Макс проснулся в семь десять и с облегчением понял, что остаток ночи проспал без сновидений. Он долго принимал душ и только успел одеться, когда позвонила Марианна Борман. Было без нескольких минут восемь.

— Доброе утро, господин Бишофф, — произнесла она, и Макс подумал, какой у неё приятный и мягкий голос. — Надеюсь, я вас не разбудила?

— Нет-нет, я уже некоторое время на ногах.

— Тогда я спокойна.

— Как вы себя чувствуете?

— Спасибо, в целом хорошо. Непривычно просыпаться утром одной, да и тишина в доме кажется странной, но ничего, привыкну. У меня остались воспоминания о сорока пяти чудесных годах с мужем. Мы пережили вместе столько прекрасного, что этих воспоминаний мне хватит до конца жизни.

— Я очень ценил вашего мужа. И как преподавателя, и как друга.

— Я знаю. И он относился к вам так же. Собственно, поэтому я и звоню. У меня лежит посылка, которую муж оставил для вас. Вы хотите забрать её сами или мне распорядиться, чтобы вам её доставили?

— Посылка для меня?

— Да. Он даже упомянул её в завещании. Она лежала в шкафу в его кабинете, а на ней написано: «Максу Бишоффу. Лично!»

Макс на мгновение задумался, что мог оставить ему бывший профессор.

— Не утруждайте себя, пожалуйста. Я сам заеду. Когда вам будет удобно?

— Лучше всего сегодня утром. Я хочу как можно скорее закончить со всем, что связано с его смертью.

— Понимаю. Я могу приехать через час?

— Конечно.

— Тогда до встречи.

Перед тем как отправиться к вдове профессора Бормана, Макс попытался дозвониться Хорсту Бёмеру, своему бывшему напарнику по уголовной полиции Дюссельдорфа. Он застал его в машине по дороге в управление.

— Доброе утро, дорогой бывший коллега, — в явно превосходном настроении начал Бёмер. — Как поживаешь?

— Нормально. У тебя тоже всё в порядке?

— Пока да. Но подозреваю, что ты не просто так звонишь мне в такую рань. Скажи сразу: у меня опять будут неприятности с Кескин?

— Судя по моему опыту, неприятности с госпожой советником криминальной полиции можно нажить всегда и в любое время. Так что я бы сказал: да. Но в данном случае, думаю, не из-за меня.

— Ладно, выкладывай.

Макс представил, как Бёмер сейчас, вероятно, проводит рукой по своей всегда аккуратно подстриженной бороде.

— Не мог бы ты оказать мне услугу и пробить одного человека?

— Кого и зачем?

— Одну женщину.

— Ого! — Бёмер издал блеющий смешок. — Яна об этом знает?

— Как ни странно, да. Хотя причина вовсе не та, которую рисует твоё не в меру разыгравшееся воображение. На похоронах профессора Бормана я встретил женщину, поразительно похожую на Дженни.

Несколько секунд Бёмер молчал. Когда он заговорил, от прежнего веселья в его голосе почти ничего не осталось.

— Чёрт, — серьёзно произнёс он. — Макс… Я думал, ты оставил эту историю позади. Наверное, смерть Бормана стала триггером. Всплыли старые воспоминания.

— Нет! Доминик действительно выглядит как Дженни. Она могла бы быть её сестрой-близнецом.

— Доминик. Хм… У Дженни не было братьев и сестёр.

— Не было. Так ты можешь проверить, есть ли у вас что-нибудь на неё? В том числе по поводу домашнего насилия?

— Домашнего насилия? — переспросил Бёмер.

— Да. Боюсь, её избивает парень. Возможно, из больницы когда-нибудь поступало сообщение.

— Господи, Макс, ты сам себя слышишь? Женщина, которую, по твоему мнению, избивают, похожа на любовь всей твоей жизни, которую тоже истязали и убили. Ты ведь сам понимаешь, да?

— Я вижу только смертельно напуганную женщину, которой хочу помочь.

Бёмер шумно выдохнул.

— Зная тебя, я понимаю, что это, скорее всего, бесполезно, но как друг всё равно советую не лезть в это дело. Я не психолог, однако в данном случае им и не нужно быть. Всё лежит на поверхности. И именно ты должен это понимать.

