добавил, хлопнув Горомута по плечу. — Не бойся, тестюшка! Никто ничего не узнает! И добычей мы с тобой поделимся. Вели своим брони надевать!

Горомут вздохнул, но спорить не стал. Бесполезно.

— Будь что будет! — махнул он рукой и нахлобучил на лысеющую голову шлем, заботливо протянутый одним из боевых холопов.

Гудмунд хищно оскалился и крикнул кормчему, выхватив клинок:

— Гарди! Идем, как и шли. Как только до кнорра три полета копья останется — резко поворачивай на него.

— Да, хевдинг! — отозвался кормчий.

Викинги радостно завопили:

— Возьмем хузарского толстяка!

На кнорре слишком поздно сообразили, что встречный драккар несет смертельную опасность. Поняли, что все очень плохо, только тогда, когда страшная голова резко повернула к ним и драккар на всех веслах устремился наперерез.

И даже после этого купцы до последнего не могли принять данность и поверить в то, что практически у самых стен Полоцка на них напали пираты.

— Суши весла! — заорал кормчий Гарди, мастерски подводя драккар к борту кнорра.

Вообще, пустой кнорр, без товара, сидел бы гораздо выше над водой, что могло усложнить высадку абордажной группы с низкого борта драккара, но не в этот раз. Сейчас груза на купеческом судне было так много, что борта обоих кораблей находились почти вровень. Нурманнам ничего не стоило перебросить несколько весел с борта на борт и, как по сходням, перебежать на палубу кнорра. Что они с энтузиазмом и восторженными криками и проделали. Они умели так бегать даже в море при сильном волнении, а тут, на спокойной речной воде, это совсем не представляло сложностей. Десятка два мигом и перебежало, размахивая оружием и предварительно швырнув копья в тех хузар, которые, в последний момент осознав, что сейчас их будут убивать, взялись за луки. Другие викинги в это время бросили кошки — железные крюки с канатами, намертво сцепившие два корабля между собой.

Настоящих воинов на кнорре было совсем немного, всего полдюжины. Но эти успели собрать строй, плотно сбившись у кормы и прикрывшись щитами, и дать отпор нурманнам.

Среди них особо выделялся красивый молодой хузарин в прочном панцире, богато украшенном золотой чеканкой, и островерхом шлеме, увенчанном плюмажем из конского волоса. Работал он из второго ряда, ловко орудуя длинным копьем через головы ряда первого, пытаясь поразить врагов. Мало того, остальные воины-хузары его явно прикрывали, что не осталось незамеченным умным Гудмундом. Наверняка какой-то вождь или вельможа.

— Этого живым взять! — скомандовал хевдинг своим наседавшим на оставшихся в живых хузар викингам, указав на красавчика.

На оставшихся в живых — это потому, что всех других уже порубили в капусту. Только одного толстяка-купца пощадили. И то, только после того, как тот упал на колени, поднял вверх пустые руки и заорал по-нурманнски, что за него заплатят хороший выкуп. Тогда его аккуратно оглушили, легонько тюкнув по башке обухом топора, связали и оттащили на нос кнорра, чтобы не затоптать случайно.

А хузарские воины все еще бились. Правда, особого вреда ни они, ни викинги нанести друг другу не смогли. Очень уж крепкие доспехи у всех были и строй плотный. Не пробить. Тогда нурманны пошли на хитрость. Хольд Гисли метнул бородатую секирку на веревке, крепко зацепил край щита одного хузарина из первого ряда, и дернул изо всех сил на себя. Хузарин не успел отпустить щит. Или не захотел, понадеявшись на то, что сил удержать у него хватит. И, как пробка, вылетел из строя.

Откуда же было знать хузарскому бойцу, что нурманн Гисли — чемпион по перетягиванию каната, или игре тога-хонк, если по-скандинавски.

Как только в строю образовалась брешь, в нее сразу полетели всякие острые предметы — топоры, ножи, копья и сулицы. Не считая выдернутого, в один миг пали еще трое степных воинов. Оставшихся двоих, и знатного в их числе, задавили щитами и массой и удачно оглушили. Кнорр оказался полностью в руках хевдинга.

Сам Гудмунд остался доволен, ведь он не потерял ни одного бойца. Даже серьезно раненых нет, а приобрел хевдинг, наоборот, очень много. Большую кучу товаров и троих пленников, за которых он планировал получить достойный выкуп от их богатых родичей.

