После беседы с Бриттой Русеншё Томас исчез на десять минут и вернулся с длинным рулоном бумаги.

— Куда ты ходил? — спросила Маргит, глядя на рулон. — И что это?

— Морская карта.

Томас развернул сине-жёлтую карту на столе и поставил по бутылке минеральной воды на каждый угол, чтобы бумага не свернулась обратно.

Маргит наклонилась, стараясь лучше разглядеть изображение. В морских делах она разбиралась неважно, а навигационных карт и вовсе не понимала.

— На что мы смотрим?

— Здесь началась Готландская кругосветка. Я взял карту у женщины в гавани. Смотри. — Томас указал на место в верхней половине листа. — Вот Сандхамн. К юго-востоку от него — маяк, обозначающий отмель у Ревенгегрундета. За ней проходила стартовая линия.

— Посреди открытого моря?

— Именно.

Томас взял ручку и поставил два маленьких крестика.

— Между этими точками располагалась линия старта в день убийства Юлиандера. Левый крест — наветренный флаг, правый — подветренный. К моменту стартового выстрела яхты стараются оказаться как можно ближе к наветренному.

— Почему?

— Там самый выгодный ветер.

Маргит кивнула, хотя по-прежнему выглядела несколько озадаченной.

В дверь постучали, и в проёме показался седой мужчина.

— Простите, — произнёс он. — Не хотел вам мешать.

Он остался стоять на пороге, ожидая ответа.

Томас покачал головой и пригласил его жестом.

— Входите. Мы как раз изучаем карту стартовой зоны, и сейчас вы именно тот человек, который нам нужен.

Фредрик Винберг вошёл в комнату. На нём были джинсы и светло-голубая рубашка-поло, на плечи наброшен синий свитер. За очками в роговой оправе поблёскивали острые умные глаза.

Он поздоровался и посмотрел на карту.

— Чем я могу помочь? — спросил Винберг. Он уже не казался таким потрясённым, как накануне, но утрата по-прежнему давала о себе знать. Глаза слегка опухли.

Томас ободряюще улыбнулся.

— Покажите, где вы находились у линии старта. Сможете примерно оценить расстояние?

Фредрик Винберг кивнул. Не говоря ни слова, взял у Томаса ручку и поставил маленькую точку всего в нескольких миллиметрах от крестика, обозначавшего наветренный флаг. Рука двигалась твёрдо и уверенно. Затем он печально улыбнулся Томасу и Маргит.

— Я всю жизнь читаю морские карты. На «Эмералд Джин» я был штурманом. Мы всегда работали так: Оскар — шкипер, я — штурман. Если понадобится, могу определить угол и курс даже во сне.

— Отлично, — сказал Томас. — Теперь потребуется ваша помощь с более сложной задачей. Где вы стояли относительно Юлиандера в момент выстрела?

Фредрик Винберг снова кивнул. Его глаза потемнели, словно перед ними вновь возникла сцена гибели близкого друга.

— В нескольких футах справа от него, чуть позади.

— Насколько точно вы помните своё положение?

— Я отчётливо помню, что опирался правым коленом на скамью правого борта. У меня старая травма мениска, и колено иногда болит — особенно когда приходится держать равновесие в море. Поэтому при первой возможности даю ему отдых.

— Хорошо, — сказала Маргит.

— Оскар был повёрнут к подветренному бую, — продолжил Винберг. — Он сосредоточился на старте. Мы оба следили за другими яхтами, чтобы ни с кем не столкнуться.

— Вы представляете, откуда прилетела пуля? — спросил Томас. — Не спешите, подумайте. Можете вспомнить угол между стартовым флагом и вашим положением?

— Это непросто, — пробормотал Фредрик Винберг, изучая карту. — Я постараюсь, но учтите: получится лишь приблизительно.

— Поможет всё, что вы вспомните, — заверил Томас. — Мы сравним ваши сведения с выводами криминалистов о направлении полёта пули. Возможно, ваши показания позволят найти убийцу.

Он посмотрел Винбергу прямо в глаза и указал на карту.

— Мы пытаемся установить, мог ли выстрел прозвучать с другого судна. Пока ничего не указывает на иную возможность. Нужно понять, где такое судно могло находиться относительно «Эмералд Джин».

Фредрик Винберг закрыл глаза, мысленно возвращаясь к роковым мгновениям между жизнью и смертью. Открыв их, он внимательно изучил карту и наконец взял ручку.

Твёрдой рукой нарисовал перевёрнутую пирамиду, вершина которой сходилась в точке, обозначавшей положение «Эмералд Джин», а основание раскрывалось вправо, в сторону зрительской зоны.

Он отложил ручку и поднял глаза на Томаса и Маргит.

— Боюсь, точнее не смогу. Но выстрел должен был прозвучать откуда-то справа.

— Почему вы так думаете? — спросил Томас.

— Мне кажется, я почувствовал, как пуля прошла рядом. Слева, по левому борту, находились только другие участники. Трудно поверить, что стрелял кто-то из них.

— Потому что… — подтолкнула Маргит.

— Как он мог бы сделать это во время старта? — возразил Винберг. — На глазах у собственной команды?

Томас благодарно кивнул.

— Спасибо. Если ваши слова совпадут с заключением криминалистов, мы сможем исключить и остальных участников, и вашу команду. Число подозреваемых существенно сократится.

