Тепло попрощавшись с князем Мстиславом и заручившись на будущее его поддержкой во время битвы с полоцким князем Драгомиром, отряд Ратибора собрался в обратный путь. Лошадьми, не бросать же их здесь. А снекку Раннвейг решили отправить с попутным караваном, наняв десяток гребцов с опытным кормчим, которого посоветовал Храбр.

— Мы прямо домой! — сообщил Ратибор провожавшему их воеводе. — И так приключений хватило с лихвой.

Однако, это не соответствовало действительности. Кречет собирался провернуть еще одно дельце на территории смоленского княжества. А именно, совершить акт возмездия разбойникам-чернобожцам, захватившим их в плен и чуть не принесшим его, вместе с братьями Дроздом и Борщом, в жертву. И у Раннвейг к ним свой счет был, о чем они с Аудульфом тоже забывать не собирались.

Дрозд прекрасно ориентировался в окрестных лесах и знал короткую дорогу к капищу. Он-то и повел отряд. Рядом с ним скакал его младший брат Борщок, который, как выяснилось, верховой езде был обучен кое-как. Упустил его брат это дело, а теперь пытался наверстать. Лошадку парнишке подобрали спокойную, объезженную, так что получалось уже неплохо.

Следом в колонне ехали хузары, готовые в случае опасности немедленно обстрелять цели из своих крепких луков. В центре передвигались сам Ратибор, Беляй, Аудульф с Белкой-Раннвейг и Торир с данами. Замыкающими шли печенеги, владеющие луками не хуже хузар, и прикрывающие всех от нападения с тыла.

— Приближаемся! — сообщил Дрозд. — Скоро капище. Надо бы разведать!

— У них, наверняка, секреты выставлены, осторожнее нужно быть, — Ратибор махнул рукой. — Отряд, стой! Занять оборону!

Дружинка, спешившись и образовав круг, в центр которого завели лошадей, ощетинилась луками и копьями.

— Аудульф, Талмат, Езекия — со мной! Дрозд, поведешь! — Кречет отцепил налуч с луком и колчан от седла. — Прогуляемся тихонько, поищем часовых разбойников. Беляй, за старшего остаешься!

Пятеро разведчиков попрыгали, проверив, чтобы ничего из снаряжения и оружия не звенело и не бренчало, и побежали по лесу трусцой, петляя между деревьями и кустарником.

Опытные следопыты двигались скрытно и бесшумно, высматривая следы и другие признаки присутствия человека, и вскоре Дрозд поднял кулак вверх, призывая замереть и соблюдать тишину. Все одновременно упали на землю. Ратибор подполз к Дрозду, они вдвоем продвинулись еще метров на пятьдесят. Остановились, замерли. Кречет вопросительно мотнул головой. Дрозд указал глазами направление опасности и добавил указательным пальцем.

— Там. Один слева в малиннике сидит, рядом с тропой, — прошептал он. — Второй на дереве справа. Сюда не смотрят. Их куница отвлекла, на нее пялятся.

— Далеко отсюда до капища?

— Стрелищ десять, не меньше, я думаю.

— Тогда одного живым брать будем. Того, что в малиннике. Если и пошумим, то не страшно, не услышат.

— Это если других дозорных поблизости нету… — с сомнением прошептал Дрозд.

Ратибор задумался на мгновение.

— Вот и проверь, — решил он. — Сходи, вокруг глянь. Я пока здесь посижу, присмотрю за этими двумя.

Дрозд вернулся минут через тридцать.

— Никого. Не боятся, совсем обнаглели.

— Эти двое тоже не сильно хоронятся, шевелятся часто, — согласился Кречет с выводами Дрозда. — Сможешь стрелой шпыня на дереве достать?

— Далековато, но попробовать можно, — неуверенно шепнул воин.

— Нет, тут наверняка бить надо. Тогда теперь ты карауль, я Езекию приведу. Он точно попадет.

Ратибор бесшумно уполз в сторону отряда.

Еще пять минут и он вернулся вместе с Езекией и Талматом.