Правда теперь надо было срочно решать вопрос о том, что делать с захваченными товарами. На кнорре идти обратно в Полоцк однозначно нельзя. Там достаточно хузарских гостей, которые сразу же опознают корабль и донесут князю. И тот, если и не накажет, то уж точно отберет всю добычу. Хоть это и не по закону, но Гудмунд прекрасно понимал, что именно так, вероятнее всего, и произойдет. Драгомиру плевать на судьбу каких-то там хузар, но, отобрав трофеи, он, формально, накажет обидчиков, удовлетворив жалобу купцов. Так что от кнорра придется избавиться. Только вот куда товар девать? Его так много на кнорре, что драккар попросту утонет, если перегрузить все на него. Задача…

Выручил тесть.

— Гудмунд, здесь неподалеку есть речушка одна, можно в нее свернуть, чуть пройти и остановиться в одном подходящем месте. Я знаю, бывал там как-то. Людей поблизости нет, там можно оставить трофеи на некоторое время.

— Уверен? — скептически посмотрел на тестя хевдинг. — Без охраны? А если кто там окажется, просто мимо проходя?

— Там никто не ходит, нечего там делать. Все по Двине идут, Полоцк почти рядом, туда смысла нет сворачивать, — возразил Горомут. — И почему без охраны? Можно пяток моих людей оставить…

— И троих моих! — тут же отозвался Гудмунд с недоверием в голосе. — Знаю я твои купеческие шутки, тестюшка!

— Да пожалуйста, пусть так! — оскорбленно фыркнул Горомут. — Хоть десяток оставляй, раз мне не доверяешь!

— Нет, десяток там ни к чему! — усмехнулся викинг. — С пятью твоими мои трое, случись что, справятся легко. Трое, больше и не нужно для таких, как они!

И заржал.

На том и порешили. Пока совсем не стемнело, долетели до какого-то полузаросшего притока и некоторое время проплыли по нему, пока Горомут не крикнул:

— У левого берега, смотрите!

Гудмунд с кормчим увидели удобное место для стоянки — низкий, но сухой берег, с обширной поляной, поросшей травой.

Выгружали добычу из кнорра до самого утра. После тяжелой работы плотно перекусили горячего варева с большим количеством мяса, пользуясь тем, что пока находятся на берегу, и даже поспали какое-то время. Хевдинг разрешил. Он теперь считал, что спешить некуда. Добыча гигантская, его люди очень довольны и считают своего вождя чуть ли не самим Одином.

— Гарди, привяжи-ка кнорр хорошенько! — приказал хевдинг кормчему. — Пусть здесь постоит. Не жечь же его. Потом вернемся и я продам его своим родичам в Чернхов.

Вернулись обратно в Двину они уже налегке. Охранников у захваченных богатств оставили столько, сколько и договаривались.

Пленников-хузар после быстрого допроса Гудмунд приказал взять с собой. Он видел, как двое из них храбро сражались, и не рискнул оставить таких умелых воинов со своими не самыми лучшими хускарлами. Вдруг развяжутся? А на холопов тестя он вообще не надеялся. Нет, лучше на драккаре пока побудут пленники. За такими приглядывать особо нужно. Особенно за бывшим владельцем шлема с конским хвостом. Опасен он очень, и хевдинг это чувствовал.

К деревеньке, вольготно раскинувшейся на берегу реки, поисковая, она же, по сути, пиратская, экспедиция купца Горомута и его зятя Гудмунда подошла самым ранним утром. Перед этим они шли всю ночь, не останавливаясь, чтобы как можно дальше уйти от места, где захватили хузарских купцов и потопили их кнорр. Мало ли кто видел бой с берега…

Рассвет только-только занимался, и утренний туман не успел рассеяться. Это было очень большим плюсом, потому что с берега драккар Гудмунда увидели только тогда, когда изогнутый нос с хищной птицей, страшной носовой фигурой, мягко ткнулся в прибрежный песок. У хевдинга был отличный кормчий Гарди, неплохо знавший здешние воды. И на мель не сел, и припарковался очень удобно. Удобно для того, чтобы совершить стремительную высадку и бросок к деревеньке. Только на несколько секунд замешкались викинги, ожидая команды хевдинга.

Тут следует отметить, что Гудмунд изначально так и собирался, в основном, силой вызнавать информацию. Однако, на реке он сам принимал решения, а на суше хевдингу нужно было, хоть и формально, но получить согласие Горомута на силовое решение вопроса.

Гудмунд, вытащив меч из ножен, вопросительно посмотрел на тестя.

Купец вздохнул, махнул рукой и произнес:

— Делай. Только чтоб свидетелей не осталось. Иначе нам конец.

Хевдинг хищно оскалился, показав крепкие белые зубы, и тихо скомандовал высадку. Викинги посыпались на берег, молча, не издавая ни единого звука. К таким высадкам, стремительным и беспощадным, все они были обучены и привычны с детства. Хищники почуяли очередную добычу и не собирались ее выпускать из своих смертельных клыков.