Понедельник, Первая Неделя

Красное водное такси отчалило от пристани в Ставснесе как раз в тот момент, когда Томас и Маргит выбежали с переполненной парковки.

Шкипер заметил их и снова подвёл катер к причалу, чтобы они смогли запрыгнуть на борт.

— Спасибо! — крикнул Томас и благодарно кивнул.

Они спустились по лестнице в пассажирский салон и заняли столик в наполовину заполненной столовой. Томас расплатился за билеты. Запах от гриля сразу разбудил аппетит.

— Что так вкусно пахнет? — спросил он приветливую женщину за кассой.

— Горячие бутерброды. Не желаете? Я сама готовлю и, по-моему, они довольно неплохие.

Она показала ему тарелку с образцом.

Томаса не пришлось долго уговаривать. Он заказал по бутерброду себе и Маргит, добавил две бутылки лёгкого пива и принёс всё к столику вместе с двумя стаканами.

За спиной раздался знакомый голос:

— Кого я вижу — Томас! Как поживаешь?

Томас поднял голову и увидел одного из соседей по Харё. Семидесятилетний Хассе Петтерссон был обветренным мужчиной и после выхода на пенсию почти всё время проводил на острове, где родился и вырос. На бедре его поношенных джинсов расплылось масляное пятно. Петтерссон знал о моторах всё, что стоило знать. В любой аварийной ситуации обращались к нему; если в округе требовалось что-нибудь починить, он становился незаменимым советчиком. Разумеется, работал за наличные, без квитанций.

— Привет, Петтерссон. Как дела? — Томас поднялся и пожал ему руку.

— Отлично. Ты разве не собирался скоро в отпуск? Пару дней назад встретил твоего отца, он сказал, что ты приедешь.

— Пока нет. — Томас покачал головой. — Сейчас как раз еду на Сандхамн. По работе. Наверняка слышал о вчерашней стрельбе? Нам нужно поговорить с несколькими людьми на острове.

— С великим юристом Оскаром Юлиандером. — Петтерссон почти выплюнул имя. — По мне, невелика потеря. Отвратительный был тип, этот Юлиандер.

Он энергично кивнул, заложил под губу порцию снюса и с кружкой кофе уселся за их столик.

— Вы были знакомы? — спросила Маргит.

— И не раз встречались. Однажды он пытался надуть меня на большие деньги.

Петтерссон недовольно фыркнул и сунул коробочку со снюсом в задний карман. Указательный палец правой руки пожелтел от никотина, под ногтем темнел полумесяц табака.

— Каким образом? — спросила Маргит.

— Хотел купить у меня участок на Рунмарё. Из-за береговой охранной зоны строить там было нельзя, поэтому земля стоила не слишком дорого. Он связался со мной и предложил сущие гроши.

— Сказал, зачем ему участок?

— Якобы под лес.

— То есть под лесное хозяйство? — уточнила Маргит.

— Нет, — объяснил Томас. — На таком участке можно убирать поваленные деревья и прочее. Но строить нельзя ничего, даже сарай.

— И что было дальше? — спросила Маргит.

— А вот что! Оказалось, муниципалитет собирался всё-таки разрешить застройку некоторых участков после жалобы в Европейский союз. Насколько я понял, какой-то упрямец не желал мириться с тем, что владеет землёй у воды, но не может на ней строить.

— В муниципалитете наверняка не ожидали такого хода, — сказал Томас.

Петтерссон вытер рот тыльной стороной ладони и покачал головой.

— Будь у участка разрешение на строительство, он стоил бы несколько миллионов, а не жалкие сто пятьдесят тысяч, которые предложил Юлиандер.

Он развернулся на стуле и выплюнул снюс в стоявшую рядом урну. Не моргнув, снова достал коробочку, заложил под губу свежую порцию и шумно допил кофе.

— Так вы ему продали? — спросил Томас.

Лицо Петтерссона расплылось в довольной улыбке.

— Собирался, но сыну вся история показалась подозрительной.

— Неудивительно, — сказала Маргит.

— Вот именно. — Петтерссон усмехнулся. — С какой стати городскому юристу понадобилось собирать валежник? Сын насторожился, навёл справки у знакомого в муниципалитете, и тот всё рассказал. После этого продавать участок господину важному юристу мне расхотелось.

— Он отступил?

Петтерссон покачал головой.

— Как бы не так. Пускался на разные уловки. Говорил, что мы ударили по рукам и устный договор так же обязателен, как письменный. В конце концов поднял цену до полумиллиона. Но я велел ему засунуть предложение куда подальше. Больше он ко мне не обращался.

— А потом его застрелили, — произнесла Маргит.

Старик вздрогнул.

— Может, он попытался обмануть кого-нибудь ещё. Кого-то не такого великодушного, как я.

* * *

— И снова здравствуйте, — сказала Маргит, когда они прибыли на Сандхамн и сошли по трапу на пароходную пристань. — Может, будем считать это летним повтором прошлогоднего сериала?

Она оглядела гавань. Стоянки были забиты парусными и моторными яхтами. Как обычно, рядом с газетным киоском стоял щит с заголовками дня.

Убийство во время Готландской кругосветки занимало первые полосы. Толстые чёрные буквы пестрели всевозможными догадками.

Несмотря на висевшую в воздухе угрозу дождя, торговля шла полным ходом. Толпы туристов перебирали одежду на стойках у магазина Sommarboden. На двух скамейках сидело несколько пенсионеров и наблюдало за прохожими.

Сколько Томас себя помнил, пожилые жители Сандхамна неизменно сидели на этих скамейках и обсуждали каждого, кто проходил мимо. Они были такой же частью пейзажа, как белые паромы. На мгновение время остановилось, и Томас вспомнил, с каким нетерпением в детстве ждал, пока отец закончит беседовать с сидевшими здесь стариками.

— Пойдём, — сказал он и направился к «Сеглархотеллету». — Для нас подготовили конференц-зал. Лучше начать сразу. Чтобы поговорить со всеми, кого мы вызвали, понадобится как минимум остаток дня.

Отправить