— Вы, двое, — обратился он к хузарину с печенегом, — Снимаете того, что на дереве. Чтобы точно насмерть, без промашки!

Степняки синхронно кивнули. Ратибор продолжил:

— Я с Дроздом возьму второго в малиннике. Обойдем по кругу и спеленаем. Нам пленник нужен, поговорим с ним, прежде, чем к капищу подступить. Аудульф на подстраховке, если что не так пойдет. Совой ухнем, как начинать будем.

Дрозд и Ратибор скрылись в подлеске, обходя секрет стороной, чтобы зайти ему в спину.

Осторожно крадучись, как лесные мыши, они подобрались к скучающему дозорному. Тот сидел в кустах на пятой точке, подогнув под себя ноги, и лениво срывал с тонких веточек малину, отправляя ее тут же в рот. Его лук с копьем лежали рядом на траве. Совсем расслабился. Так в дозоре не сидят, слишком много движений и шума из-за этого. И оружие далеко — сразу не подхватить. Что ж, будет ему уроком.

Ратибор показал Дрозду знаками, откуда ему заходить для захвата, и пару раз ухнул совой. Тихо щелкнули две тетивы и тоненько пропели стрелы, слившись в единую темную черточку, едва уловимую глазом. Дозорный дернулся, услышав щелчки, и стал опасливо всматриваться в ту сторону, откуда они прозвучали. Совсем глупая реакция. В это время часовой, сидящий наверху, дернулся и повалился с дерева, пораженный сразу обеими стрелами. Немудрено, стрелки-то из лучших.

Ратибор с Дроздом совершили рывок в сторону глупца в малиннике. Тот даже понять не успел, что происходит, как две тени проломились сквозь кусты, кулак Кречета просвистел и ударил его в ухо. Дрозд лихо заломил горе-дозорному руки за спину, наступил коленом ему между лопаток, чтобы не вздумал дергаться, и скрутил кисти заранее припасенной веревкой. Готово, пленник обездвижен. Его тут же выволокли из малинника и бросили на тропинку, а Ратибор уселся сверху, попутно треснув локтем по ребрам.

— Зови всех наших, Дрозд. Допросим пленника и двинемся на капище прямо отсюда. Левее, вон, полянка хорошая, лошадей там поставим.

Через полчаса об охране и обороне капища стало известно все. Пора было осуществить месть обнаглевшим жрецам и разбойникам, им прислуживающим.

Частокол, местами увенчанный черепами людей и животных, стоял, как и прежде. И крепкие ворота присутствовали, никуда не делись. Все, как Ратибор видел в прошлый раз, когда приехал сюда в качестве верховой поклажи. И стражников имелось ровно столько же. Двое торчали над воротами, поблескивая шлемами, по одному на угловых башенках частокола. Следовало ожидать, что и на дальних углах также стоят часовые, следящие за лесом с противоположной стороны капища. Пленник из малинника об этом рассказал. Еще он рассказал, что прямо за воротами постоянно сидят двое стражников. Они там типа привратников — и дополнительные часовые, и ворота отворят в случае надобности. Кроме этих, имеется и смена караула, отдыхающая в избе неподалеку от ворот. Их там столько же, сколько и стоящих на посту, плюс один главный над ними, старший смены.

— Итого имеем, девять в избе и восемь на страже, — подсчитал Ратибор, разглядывая капище из кустарника. — Это те, которые в полной боевой готовности. И свободных от караула — воев двадцать на территории по избам и другим строениям.

Сидевшие рядом братья-ульфхеднары синхронно кивнули. У них в последнее время вообще часто все синхронно было — и слова, и жесты, и мимика, и движения в бою. Натуральные братья-близнецы.

— Как поступим? — спросил, зевая, Аудульф.

— Сразу бить будем или подождем? — Беляй тоже зевнул во весь рот.

Ратибор подавил в себе желание так же зевнуть и сообщил свое решение:

— Как стемнеет, будем брать! Стрелки и Раннвейг на частоколе засядут, как захватим ворота и башенки, а остальные зачисткой займутся. Талмат, Езекия, понятно?

