Следователи один за другим вошли в большой конференц-зал полицейского участка. Обстановка была более чем скромной: продолговатый стол, восемь стульев, флипчарт на мольберте и белая доска на одной из коротких стен.

Единственным украшением комнаты был вид на воду. Днём отсюда были видны большие паромы, привозившие туристов в Северную Венецию.

Увеличенная фотография висела на стене. Томас стоял рядом и показывал на суда со зрителями.

— Возле линии старта находились всего три крупные яхты. Одна принадлежит Акселю Бьеррингу. На борту было много членов KSSS, и мы уже допросили всех. Они подтверждают алиби друг друга.

Он указал немного правее.

— Вот ещё две яхты в пределах досягаемости. Одна — «Принсесс-47», другая — сорокадвухфутовая «Рива Малибу».

Томас изложил новую мысль: скорее всего, выстрел произвели с более крупного судна.

— Неплохо, — согласилась Маргит.

— Владельцев обеих яхт мы установили, Калле их уже допросил.

— Калле, — сказал Перссон. — Расскажи, что сообщил Хольгер Альсинг.

Калле объяснил, что владелец «Принсесс» Альсинг производил впечатление жизнерадостного человека. Он взял жену, троих сыновей-подростков и сиамского кота посмотреть старт Готландской кругосветки. Дети долго не выдержали: начали жаловаться на морскую болезнь и скуку.

— Сами знаете, какие бывают подростки, — сказал Альсинг.

Калле не знал, какие бывают подростки, но всё равно кивнул.

Из-за постоянных жалоб семья рано вернулась в Сандхамн и отправилась в ресторан «Вэрдсхус». Лишь вечером, посмотрев новости, Альсинги узнали о случившемся.

Когда Калле спросил, может ли кто-нибудь подтвердить его рассказ, Альсинг ухмыльнулся и ответил, что жена и сыновья могут. Все они, так сказать, находились в одной лодке.

— Вот и вся их история, — закончил Калле.

Допрос людей на борту второй яхты дал примерно такой же результат. В отличие от Альсингов, её шкипер находился наверху во время выстрела. Он понял, что на «Эмералд Джин» что-то произошло, но не знал, что именно. Решил, что кому-то стало плохо.

Калле закончил доклад. В комнате воцарилась тишина. Следователи смотрели на увеличенный снимок и обдумывали новые сведения.

Первой заговорила Карина.

— Люк. На носовой палубе этой яхты есть люк. Смотрите. — Она подошла к фотографии и показала на него.

Томас встал рядом, чтобы рассмотреть снимок. На нём все лодки в момент старта были развёрнуты в сторону яхты Юлиандера. «Принсесс-47» оказалась единственной яхтой с люком на носовой палубе.

Томас наклонился ближе. Можно ли было выстрелить из носовой каюты через открытый люк?

Почему бы и нет?

Можно — если встать коленями на койку, открыть люк и тщательно прицелиться. Крупное судно почти не кренилось, стрелок был скрыт от чужих глаз, и никто не мог ему помешать.

— Метко подмечено, Карина, — сказал он.

Она просияла. Томаса тревожило, насколько её обрадовала похвала.

— Просто вдруг пришло в голову. Само собой.

Перссон с гордостью улыбнулся дочери.

— Нужно снова поговорить с Хольгером Альсингом, — сказала Маргит. — Немедленно. Где он работает? — Она посмотрела на Калле.

— Он инженер, владеет собственной консалтинговой фирмой. Часто катает клиентов на яхте.

— Есть связь с Юлиандером?

— Утверждает, что никогда с ним не встречался.

— Любопытно, — сказал Томас.

— Очень любопытно, — согласился Калле.

— У него есть лицензия на оружие? Например, на винтовку «Марлин»?

— Сейчас проверим.

Томас кивнул и снова всмотрелся в ряд судов.

