Глава 11
По пути Ратибор с друзьями неплохо поохотились — набили два десятка упитанных уток и десяток жирных гусей, выйдя к берегу небольшого озерца. Подстрелили и нескольких кабанчиков, тропа которых, на их беду, пересеклась с путешественниками. Будет с чем в поселение старосты Ждана на ночевку заглянуть. Не все же деревенским Ратибора с компанией кормить.
Хоть холопы и тормозили слегка движение, но дорога с капища в Полоцк много времени не заняла. С двумя заводными конями у каждого быстро передвигались. Вот и деревенька старосты Ждана, где уже две битвы Ратибор с товарищами выдержал.
Староста встретил их с распростертыми объятиями, уже как старых друзей. Столы тут же накрыл, да так, как князей не встречал. Естественно, что ночевать остались в деревне. Весело было — и еда знатная, и выпивка, и баня с девчонками.
Под утро, когда только-только начало светать, Ратибора разбудил часовой, один из хузар, предусмотрительно выставленный на реке у причала. Ратибор здраво рассудил, что нужно обезопаситься не только на суше, но и со стороны реки. Хоть и стоял над водой туман, но в тумане звуки еще лучше передаются. Вот и услышал Сабриель бар Обадия скрип уключин, а также шелест железа. Как будто корабль приближается, а на нем вои в броню облачаются и оружие достают.
А тут еще местные бабы вышли к берегу и устроились на мостках белье стирать. Но Сабриель кричать им, чтобы убегали и прятались, не стал. Если все же враг в тумане крадется, то его обязательно услышат с корабля, как и вопли баб. А бабы заверещат обязательно. Нет, тут тихо нужно действовать. Бегом наверх, к домам, да разбудить бека и остальных. Если и правда враги идут — они будут готовы их встретить, как полагается. Ну, а если обычные путники, то никто его в трусости не обвинит, а наоборот, похвалят за бдительность. Ратибор с Езекией и похвалят.
Стремглав добежал Сабриель до длинного общинного дома, прихватил с собой встретившегося во дворе старосту, умывавшегося у колодца, и вбежал в общий зал. Там он отыскал и разбудил Ратибора.
Тот задал пару вопросов и убедился, что хузарин не просто так его поднял. Проснулись и остальные — сон воина чуток. И чувство опасности все имеют отменное. Сразу начали облачаться в доспехи и вооружаться, быстро, но без суеты.
— Бог троицу любит… — тихо пробормотал Ратибор, продолжая снаряжаться.
Его услышали.
— Это какой бог? — удивился Аудульф, нацепив шлем.
— И какую такую троицу? — поинтересовался Беляй, застегивая пояс.
Ратибор вздохнул.
— Христианский бог. И вообще, неважно это сейчас. Вот в Полоцк вернемся, у Йонаша спросите. Он христианин, он и расскажет.
— А к чему ты про это сейчас? — уже готовому к бою Ториру тоже стало интересно.
— К тому, что в деревне этой скоро хоронить нурманнов негде будет. Место закончится. Третий раз тут воевать приходится! — Ратибор снова вздохнул и нахлобучил на голову шлем.
— А мы-то тут причем⁈ — возмутились ульфхеднары в один голос. — Они сами виноваты! Нечего к нам лезть!
— И никто их тут не хоронит, — добавил Торир. — Они же не Христу поклоняются. Их тут сжигают!
Топтавшийся все это время рядом староста тяжко вздохнул, подтверждая слова дана.
— Что, дрова закончились? — весело спросил его Ратибор. — Не боись, в накладе и в этот раз не останешься!
— Да я что, я ничего… — замямлил староста и замахал руками.
— Тогда все по местам! — скомандовал Кречет. — Талмат и Езекия! С лучниками засядьте у тропы, что от причала сюда идет. Как враг наверх двинется, подпустите шагов на пятьдесят и бейте. А мы сбоку по бережку обойдем и на них выскочим!
— А если не враги это? — засомневался Ждан. — Вдруг путники простые пришли?
— А это мы поймем сразу, как их увидим. Если с корабля спускаться станут неспешно, да гурьбой к деревне пойдут — то путники. А если бегом, да в бронях и с оружием — то бить их надо нещадно. Ты, главное, уведи людишек пока в лес, на всякий случай. Только тихо чтобы! Бегом, бегом, Ждан!
