Если не попадать в час пик, дорога из Сольны в Сальтшёбаден обычно занимала около получаса. Томас вёл машину, Маргит погрузилась в размышления. Они миновали Фисксатру — плотное скопление обшарпанных многоквартирных домов семидесятых годов, резко контрастировавших с нарядными виллами Сальтшё-Дувнеса и Сальтшёбадена.

Через несколько минут они добрались до площади Сальтшёторг и повернули на запад, к Неглинге. Дом Юлиандеров находился за Хотелльвикеном и старинным Гранд-отелем. Извилистая дорога вела мимо огромных особняков с изысканными садами, соседствовавших с белыми кирпичными таунхаусами шестидесятых годов.

На мысу виднелось жёлтое здание Королевского шведского яхт-клуба.

Всего пятнадцать минут от центра Стокгольма — и они словно оказались в сельской местности. Среди пышной зелени сверкала вода. Некоторые дома целиком обвивал плющ. Во многих садах росли столетние дубы — явное напоминание о том, что Сальтшёбаден был одним из первых пригородов Стокгольма. Его основала промышленная династия Валленбергов, и их влияние до сих пор ощущалось во всём районе.

Томас свернул на Амиральсвеген, и вскоре показался большой серый особняк с великолепным видом на озеро Сальтшён. На подъездной дорожке рядом с серебристым Lexus стоял Land Rover, а в тени был припаркован чёрный Porsche.

— Неплохое местечко, — сказала Маргит. — Интересно, сколько времени уходит на уборку.

— У прислуги, ты имеешь в виду? Сомневаюсь, что хозяева сами берут в руки пылесос, — ответил Томас.

Они подошли к белой парадной двери, и Томас позвонил. Почти сразу открыл молодой человек в джинсах и красной футболке с известным логотипом. Он представился Давидом Юлиандером, младшим сыном Оскара.

Маргит помнила, что у юриста трое детей: два сына и дочь. Дочь училась за границей — кажется, в Париже. Младший пошёл по стопам отца и изучал право. Старший работал в сфере информационных технологий. Значит, студент-юрист — Давид.

Томас выразил соболезнования и попросил позвать его мать. Молодой человек пригласил их в гостиную. Мать ещё отдыхала, но он сообщит ей о гостях.

Они сели на большой угловой диван, обитый необычным материалом, похожим на замшу. Диван стоял лицом к воде, чтобы можно было любоваться видом.

Пока они ждали, Маргит думала о женщине, с которой им предстояло встретиться. Что она чувствовала, бродя по этому дому, пока муж искал приключений? Дети, наверное, давно были заняты собственной жизнью.

Маргит представляла, как Сильвия ходит из комнаты в комнату и ждёт мужа. Она наверняка знала, что происходит. Возможно, даже предъявляла Оскару претензии, а потом научилась проглатывать горькую правду ради сохранения брака.

Должно быть, она была очень одинока — особенно после того, как дети уехали, — подумала Маргит.

Через несколько минут в гостиную вошла Сильвия Юлиандер. Она выглядела бледной, но держалась спокойно. Каштановые волосы обрамляли узкое лицо. Было заметно, что последние дни дорого ей обошлись.

Сын сел рядом и тревожно наблюдал за матерью. Он явно хотел заботиться о ней, словно родителем был он, а не она.

— У вас ко мне вопросы, — тихо сказала Сильвия, теребя выбившуюся нитку на синем кардигане. Аккуратно подстриженные ногти были покрыты нейтральным лаком. На безымянном пальце левой руки рядом с простым золотым обручальным кольцом красовался крупный сапфир.

Томас нарушил молчание.

— Как вы понимаете, наша первоочередная задача — найти человека, убившего вашего мужа. Поэтому нам придётся задать вопросы, которые могут показаться неприятными или необычными. Простите, если причиняем вам боль.

Сильвия кивнула.

— Вы знаете, были ли у вашего мужа враги?

Бледная женщина испуганно посмотрела на него.

— Откуда у него враги? Оскар был коммерческим юристом. Его любили, его услуги пользовались большим спросом.

— Важно рассмотреть такую возможность, какой бы странной она ни казалась, — сказал Томас. — Нам нужно составить представление и о публичной, и о частной жизни вашего мужа.

Он ободряюще улыбнулся.

— Я понимаю. Но никогда не слышала, чтобы он упоминал врагов, — ответила Сильвия. — Вообще я почти ничего не знаю о работе мужа. Он говорил, что не хочет утомлять меня служебными делами. Всё равно я мало что поняла бы.

Лицо Давида Юлиандера исказилось, он наклонился вперёд.

— Папе присылали письма с угрозами, — сказал он.

Томас внимательно посмотрел на опечаленного молодого человека. Несмотря на загар, Давид выглядел измученным и усталым.

— Кто их отправлял? — спросил Томас.

— Кажется, компания называлась как-то с Property. Точно не помню. Что-то связанное с недвижимостью.

— Откуда вы знаете? — спросил Томас.

— Я случайно вскрыл одно письмо. Папа сказал, что его наняла компания во время процедуры банкротства. Прежние владельцы были должны деньги русской мафии. Мафия хотела разграбить компанию, но та успела обанкротиться.

— Вы в этом уверены? — спросила Маргит.

Давид заколебался.

Он всего лишь мальчик, недавно потерявший отца, — подумал Томас.