— Да, понятно.

— Раннвейг?

— Я поняла, — недовольно ответила нурманнка. — Хотя я могу и мечом поработать.

Аудульф открыл рот, чтобы возразить строптивой девице, но Ратибор остановил его порыв.

— Хузары с печенегами тоже могут, но хорошие стрелки будут полезнее на возвышении, откуда обзор лучше, — терпеливо объяснил Раннвейг Ратибор. — Вы оттуда нас прикрыть сможете!

— Не спорь с хевдингом, ему виднее! — все же выразил свое недовольство ульфхеднар, не удержавшись.

Раннвейг выразительно зыркнула на него своими зелеными глазищами, но дальше спорить не стала.

— А сейчас выставьте часовых, — продолжил Кречет. — Всем остальным спать!

И все-таки не удержался, и зевнул. Заразительное это дело.

С началом сумерек часовой разбудил всех соратников. Они быстро перекусили припасенным вяленым мясом и сыром с хлебом, запили водой и принялись готовиться к бою. Подгоняли доспехи, проверяли крепления-ремешки и завязки, рассматривали на предмет повреждений и изъянов луки со стрелами, смотрели, плавно ли выходят из ножен мечи и сабли, цепляли к поясам дополнительное оружие — топорики, саксы, боевые ножи, секиры.

Готовность некоторых Ратибор оценил лично. Он осмотрел экипировку новичков — братьев Дрозда и Борща, а также Раннвейг. Остался доволен, но вслух тут же огорчил отрока:

— Ты, Борщок, останешься с лошадьми. Присмотришь за ними, чтобы не разбежались. Понял?

— А нельзя мне с вами? Я же тоже повоевать хочу и этим жрецам отомстить! — парень сильно расстроился.

— Успеешь еще повоевать. А лошадей в целости сохранить — дело не менее важное. Разбегутся они — и куда мы без лошадей?

— Так на капище наберем! — не сдавался Борщок. — Там их много, я же в тот раз видел!

— Кого ты там видел, парень? — вмешался Езекия. — Кобыл крестьянских ты там видел, да меринов для пашни. Таких коней, как наши, тут во всей округе не сыскать! Так что охраняй их и не вздумай проспать! Случись что с ними, я сам с тебя шкуру спущу!

— А я помогу! — добавил печенег Талмат. — Кони наши — не просто кони, а боевые товарищи, друзья! И охранять их — дело важное и почетное!

Дрозд молча показал брату кулак.

Борщок сообразил, что спорить бессмысленно, да и опасно — могут по шее надавать. Понял, что старшие дважды повторять не будут. Вздохнул и смирился.

— Остаюсь здесь и стерегу лошадей, — поник головой отрок. — Я понял.

— Не грусти, брат! Вот подучишься и будут тебе битвы! — подбодрил юношу Дрозд.

— Вот еще что! — вспомнил Ратибор. — Борщок, найди чагу, да приготовь-ка мне ее в горшке для растопки, пусть тлеет потихоньку. Может пригодиться!

— Сделаю, я мигом!

— Только осторожно кресалом искры высекай, так, чтобы с капища не заметили нас! Поглубже в лес уйди, да в ямке какой-нибудь делай! Есть кресало-то у тебя?

— Имеется! — отрок достал из поясной сумки стандартное калачевидное кресало, какое было почти у каждого с собой. — И кремень есть!

— Вот и хорошо, поторопись. Пусть чага в горшочке тлеет, — подытожил Кречет. — Как принесешь — выступаем!

Стемнело уже практически полностью, когда отряд Ратибора вышел из леса и короткими перебежками, пригибаясь и, то и дело, припадая к земле, приблизился к частоколу мрачного капища.

За их спинами чернела стена густого леса, поэтому Ратибор не боялся, что часовые на стене заметят нападающих. А вот сами часовые вели себя более чем беспечно. На фоне темно-серого неба их силуэты на вышках отлично просматривались. А сторожа над воротами так и вовсе обнаглели — там горели два факела, освещая вход на капище. Хоть ворота и заперты наглухо, но такая беспечность поражала. Ратибор, опасаясь подвоха, решил немного изменить план нападения.

