Коньяк медленно лился из тяжёлой бутылки Martell в хрустальный бокал. Мартин Нюрен поставил бутылку обратно в барный шкаф. После дня, проведённого за телефонными разговорами с коллегами и знакомыми из яхт-клуба, он заслужил крепкую выпивку.

Как председатель хозяйственного комитета, Мартин должен был лично сообщить каждому его члену о смерти Оскара Юлиандера. Благодаря средствам массовой информации новость ни для кого не стала неожиданностью, но позвонить самому считалось хорошим тоном.

Мартин Нюрен поёжился. Какой больной разум мог придумать подобное? Кто способен застрелить человека в самый счастливый момент его жизни?

Теперь он жалел, что не ушёл в отпуск первого июля, как большинство коллег. Ему казалось приятным задержаться ещё на несколько недель, пока рабочая суета не утихнет. К тому же до середины июля кому-нибудь из правления всегда лучше оставаться на месте. Летом в Национальном управлении торговли почти ничего не происходило, но мало ли…

В любом случае теперь было поздно.

В марине Булландё его ждала парусная яхта — элегантная белокорпусная «Омега-36». Она была его любимицей, и скоро Мартин сможет наконец выйти на ней в море. Если никто из друзей или родственников не захочет составить компанию, он отправится один.

Нюрен сделал большой глоток коньяка. Тёплая янтарная жидкость разлилась по телу, напряжение начало отпускать.

С бокалом в руке он прошёл в домашний кабинет — скорее нишу рядом со спальней — и включил компьютер. Эту трёхкомнатную квартиру в районе Биркастаден он купил в начале девяностых и был ею доволен. Тогда недвижимость стоила недорого, и даже государственный чиновник мог позволить себе жильё в центре столицы.

Мартин перекатывал бокал между ладонями и думал о Юлиандере. С Оскаром они почти не общались, если не считать заседаний правления. Хозяйственный комитет не был столь престижным, как комитет Юлиандера по океанским гонкам.

Обязанности Нюрена сводились к управлению недвижимостью клуба и поддержанию её в должном состоянии. Его комитет отвечал за обслуживание причалов и зданий. Работа не слишком увлекательная, но ему подходила.

Экран ожил. Мартин Нюрен быстро набрал несколько команд и проверил почту. Как государственный служащий, он старался не получать личных сообщений на рабочий адрес: вся входящая корреспонденция считалась официальным документом. Из-за отношений с Инди он установил на домашнем компьютере дополнительную защиту.

В почтовом ящике, кроме рекламы, ничего не оказалось. Только письмо от брата с вопросом, когда они соберутся на неделю сходить под парусом, да официальная служебная записка о смерти Оскара.

При мысли о выстреле Мартин вздрогнул.

Ужасно.

Он пролистал список сообщений. От Инди снова ничего. Вероятно, вся семья находилась за городом. Нелегко написать тайному возлюбленному, понимал Нюрен. И всё же было обидно. Его порадовало бы даже несколько слов. Он подумал отправить сообщение на телефон, но было уже поздно, а эсэмэска могла привлечь лишнее внимание. Её мог увидеть кто-то другой. Тот, кто ни в коем случае не должен ничего знать.

Таково было единственное условие их связи. Не подлежащее обсуждению.

Если любовь раскроется, последствия окажутся немыслимыми. Инди проявлял осторожность. Семья не должна пострадать. Дети прежде всего.

Мартин выключил компьютер и вздохнул. Он ненавидел эти отпускные недели, когда все остальные проводили время с родственниками и друзьями. Отпуск превращался в нескончаемую череду барбекю, на которые на самом деле никто не хотел идти. Половина супружеских пар на подобных встречах вежливо поднимала бокалы друг за друга, а мыслями была с тайными любовниками.

Наблюдая за всеми этими с виду счастливыми парами, Мартин радовался, что никогда не женился. Лучше до конца жизни оставаться одному, чем жить во лжи. Лучше ждать искреннего письма, чем участвовать в лицемерном браке.

Он допил коньяк и пошёл налить ещё.

Отправить