Наверное, впервые призы Готландской кругосветки вручают под приспущенными флагами, — подумал Ханс Русеншё.

Сцену установили между конторой гавани и большим причалом. Ханс стоял рядом с Ингмаром фон Хане и ждал начала церемонии.

На большом столе, покрытом синей бархатной скатертью с эмблемой клуба, были выставлены награды. Ряды серебряных кубков соседствовали с магнумами шампанского и памятными табличками для обладателей второго и третьего мест. Завершала композицию огромная цветочная аранжировка.

Как председатель, Ханс Русеншё должен был вручать призы. Ему помогут координатор гонки и милая дочь Ингмара Эмма. Участие женщины всегда украшало церемонию, тем более что девяносто процентов участников составляли мужчины.

Но при нынешних обстоятельствах праздничного настроения не было. Обычно ресторан яхт-клуба бронировали полностью, теперь же один за другим поступали отказы. Метрдотель был недоволен. Столы пришлось переставить, чтобы зал не выглядел таким пустым.

Хансу Русеншё тоже хотелось остаться дома. Но раз они решили продолжить гонку, следовало соблюсти формальности: церемония награждения, торжественный ужин и всё остальное. Участники, завершившие дистанцию, заслуживали хотя бы этого.

Ханс посмотрел на часы. Через десять минут должен прозвучать официальный выстрел, обозначающий начало церемонии.

Бритта Русеншё разговаривала с Изабеллой фон Хане и ещё несколькими людьми. Как обычно, Изабелла полностью завладела беседой. Бритта потягивала шампанское. Откуда у Изабеллы столько энергии? Как она успевает заседать во всех этих комитетах и благотворительных организациях? Ей нужна настоящая работа.

Впрочем, для её аристократической семьи это было бы неприемлемо, понимала Бритта. Они с Хансом вращались в высшем обществе, но круг Изабеллы был ещё выше. В пятидесятые годы её отец был одним из самых влиятельных промышленников Швеции. Семья ни за что не позволила бы красивой дочери получить серьёзное образование или построить карьеру. Вместо этого Изабелла вышла за дворянина, ещё больше повысив общественное положение и приобретя титул.

Бритте почти стало её жаль. До смерти отца Изабеллы она встречала его несколько раз и запомнила жёстким приверженцем традиций. Семьёй он правил железной рукой.

Бритта взглянула на мужа у стола с наградами. Он выглядел усталым и измотанным. Последние дни выдались тяжёлыми, и она тревожилась. Скоро Хансу исполнится шестьдесят. Он уже не молод. Пора ставить здоровье выше обязанностей. Бритта никогда не говорила, как рада его предстоящему уходу из правления. Она считала дни.

По правде говоря, Оскар ей никогда особенно не нравился. Он был слишком самодоволен. Этим летом уже вёл себя как председатель яхт-клуба, хотя Ханс ещё не покинул пост.

Бритта считала такое поведение самонадеянным, но с мужем этого не обсуждала.

Сильвия нравилась ей куда больше — приятная женщина из семьи получше, чем у Оскара. Однако Сильвия часто оставалась в летнем доме на Ингарё. На подобных мероприятиях она всегда чувствовала себя неловко: громкий смех Оскара и нескончаемые рассказы о гонках заполняли любой разговор. Вероятно, и сам Оскар не возражал, когда Сильвия оставалась дома и позволяла ему одному блистать в центре внимания.

— Правда, Бритта?

Погружённая в мысли, Бритта неопределённо пожала плечами в ответ на вопрос Изабеллы.

— Прости, что ты сказала? Я не слышала. На этой неделе я совсем рассеянная. На днях потеряла фотоаппарат, а сегодня утром — солнечные очки.

Изабелла улыбнулась.

— Я лишь сказала, что надеюсь на короткую церемонию. Хотелось бы как можно быстрее закончить этот вечер.

Бритта согласно кивнула. Она снова отпила шампанское и обнаружила, что оно успело нагреться. Но мысль о том, что скоро Ханс со всем этим покончит, подняла настроение. Бритта улыбнулась, представив, что больше никогда не придётся посещать подобные мероприятия.

Отправить