Он подозвал знаками командиров стрелков, Талмата и Езекию, и чуть слышно прошептал:

— Ждите со своими людьми здесь. Как только мы подберемся вплотную к стене, вы снимаете стражу, потом прикрываете нас. Мы влезаем на частокол, проверяем забороло и только после этого подтягиваетесь и вы. Ясно?

— Да, бек! — кивнули степняки.

— Я сигнал вам огоньком подам, приоткрою горшочек. Отсюда, надеюсь, видно будет! Все, мы пошли!

Ратибор с ульфхеднарами, Дроздом и данами почти ползком двинулись вперед. Стрелки рассредоточились и заняли позиции, спрятавшись за естественными укрытиями, кустами и кочками, и распределив цели.

Достигнув частокола, группа захвата замерла слева и справа от ворот, прижавшись к мощным бревнам. Ратибор вытащил горшочек с тлеющей чагой, снял крышку, подул, чтобы огонек разошелся, и посветил в сторону своих стрелков.

Пятьдесят метров для степняков — расстояние плевое. Увидев сигнал, лучники поднялись во весь рост и пустили стрелы. Четыре цели, торчавшие над зубцами, получили по несколько стрел и повалились вниз. В этот же миг вверх взлетели топорики с привязанными к ним веревками, и группа захвата взмыла на частокол. Там было почти тихо. Точнее, на самом частоколе тишина стояла полная, а вот внизу у ворот началась какая-то возня. Это стражники-привратники что-то заподозрили. Ну, а как же иначе, если тебе на голову падает тело товарища, нашпигованное стрелами⁈ Ратибору с друзьями повезло, что привратники эти оказались полными тормозами и не заорали от неожиданности. Один из них даже подошел к упавшему телу, перевернул его на спину и спросил:

— Живко! Ты чего? Эй!

Живко ему ничего ответить не смог, потому что уже был совсем не «живко», а очень даже «мертвко». Но до привратника это не дошло, и он получил сверху тупым концом копья по макушке. Аудульф постарался. А Беляй спрыгнул на плечи второму, который оказался немного посообразительнее товарища, но совсем ненамного — он успел только открыть рот для крика. Беляй выбил из него весь воздух своей почти десятипудовой тушей. Перестарался немного — шею ему свернул. Даны, тем временем, пробежались по заборолу до вышек, проверив там часовых, и вернулись обратно.

— Оба готовы, наповал! — доложили они.

На забороле показались подоспевшие печенеги с хузарами и белокурая Раннвейг и заняли места убитых часовых.

— Прикрываем! — прошипел Езекия.

— Ну и славно! Пошли караульную смену зачищать! — скомандовал Ратибор. — Вот в том большом строении они должны быть!

Из длинной избы доносился молодецкой храп, слышный аж у ворот. Запалив два факела, найденных у караульных, Ратибор со своими воями подступил к двери.

— Аудульф и Беляй! Вы тихонько первые входите, и сразу до дальней стены бежите, а оттуда уже шагайте обратно к двери и рубите всех, кто под руку подвернется! — шепотом произнес Кречет. — А мы навстречу вам пойдем. Кто сдаваться сам будет — не убивать! Рабы нам пригодятся! Всем ясно?

— Ясно, хевдинг! — ответил Аудульф за всех. — Командуй!

— Ну, раз ясно, тогда вперед!

Ульфхеднары осторожно отворили незапертую дверь и проникли в дом. Беляй держал один из факелов, освещая темное помещение. Вдвоем с Аудульфом они бесшумно рванули вперед. За ними вошли Ратибор с данами и Дроздом и остановились, осматриваясь. Дрозд подсвечивал другим факелом.

