— Ну как продвигается? — спросила Нора.

Томас поставил кружку. Половину пива он выпил одним глотком и теперь тихо рыгнул.

— Что именно ты хочешь знать?

— Ты же знаешь, мне любопытно! Весь Сандхамн гадает, кто убил Оскара Юлиандера. Последние дни газеты только об этом и пишут!

— Думаешь, я выложу тебе подробности расследования просто потому, что ты любопытная? — Томас вяло улыбнулся. Он устал после целого дня допросов вместе с Маргит.

Нора выглядела отдохнувшей — лучше, чем в последнее время. Томас заметил, что она уже не такая худая, как минувшей зимой. На вздёрнутом носу рассыпались веснушки, тёмные круги под глазами почти исчезли. Чуть отросшие волосы смягчали лицо.

— Да ладно, — сказала Нора. — Можешь ничего не рассказывать. Но Юлиандер был настолько известен — почему бы мне не спросить?

— Ты его знала? — Томас взял несколько орешков из миски, поставленной официанткой. Он заказал клаб-сэндвич, который ещё не принесли. Нора потягивала пиво. Она пригласила Томаса поужинать с семьёй, но тот отказался: нужно было успеть на последний паром в Ставснес в половине восьмого.

— Несколько раз встречала. Он был большой шишкой в яхт-клубе. Родители Хенрика его знали.

— По работе вы пересекались?

— Нет. Но он занимал прочное место в элите стокгольмского юридического мира. «Каллинг» — известная старая фирма, а Оскар Юлиандер считался одним из ведущих шведских специалистов по банкротствам.

— Объясни, чем на самом деле занимается специалист по банкротствам, — попросил Томас.

Официантка принесла заказ. Он схватил кетчуп и щедро выдавил его на тарелку.

— Конкурсный управляющий… — начала Нора, поворачивая стакан между ладонями. — Это человек, который принимает управление после объявления компании банкротом.

— Это я понимаю. Но что он делает?

— После банкротства совет директоров и руководство больше не имеют доступа к деятельности компании. Они лишаются права распоряжаться имуществом.

Томас посмотрел на неё, и Нора увидела усталость в его глазах. Иногда юристы употребляли профессиональные выражения, не замечая, что для посторонних это бессмыслица.

— Можно на нормальном шведском? Что ты сейчас сказала?

Нора улыбнулась.

— Суд выгоняет генерального директора, а вместо правления ставит юриста. Его задача — закрыть компанию и рассчитаться с имуществом и долгами.

— Каким образом?

— По-разному. Иногда имущество продают по частям. Иногда — компанию целиком. Бывает, прежние владельцы выкупают её у конкурсной массы и начинают заново.

— Это разрешено?

— Почему нет? Цель — вернуть кредиторам как можно больше. Если прежние владельцы предлагают лучшую цену, пусть покупают. Это не запрещено, хотя кто-то может счесть такое безнравственным.

Томас посмотрел на неё. По его мнению, подобное стоило запретить законом. Но юридического образования у него не было.

— Значит, Оскар Юлиандер временно становился руководителем множества компаний.

— Более или менее.

— Ты слышала о нём что-нибудь плохое? Что-то не соответствующее публичному образу?

Нора откинулась на спинку стула. Она перебирала в памяти стокгольмские сплетни. Юлиандер определённо был бабником. На вечерах Шведской коллегии адвокатов неизменно флиртовал с молодыми юристками. Но что ещё о нём говорили?

Она покачала головой.

— Вообще-то репутация у него была хорошая. И денег, думаю, много.

— Видела бы ты их дом в Сальтшёбадене. Три машины на подъездной дорожке.

— Одна «Эмералд Джин» наверняка стоила целое состояние, — продолжила Нора. — А их дом на Ингарё очень хорош и находится неподалёку от жилища моих обожаемых свёкра и свекрови.

Она подмигнула. Томас отлично знал Харальда и Монику Линде и понял намёк.

— Но юристы в фирме уровня «Каллинг» и без того хорошо зарабатывают? — спросил Томас, накалывая вилкой картофель фри. — Мы встречались с их управляющим партнёром или как его там называют. Он говорил о миллионах. На жизнь должно хватать.

— Возможно, — ответила Нора. — Но чтобы столько получать, Юлиандер наверняка работал безумное количество часов. Знаешь поговорку о парусных гонках?

Томас покачал головой.

— Нет. Какую?

— Участвовать в парусных гонках — всё равно что стоять под душем и рвать тысячекроновые купюры.

Томас усмехнулся.

— Говорят, эту фразу придумал какой-то генерал военно-воздушных сил в семидесятые, — объяснила Нора. — Гоночный парусный спорт стоит невероятно дорого. Я знаю, сколько Хенрик с командой вкладывают в свою яхту шестиметрового класса, хотя участвуют только в шведских гонках.

— О каких суммах речь?

— Думаю, такая «Сван» обошлась в десять-двенадцать миллионов крон. Плюс паруса, взносы, перевозка, если гонка за границей. Одна Готландская кругосветка, наверное, стоила тысяч сто.

— Не может быть.

— А ещё ему, вероятно, приходилось нанимать профессионалов в команду. Еда, одинаковая форма с вышитым названием яхты, торжественный ужин после награждения — всё оплачивает шкипер. Такова традиция.

Она отпила пиво и посмотрела на гавань.

К таможенному причалу подошёл оранжевый лоцманский катер. Симон только научился читать и удивлялся, почему на борту огромными буквами написано PILOT. Он настаивал, что пилот управляет самолётом, а не судном. Объяснение Норы, что это английское слово, не помогало. Симон всё равно считал надпись нелепой.

— Так как идёт расследование? — снова спросила она.

Томас пожал плечами.

— Пока не привели дело в родную гавань. — Он не удержался от улыбки. — Слишком много свободных концов и ни одного подозреваемого.

— В юридических делах нашли что-нибудь необычное? Какой-нибудь выбивающийся случай? Вы знаете, над чем он работал в последнее время?

— Посмотри сама. Ты же юрист.

Томас достал из портфеля скреплённую пачку бумаг и передал Норе. Она начала листать.

— А это что? — спросила Нора, протягивая ему один лист.

— Оставь у себя. Найдёшь что-нибудь интересное — позвони. — Он предупреждающе поднял ладонь. — И да, отвечая на вопрос, который ты ещё не задала: мы уже всё проверяем, но людей не хватает. Нужна дополнительная помощь отдела экономических преступлений, однако сейчас середина июля. Сама знаешь, что происходит в Швеции в сезон отпусков.

Он помолчал.

— На что нам особенно обратить внимание?

Нора снова взяла документ и изучила внимательнее.

— Если ещё не сделали, проверьте всех членов советов директоров по реестру компаний: нет ли среди них лиц, которым запрещено заниматься предпринимательской деятельностью. То же самое со всеми генеральными директорами и руководителями.

— Хорошая мысль, — сказал Томас. — Эрик свяжется с реестром. У него там знакомый.

Нора посмотрела на часы.

— На этом всё про Юлиандера? Мне скоро домой, а я хотела поговорить с тобой о другом.

Она крутила крошечную солонку на столе. Вернулось знакомое чувство, будто она предаёт Хенрика. Нора решила его проигнорировать. Ей действительно необходимо было всё с кем-нибудь обсудить.

— Хенрик хочет продать дом тёти Сигне. Он уже нашёл покупателя.

Отправить