— У вас есть другие зацепки? — спросил Фредрик Винберг. Он немного расслабился.

— Мы работаем изо всех сил, — сказала Маргит.

— Кстати, — спросил Томас, — почему он назвал яхту «Эмералд Джин»?

Фредрик слабо улыбнулся.

— В этом весь Оскар. Он обожал сухой мартини. Пил его в любое время года. Знаете, какой джин лучше всего подходит для мартини?

Томас покачал головой. Сам он предпочитал пиво.

— Tanqueray. Английский, в зелёной бутылке.

— И?.. — спросил Томас.

— Tanqueray был нашим спонсором. Они оплатили паруса — разумеется, зелёные — и снабжали нас джином без ограничений. Мы окрестили яхту «Эмералд Джин» и выкрасили корпус в зелёный. К тому же зелёный был любимым цветом Оскара.

— Понятно, — сказал Томас.

— Все остались довольны, — добавил Винберг.

— Нам нужно задать ещё один вопрос, — произнесла Маргит. — Вы знаете, были ли у Оскара враги?

Винберг покачал головой.

— Насколько мне известно, нет. Хотя в его профессии врагов можно нажить немало. И, конечно, у него случались внебрачные связи. Это всё равно всплывёт. Полагаю, вам придётся проверить и их.

— Его жена знала об изменах? — спросил Томас.

— Трудно сказать. Оскар старался быть осторожным, но среди друзей об этом знали все.

— Есть ещё что-нибудь, о чём нам следует знать? — спросил Томас. — Подумайте как следует. На этом этапе важна каждая крупица информации.

До сих пор Фредрик Винберг склонялся над столом, но теперь медленно опустился в кресло. Плечи поникли, лоб нахмурился.

Томас и Маргит обменялись взглядами.

— Расскажите всё, что можете, — мягко попросила Маргит. — Чтобы найти убийцу, нам нужно узнать об Оскаре как можно больше.

Винберг колебался, затем словно решился.

— Мне кажется, Оскар был замешан во что-то сомнительное.

— Почему вы так решили? — спросила Маргит.

— В последнее время он нервничал. Был на взводе. У Оскара всегда имелась тысяча дел одновременно, но теперь в нём появилось что-то… затравленное. Раньше я такого не замечал. Я даже начал думать, не принимает ли он…

— Не принимает что? — спросил Томас, не желая произносить слово за свидетеля.

— Не уверен. Может быть, наркотики. — Фредрик Винберг выглядел встревоженным.

— Какие именно?

Он пожал плечами.

— Оскар не пил каждый день, но я достаточно часто видел его пьяным и знаю, как на него действует алкоголь. В тех случаях, о которых я говорю, дело было не в выпивке.

— Почему вы уверены? — спросила Маргит.

— Он менялся. Иначе, чем от алкоголя. — Фредрик Винберг нервно провёл рукой по волосам. — Становился ещё больше похож на самого себя, если можно так сказать. Трудно объяснить. Разговаривал без умолку. Вёл себя ещё более властно чем обычно. Почти маниакально. А кроме того…

— Что ещё? — Маргит наклонилась, ловя его взгляд.

— Не знаю… возможно, я просто всё себе придумал. Но однажды вечером, когда мы сидели в кокпите «Эмералд Джин», он сказал кое-что, что меня встревожило. — Винберг на мгновение умолк. — Что содержание такой яхты стоит целого состояния. Все его расходы… Он сказал, что придётся искать новые способы оплачивать свой образ жизни — не только те, которые разрешает государство.

— И эта фраза вам запомнилась? — спросила Маргит.

Фредрик Винберг неохотно кивнул, словно ненавидел каждое произнесённое слово.

— Для Оскара это было совершенно нехарактерно.

— Почему? — спросила Маргит.

— Он юрист. Не раз видел, как люди пытались подогнать закон под собственные нужды. Рассказывал множество историй о тех, кто скрывался от налоговой или кредиторов. Поэтому странно было услышать, что он сам размышляет в том же духе. Это был не тот Оскар, которого я знал.

— Что произошло дальше? — спросил Томас.

— Ничего. Было поздно, мы выпивали. На следующий день он об этом не упомянул. Но теперь… — Фредрик беспомощно махнул рукой.

— Теперь вы не можете перестать об этом думать, — сказала Маргит.

— Да. Всю ночь эти слова крутились у меня в голове. Возможно, он говорил серьёзно. Возможно, ввязался в преступное дело, из-за которого кто-то захотел его убить.

Он посмотрел на Маргит и Томаса, разрываясь между верностью другу и желанием помочь полиции найти убийцу.

— Я ходил под парусом с Оскаром почти тридцать пять лет, ещё со студенческих времён. Он фактически умер у меня на руках.

Голос на мгновение сорвался. Винберг крепко сцепил пальцы, пытаясь взять себя в руки.

— Он стоял за штурвалом — живой, с широкой улыбкой. Неуязвимый. А потом рухнул прямо передо мной. Вы представляете, что это такое?

Он яростно посмотрел на Томаса и ударил кулаком по столу.

— Никогда в жизни я не чувствовал себя настолько беспомощным. Вы это понимаете?

Томас выдержал его взгляд.

Когда-то он держал на руках безжизненное тело своей трёхмесячной дочери и не мог сделать ровным счётом ничего.

Он прекрасно понимал.

Отправить