— Почти. Когда они узнали о судебном разбирательстве, потребовали от папы прекратить дело о банкротстве. Но суд уже вынес решение.

Молодой человек уверенно пользовался юридическими терминами. Он явно действительно учился на юриста.

— Что стало с письмами? — спросила Маргит.

— Папа сказал, что отдал их полиции. — Давид выглядел неуверенно. — Я плохо помню. Это было в прошлом году или даже позапрошлом. Он велел мне не беспокоиться.

Давид прочистил горло.

— Папа только посмеялся. Я спросил, страшно ли ему. Он ответил, что юристам иногда угрожают и волноваться не о чем. До сегодняшнего дня я совсем забыл об этих письмах.

Томас записал, что нужно проверить, подавал ли Юлиандер заявление. Он также отметил, что угрозы пришли на домашний адрес, хотя номер телефона семьи не был указан в справочниках.

Маргит повернулась к Сильвии.

— Какими были ваши отношения с мужем? Вы были счастливы в браке?

Сильвию явно оскорбил столь личный вопрос.

— Мы прожили вместе почти тридцать лет. У нас трое детей.

— Пожалуйста, ответьте, — сказала Маргит. — Как бы вы описали свой брак?

Сильвия несколько мгновений смотрела на неё, затем вздохнула, быстро взглянула на сына и решилась.

— Большую часть времени я была одна. Оскар много ездил. Работа, многочисленные другие обязанности: Шведская коллегия адвокатов, яхт-клуб.

— Расскажите о его увлечении парусным спортом, — попросил Томас.

Лицо Сильвии преобразилось. Она улыбнулась, и измученные черты разгладились. Сильвия по-прежнему была красивой женщиной.

— Оскар обожал ходить под парусом. Ещё с подросткового возраста. Всегда участвовал в гонках. Чем больше яхта, тем лучше. Думаю, самые счастливые воспоминания были связаны у него с морем. Там он находил покой, хотя всё равно думал прежде всего о победе.

— Вы любите парусный спорт? — спросила Маргит.

Сильвия рассмеялась, и улыбка исчезла.

— Нет. Мне не нравится ходить под парусом. Меня начинает тошнить при одном виде мачты. — Она плотнее запахнула кардиган. — Но это была жизнь Оскара. Старший сын тоже любит яхты. А Давид — нет. Правда, милый?

Она посмотрела на сына. Тот кивнул и сжал её руку.

— Чем вы занимались, пока муж был в море? — спросил Томас.

Сильвия беспомощно пожала плечами.

— Ждала его в порту. Или оставалась в летнем доме на Ингарё. Я часто ждала Оскара. Это стало частью нашего брака.

— Вы участвовали в жизни яхт-клуба? — спросила Маргит.

— Не особенно. — Сильвия покачала головой. — Оскар хотел, чтобы я была активнее. Я старалась, но мне это было неинтересно.

— Ваш муж рассчитывал осенью стать председателем клуба? — спросил Томас.

— Да. Но я не слишком вникала. Для меня это не имело большого значения. — Она развела руками. — Председательство стало бы ещё одной обязанностью, отнимавшей его у семьи.

— Зачем им дом на Ингарё, если здесь, в Сальтшёбадене, и так прекрасный вид на воду? — спросила Маргит, когда они вышли. — Переезжать от одного вида на море к другому. В чём смысл?

Томас развернул Volvo и поехал обратно, лишь улыбнувшись.

— Что думаешь о письмах с угрозами? У русской мафии свои методы, но обычно они действуют иначе, — сказала Маргит.

— Надеюсь, письма сохранились. Если Юлиандер вообще обращался в полицию — это ещё не факт. Поручим Эрику проверить.

Маргит кивнула.

— Если письма существуют, придётся установить отправителя.

Зазвонил телефон Томаса. Он ответил.

— Здравствуйте, это Бритта Русеншё. Мы встречались в понедельник.

Перед глазами Томаса возникла расстроенная женщина, беспрерывно крутившая в пальцах влажный платок.

— Здравствуйте.

— Я хотела кое-что сообщить… если вы не заняты.

— Всё в порядке. Что случилось? Вы нашли фотоаппарат?

— Нет, пока нет. Но уверена, он найдётся. Я не впервые что-нибудь теряю.

Она на несколько мгновений умолкла.

— Дело в том, что, по-моему, кто-то проник в наш номер. Ханс говорит, мне мерещится, но я всё равно решила позвонить.

— Проник в номер? — переспросил Томас.

— Да. Похоже, там кто-то был.

— Что-нибудь пропало?

— Ничего. Но всё выглядит не так, как я оставила.

— Может быть, горничная передвинула вещи?

— Возможно. — Бритта помедлила. — И всё же я чувствую, что кто-то заходил. Не могу избавиться от этого ощущения.

— Но вы уверены, что ничего не пропало?

— Да.

— Тогда, возможно, беспокоиться не о чем. Если обнаружите что-нибудь ещё — например, пропажу, — позвоните мне.

Томас завершил разговор и пересказал Маргит тревоги Бритты.

— Что думаешь?

— Скорее всего, к расследованию это отношения не имеет. В понедельник она казалась немного растерянной и до сих пор потрясена случившимся.

Маргит посмотрела в окно. Они миновали площадь и выезжали к шоссе.

— Наверное, ты прав. Горничная просто переложила вещи.

Отправить