Воины организованно покинули дом, распределяясь по группам, согласно плана Ратибора, и занимая соответствующие позиции. Староста рванул вприпрыжку собирать жителей, чтобы увести их подальше.
* * *
Три бабы, полоскавшие тряпки в воде у берега, разинули рты, завидев хищный нос драккара, выплывающий прямо на них из тумана. Ни дернуться, ни заорать они не успели — с борта прилетели три сулицы. Причем хозяйственные викинги бросили их не остриями в цель, чтобы убить, а тупыми концами. Просто оглушили. Зачем имущество портить, которое можно продать или использовать? А так баб тихо и эффективно нейтрализовали.
Статный воин в золоченом шлеме махнул мечом и вот уже посыпались страшные нурманны на берег, молча устремившись наверх, к деревне. Двое ненадолго задержались, чтобы связать оглушенных пленниц. Теперь не сбегут, когда очухаются.
На борту драккара для охраны пленников и имущества остались только трое молоденьких воев, да и то на всякий случай. Вряд ли здесь кто-то рискнет покуситься на то, что принадлежит нурманнам.
Деревня стоит на крутом берегу, высоко. Карабкаться по осыпающемуся склону было бы трудно, но наверх проложена хорошая, удобная, надежная тропа. Естественно, что тропой этой и воспользовались викинги. Не плотным строем, прикрываясь щитами, пошли, как положено в бою, а просто толпой побежали, потому как бояться им здесь некого. Хотя щиты с собой и были. За спинами. Некоторые даже шлемы с наглазниками-очками на затылки закинули, чтобы обзор лучше был. Не ожидают нурманны здесь какого-либо сопротивления, грабить и развлекаться идут.
* * *
Ратибор со своей частью бойцов спустились к берегу по запасной тропе, той, по которой местные скот на водопой водят. Она метрах в ста от первой проложена, ниже по течению. Туман скрывал их передвижения отлично, впрочем, как и передвижения возможных врагов. Но Ратибор даже не сомневался, что пришли именно враги. Нормальные люди в железо бы не облачались перед высадкой в этом месте. Деревеньку-то эту все знают, место для отдыха по пути в Полоцк известное и популярное.
Сейчас главное выждать немного и зайти нападающим в спину именно в тот момент, когда печенеги с хузарами их стрелами начнут закидывать. С тропы врагам не сойти будет — берег осыплется, поэтому только назад, вниз отступать они будут. Главное вовремя успеть. Но Ратибор услышит, когда нужно будет из тумана выступить. Все в округе услышат, когда стрелы запоют.
Есть, правда, один минус у этого плана. Сколько врагов на корабле осталось? Неизвестно. Эти могут в спину Ратибору ударить. Поэтому нужно успеть их тихо нейтрализовать до того момента, как основная группа вниз по тропе скатится, спасаясь от стрел. И это если они там, на тропе, строй не соберут, прикрывшись щитами, и не упрутся. Хотя, нормальной «черепахи» им там не собрать, тропа слишком узкая, максимум два человека в ряд встанут. Нет, не должны упереться, побегут назад, наверняка. Иначе, их Талмат с Езекией в блин раскатают бронебойными стрелами, никакие доспехи на таком коротком расстоянии не помогут.
* * *
Предвкушая добычу, резню и другие развлечения, Гудмунд и его викинги весело устремились по тропе, ведущей на высокий берег, где из тумана проступали очертания домов.
По довольно узкой тропе можно было идти только по двое, строй не собрать, но Гудмунд и не собирался никого атаковать. Да и противостоять им здесь никто не будет. Некого бояться. Тут только трэли. Ну, может еще несколько бондов или купцов, остановившихся на ночлег.
— Как войдем в деревню, сразу заблокировать дороги! — скомандовал хевдинг. — Чтобы никто не ушел!
— Да кто от нас уйдет⁈ — заржал один из нурманнов, белобрысый здоровяк. — Трэлей порежем, а баб попользуем!
Сверху раздался знакомый щелчок и через мгновение в глазу белобрысого выросло оперение стрелы. Он так и повалился на спину, улыбаясь во весь свой щербатый рот.
В этот же миг в толпу викингов полетел рой стрел.
