— Что они делают? — спросил инспектор уголовной полиции Томас Андреассон.

Томас был на борту одного из лучших полицейских катеров флотилии — СВ90 длиной пятьдесят два фута, способного развивать скорость до сорока узлов.

В те годы, когда Томас служил в морской полиции, он был капитаном этого катера. Теперь, после его перехода в отдел уголовного розыска полиции Накки, судном командовал его лучший друг Петер Лагерлёф.

Когда Петер предложил посмотреть старт Готландской кругосветки, Томас не колебался ни секунды. От дня на воде не отказываются — тем более если речь идёт о крупнейшей в Швеции гонке в открытом море.

Однако сейчас его опытный полицейский глаз заметил, что у линии старта творится что-то неладное. Великолепная «Сван-601», первой шедшая в своём классе, резко привелась к ветру и отвернула от стартовой зоны. Странный и неожиданный манёвр: яхта должна была прямым курсом идти к Альмагрундету, а оттуда — к Готланду.

— Дай бинокль, — сказал Томас, уже протягивая руку.

Он поднёс к глазам чёрный бинокль Zeiss и выпрямился во весь рост, чтобы лучше видеть.

Сразу за линией старта «Сван» развернулась носом против ветра. Она потеряла лидерство и уже оказалась последней, тогда как остальные яхты стремительно уходили вперёд.

Один из членов экипажа на палубе размахивал обеими руками над головой.

Классический сигнал бедствия на воде.

В бинокль Томас разглядел отчаяние на лице мужчины. В животе неприятно сжалось. На борту случилось что-то серьёзное.

— Что ты видишь? — спросил Петер, щурясь от резкого солнечного света.

— Что-то произошло в кокпите. Возле штурвала столпились люди. — Томас навёл резкость. — Кажется, кто-то лежит на палубе и не двигается, но отсюда трудно понять.

Петер повернулся к подчинённому у штурвала:

— Иди к «Сван».

Тот быстро сменил курс, направляя катер к парусной яхте.

Когда они приблизились, молодой человек на баке закричал:

— Нашего шкипера подстрелили! — Он отчаянно замахал руками. — Какой-то проклятый псих палит по нам!

Тут он осознал, что опасность, возможно, ещё не миновала. Мужчина пригнулся и прижался к мачте; в глазах стояли страх и растерянность.

Томас огляделся, сам не зная, что надеется увидеть. В скоплении судов заметить угрозу было невозможно.

Зрители на соседних катерах, похоже, не понимали, что произошло. Они увлечённо смотрели вслед яхтам, уходившим вдаль. Солнечные блики плясали на поверхности воды, за спиной возвышалось огромное стартовое судно. Вдали едва различались очертания Сандхамна и башня Корсё.

Томас осознал весь масштаб случившегося.

Он только что вместе с сотнями участников и зрителей стал свидетелем убийства во время одной из самых важных парусных гонок мира.

Пресса устроит грандиозный цирк.

К ним приближалась огромная моторная яхта — пятидесятифутовая многоярусная Storebro 500. Тщательно отполированное красное дерево сверкало на солнце. Сквозь яркий свет Томас различил на флайбридже — открытой верхней площадке с постом управления — группу мужчин и женщин, смотревших вниз.

У штурвала стоял мужчина средних лет в капитанской фуражке и свитере с эмблемой Королевского шведского яхт-клуба. Когда между яхтой и полицейским катером осталось не больше десяти ярдов, он перегнулся через борт и крикнул Петеру:

— Что случилось?

— Не приближайтесь! — ответил Петер.

Маневрировать так, чтобы ни «Сван», ни моторная яхта не подошли слишком близко, было непросто. Столкновение сейчас требовалось меньше всего.

— У нас на борту жена Юлиандера. Как её муж?

В кокпите «Эмералд Джин» поднялся мужчина лет пятидесяти с серебристыми волосами и в очках. Его свитер был забрызган красным, а сам он выглядел оглушённым и потрясённым увиденным.

— Кто-то застрелил Оскара! — крикнул он мужчине в капитанской фуражке. — Оскар мёртв.

Томас заметил, как женщина со светло-каштановыми волосами прижала руки к лицу, а затем скрылась из виду. В следующую секунду грохот вертолёта над головами заглушил все голоса.

Отправить