Спавший ближе всех ко входу человек зашевелился и вытащил голову из-под шерстяного одеяла. Любопытствующим оказался сам Борода, главарь разбойников, пленивших Ратибора и его похитителей тогда, у реки. Кречета он узнал сразу. Глаза Бороды полезли от удивления из орбит, но Ратибор выразительно провел рукой по горлу и приложил палец к губам, приказывая Бороде молчать. Тот послушно кивнул, медленно вытащил из-под одеяла пустые руки и демонстративно показал их Ратибору. Похоже, что он очень хотел остаться в живых. Тем более, что с дальнего конца помещения послышались характерные звуки — ульфхеднары начали убивать.

Ратибор, особо уже не таясь, двинулся к следующему спящему. Торир, однако, следовавший за хевдингом, решил Бороде не доверять, оставляя его за спиной, и двинул ему рукоятью меча по голове. Борода откинулся на соломенной подушке, мгновенно потеряв сознание.

Кто-то из караульных все-таки проснулся, почуяв опасность, и заорал. Больше медлить и играть в гуманизм было нельзя.

— Рубите всех, кто не сдается! — крикнул Ратибор и обрушил клинок на ближайшего врага, подорвавшегося от крика товарища и уже схватившегося за топор.

В избе оказалось не девять, а целых четырнадцать караульных. Пленник на допросе в лесу то ли соврал, то ли не знал, что их тут будет больше. Но ничего, справились. Да и неудивительно, ведь Ратибор с друзьями — воины серьезные, а противники их — обычные разбойники, хоть и с опытом. Живыми взяли шестерых, включая Бороду, который все еще находился в отключке.

— Пеленайте их накрепко! — приказал Ратибор. — Дальше разбиваемся на тройки и обшариваем все строения здесь! Пленников вяжите и в эту избу сгоняйте, я здесь хузар присмотреть за ними оставлю! Найдите главного жреца, он меня больше всех интересует!

Выскочив наружу, Кречет приказал печенегам присоединиться к зачистке, а Езекию с его хузарами поставил в охранение пленников.

— Заодно за территорией присматривайте, мало ли…

— Я двоих на крыше посажу, на случай, если кто-нибудь сбежать попытается, — предложил бар Кофин. — Стрела догонит!

— Делай, а мы пошли! — кивнул Кречет.

В тройке с ним побежали Аудульф с Раннвейг. Разрешил Ратибор все же девице поучаствовать в веселье.

Немногочисленных сопротивлявшихся безжалостно рубили. Остальных вязали и волокли к караульной избе, где их принимали хузары и закидывали внутрь.

Шестеро младших жрецов яростно бросились на защиту своего главного, но Аудульф с Ратибором и подоспевшие даны положили всех. Старик-жрец попытался спрятаться в чулане, прикинувшись ветошью, но его нашли и выволокли наружу. Скрутив ему руки, в избу ко всем определять не стали, а притащили к тому самому столбу, к которому был не так давно привязан Ратибор.

В компанию к старикану рядом поставили единственного оставшегося в живых младшего жреца, которого подстрелили в ляжку хузары при попытке побега через частокол, а также Бороду и начальника охраны капища.

Как узнали, кто начальник? Да Борода его и сдал, как только Талмат поднес лезвие кинжала к его глазу.

Дальше начался допрос, который должен был помочь выявить все тайники и заначки с ценностями.

Первым допрашивали Бороду. Он быстро сдал все захоронки, о которых знал. Получилось немало, все же Борода был главарем разбойников. Наверняка что-то утаил, но ничего, позже с ним еще побеседуют. Потом поговорили с начальником охраны и младшим жрецом. Эти поупирались малость, но после нескольких зуботычин кое-что все же рассказали. В виду занимаемых должностей знали они немного, так что от них информации и не ожидали.

Настала очередь старикана, бывшего повелителя этого места. И вот тут разговор не задался.

Рассказывать, где спрятаны богатства капища, главный жрец упрямо отказывался. Только шипел, злобно зыркал черными глазами и плевался.

— Поможем старику болтать начать? — спросил Аудульф своего хевдинга. — Или еще его змеиное шипение послушаем?