Гудмунд, в отличие от многих своих хускарлов, успел перехватить со спины щит и прикрыться им. Большинству же воинов, шедших в первых рядах, не повезло — стрелы сразили их наповал, как и щербатого весельчака. Одним залпом невидимый пока враг лишил хевдинга сразу шестерых бойцов.
— Собрать строй! — заорал Гудмунд, скрючившись за своим круглым укрытием. — Сомкнуть щиты!
Что делать? Прорываться вперед, наверх, под ливнем стрел, или отступить назад, к кораблю, перегруппироваться, найти другую дорогу наверх и напасть снова?
— Слишком узко, строй собрать не получится! — услышал Гудмунд голос своего хольда Гисли. — Что делать, хевдинг?
Гудмунд принял решение.
— Все вниз! Не бежать! Держать щиты!
Так и пошли неудавшиеся грабители — пятясь спиной назад, вниз по тропе, боясь высунуться из-за щитов. Как только кто-либо ошибался и случайно высовывал кисть или ступню, в нее сразу летели две-три стрелы. Причем, не в пустую, метко поражая подставившегося неуклюжего воина.
Вот и пляж с причалом и мостками, шагах в двадцати внизу. И корабль уже почти виден. Там широко, можно сразу строй-черепаху собрать, прикрывшись со всех сторон, и решить, что дальше делать.
* * *
Талмат первым увидел поднимающихся по тропе противников. Один из них, видный блондин, о чем-то весело говорил нурманну в золоченом шлеме. Сказал и засмеялся. Талмат тщательно прицелился и спустил тетиву. Попал, как и хотел — прямо в глаз блондинистому. И сразу следующую стрелу пустил. Хотел в того, что с золоченым шлемом, но викинг оказался очень проворным. Успел перехватить щит и прикрыться им полностью, сжавшись и присев так, что из-ща щита и не видно. Опытный, сразу видно. Не простой воин — хевдинг, не меньше. Тут и остальные засадные стрелять начали.
Но викинги не были бы викингами, если бы растерялись. Эти же доказали, что они отменные воины немедленно. Прикрылись максимально, как позволяла узкая тропа, щитами, и, после короткой паузы, начали медленное, организованное отступление.
Стрелки продолжали действовать, не давая расслабиться противнику ни на секунду. Важно было дать время Ратибору, чтобы тот успел зайти врагам с тыла. В основном, конечно, стрелы застревали в щитах, но изредка кто-нибудь из нурманнов высовывал какую-нибудь малую часть тела и тут же получал в нее стрелу, а то и две.
* * *
Прокравшись в тумане вдоль берега, Ратибор и его люди подобрались к кораблю, уткнувшемуся носом в берег. По носовой фигуре, хищной диковинной птице, и другим характерным признакам, стало понятно, что это драккар нурманнской постройки. Причем, очень достойного качества. На палубе торчали трое дренгов, вглядывающихся наверх в туман, туда, где скрылись их соратники.
Ратибор и Раннвейг с Дроздом потянули луки из налучей. Кроме них, больше ни у кого с собой луков не было, но даны и не испытывали такой необходимости. Торир швырнул копье одновременно с выстрелами своего хевдинга и новичков. Все трое дренгов повалились на палубу, сраженные. Ратибор тихо дал команду проверить, есть ли еще кто-то на корабле. Вдруг не всех заметили?
Больше никого. Кроме…
— А это кто тут у нас? — спросил Беляй, забравшись на борт драккара и заметив тройку связанных, лежащих между румами.
— Тот, кто надерет тебе задницу, когда развяжется! — послышалось ворчание на хузарском языке.
— Хевдинг! Здесь пленники, — сообщил Беляй. — Кажись, хузары!
— Какие еще хузары, Беляй? Спускайся быстрее, сейчас нурманны обратно побегут! — поторопил Ратибор.
— Сам посмотри! Красавчик, кажется, еще и ругается по-своему.
Ратибор взобрался на корабль.
— Ого! Точно, хузары! — он присмотрелся к одному из пленных, тому самому знатному хузарину, бывшему владельцу шлема с плюмажем. — Иегуда? Ты здесь откуда⁈
— Оттуда, откуда и ты! — снова проворчал бар Кофин. — Сначала на лошадях, потом на корабле. Ты, может быть, развяжешь меня, Ратибор? И где мой брат Езекия?
