Перед допросом супругов фон Хане Томас и Маргит сделали перерыв. Тем временем в комнату вошёл служащий, убрал бутылки и стаканы. Окно открыли, чтобы проветрить, но в зале по-прежнему было жарко и душно. Томас почувствовал, как рубашка начинает липнуть к спине.

Ингмар фон Хане, напротив, вошёл в комнату совершенно невозмутимым. На нём были рубашка с короткими рукавами и шорты цвета хаки с заутюженными стрелками. Разговор он начал с рассказа о своей работе арт-дилера, специализирующегося на искусстве начала двадцатого века. Слова подбирал тщательно и время от времени отбрасывал со лба падавшую прядь светлых волос.

— Насколько хорошо вы знали Оскара Юлиандера? — спросил Томас.

— Довольно хорошо. Мы вращались в одних кругах, вместе праздновали Мидсоммар и много лет состояли в правлении Королевского шведского яхт-клуба. — В его речи слышался лёгкий выговор, характерный для шведской аристократии.

— Вам известно, ссорился ли он с кем-нибудь?

— Насколько мне известно, нет. Оскара любили. Он был общительным и занимался множеством дел. Но с юристами никогда не знаешь наверняка. Возможно, кому-то наступил на ногу.

— Расскажите о своей работе в правлении клуба, — попросила Маргит.

— О, это долгая история. — Ингмар одарил её обаятельной улыбкой. — В своё время мой отец был заместителем председателя и чрезвычайно активно участвовал в жизни клуба. Тогда ещё носили яхтенные мундиры и обращались друг к другу: «дорогой старина».

Он подмигнул Маргит.

— У нашей семьи всегда были парусные яхты, а в гонках я участвую с детства. Неважно, сколько раз меня тошнило при сильной качке, — приходилось продолжать. Отец был не из тех, кто позволяет кому-либо сдаться.

Он задумался над воспоминанием и покачал головой.

— Потом меня пригласили в один из комитетов — кажется, клубный, — а дальше я постепенно продвигался. У каждого свой крест.

Последнюю фразу он произнёс насмешливо, словно хотел вызвать их на реакцию.

— Теперь вы секретарь и второй заместитель председателя, — сказала Маргит.

— Оскар был первым заместителем.

— Значит, теперь вы можете стать преемником Ханса Русеншё? — спросил Томас.

Ингмар фон Хане пожал плечами.

— Скоро ежегодное собрание. Ханса нельзя переизбрать: он уже пробыл в правлении предельно допустимый срок. Я не рвусь на его место, но, если предложат, отказываться не стану. В нынешней ситуации каждый обязан внести свой вклад, не так ли?

Он снял с рубашки невидимую пушинку и откинулся на спинку кресла.

Изабелла фон Хане вошла в конференц-зал с улыбкой. Чёрные солнечные очки удерживали светлые волосы, на правом запястье позвякивали несколько золотых браслетов.

Она любит дорогие вещи, — подумал Томас.

— Чем могу помочь? — спросила Изабелла, усаживаясь напротив.

— Хотите пить? — спросила Маргит.

Изабелла фон Хане кивнула, и Маргит налила ей воды.

— Расскажите о вчерашнем дне. В момент выстрела вы находились на одном из судов, стоявших ближе всего к яхте Юлиандера, — сказала Маргит.

— Да, ужасный день. Разумеется, из-за убийства Оскара. Мы с мужем — он секретарь яхт-клуба — были гостями семьи Бьерринг на их яхте. Мы делаем так много лет, это уже традиция. Вкусно едим, пьём вино и смотрим старт.

Она прикрыла глаза, поняв, насколько неуместно прозвучало описание при нынешних обстоятельствах. Трагический день получился у неё похожим на приятную прогулку.

— А потом произошло это ужасное, — добавила она.

— Что вы помните о самом старте? — спросила Маргит.

Изабелла фон Хане отпила воды и задумалась.

— О старте? Все смотрели на яхты, которые боролись за позицию. Мы ещё не начали есть — решили подождать, пока стартует класс больших судов. Некоторые смотрели в бинокли, чтобы лучше видеть, а Лена открыла хорошее итальянское вино, которое мы едва успели попробовать.

Она умолкла и покрутила обручальное кольцо.

— Нам было интересно, пересечёт ли Оскар линию первым. Новая «Сван» — прекрасная яхта. Он чрезвычайно азартный человек… был. В этом году Оскар верил, что привезёт домой кубок. Последние несколько месяцев говорил только об этом.

Она улыбнулась при мысли о победе Оскара.

— Где вы находились в момент стартового выстрела?

— Вместе со всеми на флайбридже. Там просторно, посередине даже помещается стол. Хотя нас было немало, всем хватало места, и вид открывался великолепный. Мы чудесно проводили время. У всех было хорошее настроение, люди шутили и смеялись.

— Вы всё время находились там? — спросил Томас.

— Разумеется. Кроме тех минут, когда ходила в туалет.

— С вашего места была видна яхта Юлиандера?

— Прекрасно. Мы видели всю стартовую линию.

— Как далеко вы находились от его яхты?

Она посмотрела на ухоженные ногти.

— Ярдов семьдесят-восемьдесят. Может, сто. Точнее сказать трудно.

— Ещё что-нибудь помните? — спросила Маргит.

— Оскар занял хорошую позицию. Это я помню. Но я любовалась всей стартовой линией — ради этого мы туда и приехали. Большие гоночные яхты так красивы.

— Когда вы поняли, что произошло? — спросила Маргит.

Изабелла фон Хане сделала ещё глоток. Лоб тревожно нахмурился.

— Наверное, когда «Эмералд Джин» привелась к ветру и перестала идти.

— Что вы сделали? — спросила Маргит.

— Аксель развернул яхту, чтобы мы могли приблизиться и понять, что случилось. Потом подошёл к стоявшему рядом полицейскому катеру. Вы ведь были на борту?

Она посмотрела на Томаса, и тот кивнул.

— О чём вы тогда подумали? — спросила Маргит.

— О чём подумала? — переспросила Изабелла. Она поставила локоть на стол и оперлась головой на ладонь.

Томас внимательно наблюдал за ней.

— Не знаю. Наверное, решила, что на «Эмералд Джин» что-то сломалось. Руль или парус — что-нибудь, из-за чего яхта больше не могла продолжать гонку.

Она выпрямилась и посмотрела Томасу прямо в глаза.

— Мне и в голову не могло прийти, что кто-то застрелил Оскара.

Отправить