Неужели они и правда нашли подозреваемого? А все остальные линии расследования — многочисленные любовницы, русская мафия, наркотики, сомнительная кредитная карта — всего лишь ложные следы? События в жизни Юлиандера, никак не связанные с его смертью?

Неужели разгадка находилась на борту «Принсесс-47», всё это время прямо перед их глазами?

Единственным алиби Альсинга были его слова о том, что он провёл день с женой и сыновьями. Мог ли он лгать? Полиция поговорит с семьёй. Но какой у Альсинга мог быть мотив?

— Есть небольшая проблема, — сказал Калле.

— Какая? — Перссон нахмурился, допивая кофе.

Калле выглядел несчастным.

— Его нет в Швеции.

— Кого? Альсинга? — спросил Томас.

— Почему? — одновременно спросила Маргит.

— Сегодня утром он уехал из страны, — ответил Калле. — Вместе с семьёй отправился на Майорку на две недели.

Калле опустил голову, словно лично отвечал за случившееся.

Томас и Маргит переглянулись.

— Может, позвоним ему? — предложил Томас.

— Рискуем напрасно его насторожить, — сказал Перссон. — У нас нет доказательств и оснований требовать его задержания за границей.

Томас согласился. Для экстрадиции требовалось гораздо больше. Он уже слышал, как прокурор Эман объясняет ему это.

— Так когда он должен вернуться? — спросила Маргит.

— Через две недели, — ответил Калле.

— Тогда и вызовем на допрос, — сказала Маргит. — Когда снова окажется на шведской земле.

— А пока выясните об этом типе всё, что сможете, — распорядился Перссон. — Работа, финансовое положение, лицензии на оружие и прочее.

— Где-нибудь мы найдём связь с Юлиандером, — сказала Маргит. — К его возвращению будем готовы.

* * *

Музыка оглушала. Он никогда ещё не напивался так сильно, но ему нравилось. Нравилось чувство свободы, которое дарил алкоголь.

Здесь нет печали, — подумал он, словно снова стал юношей на студенческой вечеринке.

Они отправились в «Александру» — ночной клуб для самой изысканной стокгольмской публики. Туда ходили все, кто хоть что-то значил, даже король.

Мальчишник начался с Центральных купален, где ему сделала массаж полуодетая молодая женщина. Затем компания переместилась в ресторан «Риш», где их ждали дорогой ужин, множество рюмок шнапса и хорошее бургундское. Закончили коньяком и кофе. Его ближайший друг Рутер, настоящее имя которого было Рудольф, произнёс прочувствованную речь. В субботу Рутер станет шафером. Он рассказывал забавные истории, пока все не начали одновременно смеяться и плакать.

От ресторана до «Александры» он добрался с трудом. Добрый друг Граф поддерживал его под руку, направляя. Красавица-хозяйка провела компанию в отдельный уголок, где уже стояли бокалы и бутылки.

Вокруг под оглушительные звуки поп-группы Sweet неистово танцевали. Его окружали красивые женщины в коротких платьях и молодые мужчины с бакенбардами и в бархатных пиджаках. Кто-то вложил ему в руку джин с тоником, хотя ещё одна порция была совершенно лишней.

Через неделю наступит день свадьбы. Церемония начнётся в три часа пополудни в церкви Оскара в самом центре Эстермальма.

Долгое время он не принимал участия в подготовке. Бесконечный поток решений кружил голову: от оформления свадебного торта до рассадки за почётным столом. Как можно тратить столько времени на праздник, который длится всего несколько часов?

После помолвки всё понеслось вперёд с удивительной скоростью. Бездонный энтузиазм невесты пугал. Казалось, свадьба стала важнее их отношений. Последние месяцы она так много занималась церемонией, что они почти не виделись.

Он сделал большой глоток и, пошатываясь, направился к Графу, который беседовал с хорошенькой брюнеткой, сидевшей у него на коленях.

— Скаль! Чтоб меня чёрт побрал! — воскликнул он, допил и заказал ещё.

Отправить