— С твоим братом все в порядке. Он там, наверху.
— Как наверху? Туда ведь Гудмунд с Горомутом побежали! С ними же три десятка нурманнов!
— Как ты сказал? Горомут? — услышал знакомое имя Кречет. — Купец из Полоцка?
— Он самый! Развяжи меня скорее, нужно бежать на подмогу к брату!
— Не нужно. Там, наверху, Горомута встречает дюжина стрелков с луками, таких же умелых, как и твой брат! — усмехнулся Ратибор. — Сейчас нурманны обратно сюда посыпятся. А вот нам их встретить нужно! Ты в состоянии держать лук?
Говоря это, Кречет освободил Иегуду бар Кофина от веревок.
— Я всегда готов! Только заберу свои доспехи с оружием!
Иегуда поднялся на ноги, быстро размял затекшие конечности и поковылял к корме драккара. Там он залез в сундук хевдинга и вытащил свои вещи, отнятые после пленения.
— Помоги застегнуть панцирь, Ратибор!
— Как ты здесь оказался? — спросил Кречет, затягивая ремешки на боках хузарина.
— После расскажу, не время сейчас!
— Хорошо. Твои соплеменники с нами?
— Купец — не воин, а мой товарищ подвернул ногу в бою. Они останутся на драккаре. Сейчас я их тоже развяжу. Стрелять они смогут, если что, прикроют отсюда.
— Быстрее давай. А потом хватай свой лук и за мной!
— Я мигом! — хузарин нахлобучил свой островерхий шлем.
Ратибор с Беляем спустились на берег. За ними поспешил и Иегуда.
— Раннвейг и Борщок, останетесь здесь! — приказал Кречет. — Присмотрите тут за ранеными и кораблем! Борщок, лук у брата возьми!
Паренек возразить не посмел, забрал лук с колчаном, полным стрел, у Дрозда и полез на борт драккара. Раннвейг открыла было рот, чтобы возмутиться, но Аудульф ей что-то прошептал на ухо, и она смирилась, только возмущенно сверкнув глазищами.
Туман еще больше усилился и стал похож на молочный кисель — таким густым он был. Уже на расстоянии пяти метров не было видно ничего.
— Аудульф, что там?
— Сейчас появятся. Наши, похоже, их сильно потрепали. А это кто? — заметил ульфхеднар хузарина.
— Это Иегуда бар Кофин, брат нашего Езекии. Помнишь его?
— Ха! Точно! Брата твоего мы как-то раз уже освободили из плена. Теперь, выходит, и тебя спасли? — подмигнул хузарину ульфхеднар. — Ты нам должен, бар Кофин!
— Пива тебе целую бочку поставлю! — кисло усмехнулся в ответ хузарин.
— Потом поболтаете! — прервал их разговор Ратибор. — Давай разделимся, Аудульф. Вы с Беляем слева от драккара встанете, а мы — справа. И, как только враги появятся из тумана, нападем с двух сторон.
— Согласен! — кивнул ульфхеднар.
— Имей в виду, Аудульф — это Горомут с нурманнами. Тот самый купец. Ну, ты знаешь. Драккар его зятю Гудмунду принадлежит. Нам нужно их всех здесь положить. Понял меня?
— Вот это удача! Боги благоволят нам! Только ты немного ошибся, хевдинг. Этот прекрасный драккар теперь наш!
— Надеюсь на это! — проворчал Ратибор. — Ладно, по местам! Торир, бери своих и следуй за мной. Иегуда, ты тоже не отставай!
* * *
Туман сильно сгустился, причем неожиданно резко. Гудмунд снова обернулся, пытаясь разглядеть корабль, но кроме белой пелены ничего не увидел. Шагов на десять оставалась видимость, не больше. Это хорошо, потому что неизвестным стрелкам викингов тоже не разглядеть и стрелять они перестали.
— Разворачиваемся и отступаем к кораблю! — тихо скомандовал хевдинг.
Но все свои его услышали. Викинги и уцелевшие холопы с Горомутом дружно побежали в ту сторону, где должен стоять их драккар.
Вот и тропинка, закончилась, перейдя в пологий склон. Под ногами показался прибрежный песок.
В тумане справа неожиданно завыли волки. Громко и протяжно. Что это еще такое? Откуда?