Ратибор задумался. Вообще-то, он был противником пыток. Всегда пытался сначала добрым словом собеседника расположить к доверительному разговору. Но тут случай особый. К старому жрецу-чернобожцу никакой симпатии Кречет не испытывал, даже наоборот — личную неприязнь имел.

Поэтому колебался Ратибор недолго. Отчетливо вспомнил, как этот старикан вспарывал животы несчастным жертвам — женщинам и бывшему смоленскому десятнику Морозу. А сколько еще этих жертв было, только бог жреца ведает. Ратибор подозревал, что десятки, если не сотни или даже тысячи. Поэтому он отбросил все сомнения и коротко бросил:

— Торир, разговори его!

Дан ухмыльнулся и засучил рукава кафтана, торчащие из-под кольчуги. Чтобы не замараться. Из поясной сумки он достал кожаную скрутку и демонстративно развернул ее перед носом старого жреца. Из кармашков скрутки в свете факелов поблескивали разные хитрые металлические предметы — какие-то крючки, иглы, тонкие лезвия. Выглядел этот инвентарь устрашающе.

Ратибор, наблюдавший за реакцией жреца, заметил, как у того дернулся глаз и дерзкая ухмылка куда-то пропала. Проняло старикана, испугался, хоть вида старается и не подавать. Хорохорится. Ну, ничего, сейчас Торир что-нибудь из своего арсенала применит и заговорит дед, как миленький. Как соловей запоет.

Жрец пока еще не может до конца поверить, что сейчас будут пытать его. Ведь он сам привык резать, вырывать ногти, колоть иглами, издеваться и измываться над жертвами. А тут собираются сделать то же самое, только уже с ним самим.

Торир, тем временем, неспешно готовился к допросу.

— Запали-ка костерок, Эйвинд! — приказал хольд молодому дану с рыжей бородой. — И горяченького попьем, и железо раскалим пока. И привяжите его к столбу, чего держать-то… Да раздеть не забудьте!

Дрозд с Талматом выполнили распоряжение хольда с удовольствием. Держать этого мерзкого жреца им, и правда, уже порядком надоело.

В процессе привязывания старикана прорвало. Он отчаянно сопротивлялся, брыкаясь и изрыгая потоки брани, попытался даже укусить печенега. Тогда Талмат просто двинул ему в зубы кулаком, а Дрозд добавил коленом в пах.

Жрец утихомирился, повиснув на веревках и пуская слюни.

— Гоните сюда остальных пленников, пусть посмотрят! — скомандовал Ратибор. — Вдруг память у кого-нибудь прорежется, расскажут про заначки свои!

Через полчаса интенсивного допроса по-нурманнски главный жрец выдал все тайники и захоронки, о которых знал. И общественные, и личные. Еще через некоторое время несколько пленников последовательно выдали и свои. Мелочь, но приятно, лишним не будет. Ценностей, в общей сложности, получилась приличная горка, какую не на каждой телеге увезти возможно. Было и золото, что для этих мест довольно большая редкость.

Капище оказалось очень древним. Как поведал главный жрец, еще его прадед тут командовал. Лет сто назад. Или больше, точно жрец не знал. А до прадеда его прадед тут несчастных резал во славу Чернобога. А пращуры Бороды, тоже не одно поколение, разбоем на реках и окрестных дорогах промышляли. И все награбленное и пожертвованное в серебро да злато обращали. Такой вот симбиоз религиозного культа и грабителей сложился. Так что успели накопить добра много. Странно, что никто из князей на них внимания не обратил. Но злодеи местных не трогали и маскировались знатно, да свидетелей не оставляли. Может поэтому и не искали их. Мало ли купцов в дальних странствиях пропадает.

— Заканчивайте с ними, — махнул рукой Кречет на жрецов, Бороду и начальника охраны. В живых он их оставлять не собирался. — Грузите добычу на телегу, живность всю, которую не нужно нам, за частокол выпустить, рабов связать в цепочку, пешком погоним, пригодятся.

Ратибор подтянул упряжь своего коня — Борщок уже успел подогнать весь транспорт из леса.

— Сжечь здесь все!