Открыв входную дверь, Мартин Нюрен почувствовал что-то странное. Он остановился в прихожей и огляделся.

Длинная персидская дорожка с синим узором лежала на месте. На столике под балийским зеркалом, купленным во время поездки в Азию, всё стояло как обычно. Под прорезью для почты на полу валялись несколько белых конвертов и рекламных листовок.

И всё же что-то заставило его замешкаться.

Не снимая обуви, Мартин прошёл в гостиную. Красивый итальянский кожаный диван стоял на месте, окна были плотно закрыты. Он заметил, что утром забыл задёрнуть шторы, и орхидеи поникли под ярким солнцем.

Тут Мартин понял, что его насторожило: незнакомый запах. Чужой аромат.

Он нахмурился, пытаясь определить его. Смесь экзотических пряностей? Мускатный орех или, может быть, гвоздика.

Мартин вернулся в прихожую и повесил пиджак.

Откуда взялся этот запах? Неужели в квартире кто-то побывал?

Он ещё раз обошёл комнаты. Всё выглядело как обычно, ничего не пропало и не было сдвинуто с места.

Мартин снова принюхался. Может, ему мерещится? Трудно сказать.

Он покачал головой и отбросил подозрение. Наверное, в жарком воздухе так пахнут цветы. В квартире действительно было душно.

Мартин распахнул окно, впуская прохладу вечера.

Затем налил себе виски с водой.

* * *

Громкие голоса разбудили его посреди ночи. Тем летом ему исполнилось тринадцать, но он всё ещё просыпался оттого, что намочил постель. Обычно Мартин пытался отстирать простыню в раковине, чтобы никто не заметил.

На этот раз из сна его вырвало другое. Сквозь тонкие стены между спальнями летнего дома доносился приглушённый голос отца. Мать отчаянно умоляла:

— Я тебя прошу. Пожалуйста, перестань встречаться с этой женщиной!

Она плакала. Разумеется, была пьяна.

Мать думала, никто не замечает, как она наливает себе бокал хереса за бокалом. В доме знали все. Но никто ничего не говорил — особенно отец.

— Не суй нос в то, что тебя не касается! — закричал он. — Если бы ты не ходила всё время под хмельком, мне не пришлось бы идти к ней.

Мартин натянул одеяло и прижал к голове подушку, чтобы ничего не слышать. Комок в горле причинял боль.

Утром, когда он спустился завтракать, Эльса сказала, что отец уже уехал в Стокгольм по важным делам, а у матери такая сильная мигрень, что ей нужно побыть одной.

Отправить