— Коммерческий юрист Оскар Юлиандер, занимавший также пост первого заместителя председателя Королевского шведского яхт-клуба, был убит во время участия в Готландской кругосветке.

Телевизионный репортёр спокойным голосом рассказывал о происшествии, а камера скользила над сверкающим морем, полным яхт, взявших курс на Готланд.

— Оскар Юлиандер был известным партнёром юридической фирмы «Каллинг», одной из крупнейших в Швеции. За годы работы он приобрёл репутацию одного из самых авторитетных в стране специалистов по делам о банкротстве.

На экране появился серьёзный мужчина лет шестидесяти. На нём были очки и тёмно-синяя рубашка-поло, лоб покраснел и блестел после долгого пребывания под ярким солнцем на воде.

— Разумеется, мы потрясены, — сказал некий Ханс Русеншё. Подпись в углу экрана сообщала, что он представляет Королевский шведский яхт-клуб. — В этот тяжёлый час все наши мысли с его женой Сильвией и детьми.

— Что вы можете рассказать о погибшем? — спросил репортёр, поднеся микрофон неприятно близко к носу Русеншё.

Ханс Русеншё явно обиделся, возможно сочтя вопрос бестактным.

— Оскар был настоящим яхтсменом-спортсменом и дорогим другом. Все мы в яхт-клубе скорбим о его кончине.

— У вас есть предположения, кто мог его убить?

— Это работа полиции, — ответил Русеншё, явно желая закончить разговор.

Он отступил на шаг, словно ему пришлось защищаться.

— Вы теперь отмените гонку? — с возбуждением продолжал репортёр. — Осмелитесь ли вы проводить её после случившегося? Или в открытом море разгуливает убийца?

— Гонка продолжится по плану. Именно этого хотел бы Оскар. Больше мне нечего добавить. — Ханс Русеншё уже не пытался скрыть раздражение.

Репортёр указал на гавань, где бок о бок стояли моторные и парусные яхты.

— Здесь, в самом сердце райского Стокгольмского архипелага, яхтсмены задаются вопросом, не рискуют ли они жизнью всякий раз, выходя в море. Полиция пока не назвала мотив убийства, но сегодня Сандхамн потрясён. Остров полнится слухами.

Камера скользнула над водой и на мгновение задержалась на Лёкхольмене — большом острове с обширной гаванью напротив Сандхамна. Слева гавань обрамлял Телеграфхольмен, защищавший её от ветра и сделавший это место знаменитой столицей парусного спорта. Затем в кадре появилась «Сван» Оскара Юлиандера, одиноко пришвартованная у одного из понтонов. Её зелёный корпус блестел на солнце. «Эмералд Джин» выглядела потерянной и брошенной, словно породистая лошадь, оставленная в стойле после начала скачек.

Край причала перегораживала сине-белая полицейская лента. На жёлтом листе крупными буквами было написано: «Вход воспрещён» — и приведена статья закона, запрещавшая любопытным приближаться. Неподалёку покачивался на волнах полицейский катер.

Сюжет завершился панорамой здания яхт-клуба, выкрашенного традиционной фалунской красной краской, с приспущенным флагом.

— Ты это слышал, Ингмар? — спросила мужа Изабелла фон Хане. Они смотрели телевизор в своём номере в «Сеглархотеллете». — Старина Ханс совсем не умеет давать интервью. Ему давно пора научиться общаться с прессой.

Она оглядела вид за балконной дверью и выключила телевизор.

Её светлое каре, как всегда, выглядело безупречно; среди волос поблёскивали неброские мелированные пряди. На мизинце красовался перстень с жёлто-синим гербом её знатного балтийского рода. Изабелла заметила, что перстень пора почистить, как и обручальное кольцо с бриллиантами. Затем пожала плечами и принялась листать журнал.

Ингмар фон Хане покачал головой.

— А чего ты ждала в такой день? После всего, что случилось?

Он достал из мини-бара маленькую бутылочку виски.

— Тебе обязательно пить прямо сейчас? — спросила Изабелла.

Ингмар посмотрел на женщину, которая была его женой уже тридцать лет, и решил промолчать.

— Сегодня вечером придётся провести внеочередное заседание правления, — сказал он. — Ханс попросил обзвонить всех и собрать как можно больше членов. Выпустим заявление для прессы и обсудим, как действовать дальше.

— Разве у него нет секретаря, который мог бы этим заняться?

— Секретарь клуба — я, — напомнил Ингмар. — Разбираться с подобными кризисами входит в мои обязанности.

Он вылил содержимое бутылочки в стакан.

— Встречаемся в восемь в гостиной для членов клуба. Тебе придётся поужинать без меня. Может, составишь компанию Бритте? Всё равно сегодня из меня собеседник никудышный.

Изабелла вздохнула и снова включила телевизор.

— Бритта Русеншё только и говорит, что о внуках.

Ингмар отпил виски.

— Кстати, — сказала Изабелла, — после того как Сильвия сошла на берег, с ней кто-нибудь разговаривал?

Муж покачал головой.

— Насколько я знаю, нет. Но Ханс наверняка дал ей что-нибудь успокоительное. Он собирался позвонить детям. Если они ещё не приехали, то уже в пути.

— По крайней мере, он может позвонить тем детям, о которых нам известно, — пробормотала Изабелла.

Ингмар быстро взглянул на неё.

— Я знаю, Оскар был далеко не святым, но таких замечаний он не заслуживает.

Он вспомнил последний разговор с другом накануне вечером, во время собрания шкиперов, куда всех участников вызвали на инструктаж перед гонкой.

Оскар стоял возле флагштока на большом причале — загорелый и улыбающийся, как всегда. Густые выгоревшие на солнце волосы ещё не совсем поседели. Красные парусные шорты от солнца стали светло-розовыми. Он пребывал в отличном настроении, выглядел сильным и полным энергии, смеялся и шутил с командой.

Ингмар фон Хане снова подошёл к мини-бару.

* * *

— Нора, ты слышала, что произошло?

Хенрик вошёл в дом с взволнованным лицом. Нора задремала на диване — посещение дома Сигне отняло все силы.

Она мгновенно проснулась и подняла на мужа глаза.

— Что произошло?

— Оскара Юлиандера застрелили.

— Что?

— Того юриста. Заместителя председателя Королевского яхт-клуба. Его убили в тот миг, когда выстрелил стартовый пистолет.

— Ты шутишь!

— Нет. Помнишь, вчера мы смотрели на его яхту? «Эмералд Джин». Зелёная «Сван» у большого причала в гавани.

— Та самая зелёная?

— Да.

Мысли Норы вернулись к событиям прошлого лета. Ещё одно убийство на Сандхамне. Живот свело. Хотелось верить, что Хенрик ошибается.

— Ты совершенно уверен?

— Абсолютно. Об этом уже сообщили в новостях.

Он взял пульт и включил телетекст — шведский телевизионный канал с текущими новостями.

— Смотри сама.

Зелёные буквы выделялись на чёрном фоне. По экрану медленно поползли строки с описанием сегодняшних событий.

На глаза Норы навернулись слёзы. Её захлестнули страшные воспоминания.

— Чертовски неприятная история, — сказал Хенрик, не заметив её реакции. Он взял телефон. — Позвоню родителям. Летний дом Юлиандера на Ингарё совсем рядом с их домом.

Нора услышала, как он заговорил, скрываясь на кухне.

Она снова опустилась на диван. Ей не хотелось верить, что всё это происходит на самом деле.

Отправить