Вторник, Пятая Неделя

Во вторник Томас проснулся в полдень. Прошла почти половина дня, но самочувствие заметно улучшилось. Нос больше не тёк, голова не болела. Тело постепенно приходило в норму. Он проспал почти пятнадцать часов.

Как и Перссон, Томас подхватил настоящую летнюю простуду. Это было ясно.

Впервые за несколько дней появился аппетит, и он приготовил огромный завтрак: кофе, простоквашу с мюсли и несколько бутербродов. Затем долго стоял под горячим душем и оделся.

К работе Томас выехал только в два часа, но чувствовал себя хорошо и хотел вернуться к расследованию. Взял ключи и направился к машине, чтобы ехать в участок Накки.

Норе из кредитного отдела перезвонили лишь во вторник после обеда. К тому времени она почти забыла о запросе. Погода улучшилась, и они с мальчиками отправились купаться на Флескбергет.

Сыновья обожали разбегаться по понтонному причалу и с размаху прыгать в воду. Могли повторять бесконечно. Нора смутно помнила, как в детстве делала то же самое, но теперь предпочитала оставаться на берегу. Ей больше не нравилось погружать голову под воду, особенно холодную.

На Флескбергете она встретила нескольких матерей из соседних домов. Они сидели вместе, присматривая за детьми и болтая. Нора почувствовала, как расслабляется в кругу подруг, знакомых много лет. Обменялись безобидными сплетнями. Мысль о второй убитой жертве из правления KSSS тревожила всех. Поскольку погибшего никто из них хорошо не знал, женщины позволяли себе строить версии.

И всё же рассуждать о смерти человека было неуютно. Событие одновременно казалось нереальным и слишком близким.

Мобильный зазвонил, когда Нора с мальчиками вернулась домой. На экране отобразился банковский номер. Она вышла с телефоном на веранду и села в плетёное кресло.

Никлас Ларссон вежливо представился. Чтобы помочь, он поднял дело из центрального архива. Теперь папка лежала перед ним на столе.

Не желая объяснять интерес, Нора сразу перешла к сути.

— Я изучила структуру кредитования и хотела бы понять, почему должнику выдали заём значительно больше обычного. — Она старалась придать вопросу будничное звучание.

— Всё верно, — сказал он. — Печальная история. Вы что-нибудь знаете об Улофе Мартинссоне?

— Нет, — ответила Нора. — Почти ничего.

Она придвинула подставку и положила на неё ноги.

— Он был не только стоматологом, но и талантливым биохимиком. Вы слышали о методе Бранемарка?

Нора попыталась вспомнить. Да, одна из секретарш рассказывала, что её мать потеряла зубы, и тогда звучала фамилия Бранемарк.

— Знаю немного. Расскажите подробнее.

— Это способ закрепления искусственных зубов в челюстной кости. Шведский профессор разработал его в шестидесятых, но Мартинссон считал, что сможет улучшить. К сожалению, успеха не добился. Вложил все деньги, уверенный, что всё получится. Он был одержим.

— Поэтому банк дал ему столько — возможно, больше, чем следовало?

— И да и нет. Мы действительно выдали кредит, хотя обеспечение было сомнительным. Но доход от стоматологической практики выглядел надёжным. Это успокоило кредитный комитет.

— Но дело не пошло?

— Нет. Чтобы завершить исследования, ему требовались всё новые займы. В конце концов мы вынуждены были остановиться. Он заложил дом и всё имущество, но этого не хватило.

— Что произошло потом?

— Если правильно помню, нового финансирования он не нашёл. Был настолько разочарован и озлоблен, что запустил практику. В конце концов перестал платить по кредиту. Одно повлекло другое, и фирма обанкротилась.

— Чем он занимается сейчас?

— Вскоре после завершения банкротства у него случился инфаркт, и он умер. Вероятно, не выдержал разочарования. Трагедия. Изобретателю в Швеции нелегко.

— И банк, полагаю, потерял деньги, — сказала Нора.

Она откинулась в кресле, ожидая ответа. Начинала побаливать голова, но Нора постаралась не обращать внимания. Наверное, слишком долго была на солнце. Следовало выпить воды.

На другом конце Никлас Ларссон неловко рассмеялся.

— Да, почти всё. К тому времени в практике оставалось мало ценного. Большую часть пришлось списать.

Нора обдумала сведения и поблагодарила его.

Она решила посвятить расследованию ещё один час — и хватит. За эту работу ей не платили.

Вернувшись в дом, включила компьютер и стала искать сведения о Бранемарке.

Метод использовал маленькие титановые винты для прочного закрепления имплантированного зуба в челюсти. Когда костная ткань нарастала вокруг винтов и фиксировала их, новые зубы держались надёжно. Пациентам больше не требовались съёмные протезы. Запатентованное изобретение применяли по всему миру.

Затем Нора ввела «Улоф Мартинссон стоматолог». Нашла некролог в профессиональном стоматологическом журнале и с растущим интересом открыла.

Улофа Мартинссона описывали как чрезвычайно способного, преданного делу одиночку, которому совсем немного не хватило до важного прорыва. Исследования привели к получению патента на так называемый фактор роста, значительно опережавший метод Бранемарка. Белковое покрытие титановых винтов ускоряло заживление и существенно улучшало их срастание с костью. Автор писал, что процесс мог использоваться и в других процедурах — например, при заживлении сосудов после операций или соединении краёв ран.

Если бы метод удалось довести до полного применения.

Мартинссон не успел завершить клинические испытания, необходимые для научного одобрения и мирового использования патента.

Согласно некрологу, финансовые проблемы сломили его. Без жены и детей он вложил в исследования всю жизнь. Когда он лишился дела жизни, тело сдалось.

Некролог был печальным и горьким. Столько лет труда — и никакой награды. Как трагично: он подошёл так близко, когда фирма, владевшая патентом, обанкротилась.

Что стало с патентом?

Нора взяла дело Мартинссона. В нём содержался перечень долгов и активов. Упоминался патент стоимостью не более ста тысяч крон. Вероятно, тот самый, в который Мартинссон вложил жизнь.

В отчёте, составленном через полгода после начала процедуры, Нора нашла маленький абзац. Через несколько месяцев патент продали американской компании за сто тысяч крон.

Сто тысяч. Точно по оценочной стоимости. Ничтожная сумма за годы работы и миллионы вложенных шведских крон. Цена целой жизни.

Даже это слишком много за якобы бесполезный патент, — подумала Нора. Покупатель не был назван, но сведения должны находиться в собственном деле Юлиандера.

Суд назначил Юлиандера по просьбе небольшого кредитора — американской компании. Название казалось смутно знакомым: General Mind Inc. Разве это не крупная биомедицинская корпорация, акции которой торговались на бирже?

Иностранная компания потребовала назначить Юлиандера — известного адвоката, обычно занимавшегося гораздо более крупными банкротствами.

Почему?

И какая американская компания приобрела патент? Не General Mind Inc. ли?

Вопросов становилось всё больше. Пора позвонить Томасу и рассказать. Он сможет запросить всю документацию по банкротству Мартинссона у фирмы «Каллинг».

Чтение обещало быть интересным.

Отправить