Страшный удар обрушился на крайнего хускарла — из тумана вылетела рука с мечом, затянутая в кольчугу, и начисто снесла ему голову. За рукой показалась и вся фигура высоченного широкоплечего воина в типичной скандинавской броне и шлеме с очками. Оказалось, что и во второй руке его также зажат клинок. Обоерукий викинг! Тут же показался и второй воин, как две капли воды похожий на первого. Прямо брат-близнец. Они-то и завывали волками.
— Ульфхеднары! — испуганно заорал кто-то из дренгов Гудмунда.
Хускарлы дернулись в сторону от волколюдов, но наткнулись на строй щитов, из-за которого пошли в ход копья. Чуть ли не десяток викингов и с этой стороны!
Некоторые нурманны попытались было броситься обратно вверх по тропе, но оттуда раздался многоголосый вой. Похоже, что неизвестные стрелки бросились за отступившим Гудмундом в погоню.
Хевдинг понял, что они оказались зажаты в кольцо. Неотвратимость смерти придала ему невероятных сил. Как будто дух Одина вселился в него. Гудмунд зарычал, как дикий зверь, глаза его страшно выпучились и изо рта на бороду потекла струйка слюны. Если бы не туман, то все вокруг сразу увидели, что хевдинг стал берсерком. Однако, заметили это только те, кто находился рядом. Трое хускарлов резво отпрыгнули от своего хевдинга, ставшего безумцем, чтобы случайно не попасть под раздачу. Перед Гудмундом остались только два чужака-ульфхеднара, тоже сообразившие, кто перед ними. Гудмунд стеклянными глазами уставился на Аудульфа с Беляем, потом снова зарычал, отбросил щит и выхватил из-за пояса секиру, в дополнение к мечу в другой руке.
Тем временем, Ратибор с данами и степняки, вовремя спустившиеся по тропе, зажали остатки хирда Гудмунда очень качественно. На тропе нурманны потеряли чуть ли не половину своих, а Горомут вообще остался всего с одним боевым холопом, так что количественно отряд Кречета уже превосходил врагов. Да и психологическое состояние нурманнов оставляло желать лучшего. Только что они собирались веселиться и резать селян, а тут уже режут и отстреливают их самих. Да еще и хевдинг сошел с ума и стал опасен даже для своих. Один из хольдов, Гисли, погиб от стрелы там, на тропе, поэтому кормчий Гарди принял командование на себя. Он приказал оставшимся в живых сомкнуться в круг и ощетиниться копьями и клинками.
Ульфхеднары первыми нападать на обезумевшего Гудмунда не спешили. Они разошлись в стороны, чтобы берсерку было сложнее сконцентрироваться, и начали крутить мельницу своими мечами, отвлекая его и мешая соображать. В то же время, они продолжали подвывать по-волчьи, наводя панику и на остальных врагов.
Гудмунд постоял немного, переводя стеклянные глаза то на одного, то на другого волколюда, и, кажется, определил для себя цель. Того, что был немного повыше ростом и пошире в плечах — Аудульфа. Слюна так и ползла тягучей струйкой по бороде хевдинга. Гудмунд слегка пригнулся, приготовившись к броску, руку с мечом выставил немного вперед, а секиру занес назад для лучшего замаха, зарычал практически по-медвежьи, и ринулся с такой скоростью, что обычному человеку даже уследить было бы трудновато. Но не ульфхеднару. Аудульф был готов встретить берсерка. Он сделал небольшой шажок в сторону, пропуская несущуюся тушу, и обрушил на его загривок сразу оба клинка. Каким-то чудом берсерк увернулся от сокрушительного удара, и изловчился ответить своей секирой. Ее лезвие просвистело в каком-то дюйме от лица Аудульфа.
Подоспел Беляй. Мечи замелькали, как крылья стрекоз. Будь берсерк с Аудульфом один на один, он может быть и справился. Но волколюдов было двое, и это перевесило безумие Одина. Сначала Беляй достал колено противника, и тот охромел, существенно потеряв в подвижности. А потом и Аудульф ухитрился разрубить кисть Гудмунда. Хевдинг, как следствие, не смог удержать меч и выронил его. Крови из ран, однако, не было. Похоже, не врали люди рассказывая байки о том, что берсерки не чувствуют ран и не теряют крови.
Волколюды интенсивнее закружились вокруг хевдинга. Беляй подсек вторую ногу берсерка и обезумевший хевдинг рухнул на колени. Осознав, что все кончено, Гудмунд зарычал, как дикий зверь, и в последней попытке рубанул секирой. Однако, мечи ульфхеднаров оказались быстрее и с невероятной силой обрушились на берсерка, практически развалив его на несколько частей. Гудмунд рухнул на песок и из его страшных ран наконец-то потоком хлынула кровь.
Ратибор в это время, окружив остатки хирда Гудмунда и купца Горомута с последним его холопом, методично добивали их. Мудрить Кречет не стал, приказав давить щитами и копьями, а степняки стреляли в образовавшиеся бреши. А потом испробовали тактику самого Гисли на его людях — выдернули парочку хускарлов топориками на веревках. Строй викингов распался. К тому же подоспели ульфхеднары, расправившиеся с берсерком-хевдингом.
Горомут получил стрелу в глаз, а хольд Гисли погиб от клинков Аудульфа. Все. Победа!
Уставшие бойцы, равно как и их командир Ратибор, повалились на землю, тяжело дыша.
— Брат! Ты здесь откуда⁈ — вскричал Езекия, обняв своего родича. — Как ты тут оказался?
— Да очень просто! — Иегуда ответил на объятия. — Я же обещал нашему старшему брату Манару, что вернусь осенью и приведу сотню воинов и лошадей для конунга Хельги Скогатта. И вот я здесь!
— Что-то я не вижу хузарской сотни и великолепных скакунов! — ехидно усмехнулся Ратибор, внимательно слушавший разговор братьев. — Те двое, что на корабле, не в счет?
— Мои воины с лошадьми идут по земле. А я решил завернуть к Езекии, чтобы навестить его в Полоцке. Поэтому-то и подсел на кнорр к купцу из Итиля, — пояснил Иегуда, обиженно поджав губы.
— Ты не обижайся, бар Кофин! — хлопнул хузарина по плечу Ратибор. — Лучше расскажи поподробнее!
— Я и говорю. Отправил воинов в обход Полоцка. Нечего медведя дразнить, князя этого, Драгомира. Кто его знает, как он на такую силищу отреагирует. Воины наши сразу в Альдейгью пойдут, к конунгу. А сам я Езекию решил навестить и только потом к старшему брату присоединиться.
— А как в плену у Горомута с Гудмундом оказался?
Иегуда вздохнул и подробно рассказал о речном бое с купцом Горомутом и его нурманнами.
— И вот еще что! — улыбнулся во весь рот Иегуда. — Наш кнорр со всеми товарами спрятан неподалеку. Гудмунд собирался за ним вернуться и оставил там охрану. Немного. Мы быстро справимся! Половина ваша! Согласны?
— О чем речь⁉ — обрадовался Ратибор. — Отдохнем, выспимся, а потом сходим за добычей! А купец-то твой хузарский против не будет? Это же его кнорр и товары!
— Уже нет. Он потерял свою собственность, когда попал в руки к Горомуту. Так что еще благодарить будет за спасение!
— Товары мы себе оставим, а вот кнорр купцу вернем! — твердо заявил Кречет. — Пусть наберет команду в Полоцке, там ваших достаточно. А если захочет товарами закупиться, то я ему одолжу денег. Он еще и заработает! Но вот что с драккаром делать? В Полоцк с ним точно соваться нельзя, а бросить жалко. Больно хорош драккар! На таком по морям ходить — самое дело!
— Здесь на время оставим! — подсказал Аудульф. — Ты с местным старостой в дружбе, вот пусть и приглядит. Сарай хороший поставит где-нибудь в неприметном месте неподалеку, а мы Драгомира разобьем и весной вернемся за драккаром. Как тебе?
— А что, нормальный план! Так и сделаем! Но сначала мы на этом драккаре за трофеями хузарскими сходим. И доспехи Гудмунда с Горомутом нам в этом деле пригодятся. Иегуда, покажешь где кнорр стоит?
— Всегда готов, бек! — засмеялся хузарин.
На следующее утро, отдохнув и подлечив немногочисленные раны, к счастью — легкие, Ратибор и его дружина загрузились на драккар и отправились за кнорром и добычей. По словам Иегуды, сопротивления не ожидалось. Охранников там всего восемь, да и те не из лучших. Трофейные доспехи помогут подобраться вплотную, а дальше в дело пойдут меткие степные стрелы.
Так и вышло. Переоделись в трофейные доспехи, чтобы сойти за Гудмунда с Горомутом, подвели драккар к самому берегу, а оставленные там присматривать вои купились на маскарад и уже сами вышли встречать начальство. Там и полегли все.
Провозились только с погрузкой товаров долго, а больше ничего интересного и не произошло. Веселые и нагруженные добром вернулись в деревню.
Теперь нужно было решить, как идти до Полоцка. Но получилось удачно. На постой в деревню прибыл небольшой караван, с руководством которого быстро договорились. Они перегрузились с телег на кнорр и отбыли по воде в качестве вспомогательной команды. В помощь им Ратибор выделил Торира и данов. И для охраны, и в качестве гребцов сгодятся прекрасно. Тем более, что тут плыть совсем не долго.
Сам же он, с остальными своими воями, пойдет на лошадях. Заодно и телеги с купеческими лошадками перегонит. Всем хорошо, удачно получилось.
* * *
Перед самым отъездом, испив на дорожку холодненького, крепкого кваску, Ратибор решил поговорить со старостой.
— Все забываю спросить тебя, Ждан! — поманил его рукой Ратибор. — Как деревня-то твоя называется?
— Так Витьба и называется. Как и речка наша. Там Двина, — замахал руками староста. — А это — Витьба, притоком у нее. Деревню так и называют!
«Ого! Так это ж Витебск будущий, что ли⁈» — удивленно подумал Кречет. — «А ведь все сходится — высокий берег Западной Двины и приток ее — Витьба!»
— А речка Лучоса где тут находится? — решил уточнить Ратибор, чтобы точно быть уверенным в своих предположениях.
— Да здесь она, недалече, тоже по левому берегу Двины приток! — ответил Ждан. — А почему господин интересуется?
— Место у тебя здесь хорошее. Городок ставить тут нужно.
— Дык это занятие княжеское, а князю Драгомиру до нас и дела нет, только оброк, знай, подавай вовремя и все!
— Не всегда так будет, староста! Глядишь, новый князь придет и построит тут город. А тебя посадником сделает!
— Так уж и посадником, — неуверенно улыбнулся Ждан, думая, что Ратибор подшучивает над ним.
— А почему бы и нет⁈ Очень даже возможно! Ты, главное, тихо тут живи, никуда не лезь. А время придет — и вспомню я про тебя, подскажу кому следует! Так, друг Ждан?
— Так, воевода! — староста улыбнулся уже по-доброму.
«Конунгу Хельги расскажу. Он что-то там про Новгород мне рассказывал, что основать решил. Так пусть и Витебск построит, когда Полоцк возьмет!» — решил Кречет. — «А я тут воеводой стану. Нравится мне это место. Удобное и богатое. Хорошие земли и люди добрые!»
— Держи тогда за постой и снедь, Ждан! — Ратибор всучил старосте тугой кошель с серебром. — За драккаром присмотри. Весной мы за ним вернемся!
Ждан, по своему обыкновению, попытался отказаться, но Кречет настоял.
— Это не только для тебя, но и для того, чтобы ты деревню укреплять начал. Считай, что от нового князя поручение тебе — причалы добрые поставь, большие сараи корабельные, тын крепкий для обороны, да постоялый двор, чтобы гости проезжие могли отдохнуть хорошо. Наймешь кого, или своими силами справитесь, сам решишь. Сделаешь хорошо — будет тебе почет и уважение от князя. Там и до посадника недалеко. Понял, Ждан?
— Понять-то понял. А что князь Драгомир? Неужели ты с ним договоришься?
— А Драгомир здесь не при чем. Скоро новый князь в Полоцке будет. И княгиня Ингигерда. Но об этом — никому!
Ждан выпучил глаза от удивления, но промолчал.
— Давай прощаться, друг Ждан! Пора нам!
Ратибор обнял старосту и взлетел на коня, что подвел к нему кто-то из деревенских.
— Скоро увидимся! — махнул Кречет рукой Ждану и скомандовал своим людям. — По коням!