— Что именно? — спросил Макс, хотя догадывался, что имеет в виду Бёмер.

— Да брось. На похоронах наставника, который помогал тебе в деле, где погибла Дженни, ты случайно видишь женщину, похожую на Дженни, и, по твоему мнению, её к тому же, как и Дженни, избивают? Не говори, что не понимаешь, что с тобой происходит.

— Хорст, я понимаю, к чему ты клонишь. На твоём месте я, наверное, думал бы так же. Но если бы ты её увидел… Я ничего себе не внушаю, она действительно похожа на Дженни. Настолько, что в первый момент я усомнился в собственном рассудке. Глаза, лицо, фигура. Даже цвет волос и причёска.

— Ладно, сдаюсь. Как её полное имя?

— Доминик Клаубер.

— Клаубер, — повторил Бёмер. — А где она живёт?

— Не знаю, но, вероятно, где-то поблизости.

— Хорошо, посмотрю. Но…

— Спасибо, — перебил его Макс. — Позвони, когда что-нибудь выяснишь. Пока.

Он завершил разговор, прежде чем Бёмер успел что-либо добавить.

Конечно, Макс понимал опасения бывшего напарника, который к тому же давно стал его близким другом, но не желал вступать в бесконечные споры.

Стоило Бёмеру увидеть фотографию Доминик — и он всё поймёт.

Марианна Борман встретила Макса сердечной улыбкой, однако он заметил, насколько она бледна. Кожа на лице казалась почти прозрачной, под глазами залегли тёмные тени.

Макс предположил, что в последние дни вдова почти не спала.

— Спасибо, что смогли приехать, господин Бишофф. Как я уже сказала, мне станет легче, когда я как можно скорее закончу со всем, что связано со смертью мужа. — Она указала в глубь дома. — Проходите, пожалуйста. Посылка в гостиной.

— Спасибо, — ответил Макс и вошёл в просторную прихожую.

Он подождал, пока вдова наставника закроет дверь и пройдёт мимо него в гостиную.

Посылка стояла на журнальном столике.

Она была немного больше обычной коробки из-под обуви, целиком завёрнута в упаковочную бумагу и несколько раз обмотана коричневой клейкой лентой.

Марианна Борман указала на неё.

— Я не знаю, что внутри, но мужу было важно, чтобы она досталась вам.

Макс прочёл своё имя, выведенное на верхней стороне чёрными печатными буквами аккуратным почерком Бормана, и поднял посылку.

Она весила около килограмма.

— Могу открыть её прямо сейчас, если хотите. Тогда вы тоже увидите, что внутри.

Женщина отмахнулась.

— Нет, забирайте. Если бы муж хотел, чтобы кто-то увидел содержимое, он не стал бы так тщательно её упаковывать.

Макс кивнул.

— Хорошо. Если я могу что-нибудь для вас сделать, обязательно скажите.

Она покачала головой с лёгкой улыбкой.

— Это очень любезно, но я справлюсь.

Они попрощались.

Макс только успел завести двигатель, когда позвонил Бёмер.

— На Доминик Клаубер у нас ничего нет, — без предисловий сообщил он. — Но адрес я нашёл. Она живёт в Дюссельдорфе всего девять месяцев.

— Одна?

— Да. До этого жила в Кёльне, тоже одна. Что ты собираешься делать, если я дам тебе адрес?

— Не знаю, — честно ответил Макс. — Но мне будет спокойнее, если на случай чего он окажется у меня.

— На случай чего?

— На экстренный случай.

Макс рассказал Бёмеру о ночном звонке Доминик.

— Ты ведь понимаешь, что мы ничего не можем сделать, пока она не подаст заявление?

— Или пока кто-нибудь не увидит, как он её избивает.

— Да. Но мне не нужно объяснять тебе, что подобное обычно происходит дома, без посторонних глаз.

— Знаю. В любом случае спасибо за помощь. Пришлёшь адрес в WhatsApp?

— Да. Надеюсь, это не ошибка.

— Спасибо.

— Да, ещё кое-что, — сказал Бёмер, прежде чем Макс успел отключиться. — Я видел её фотографию.

— И?

— Ну, если честно, я почти не вижу никакого сходства. К тому же у Дженни были тёмные волосы.

— Как и у Доминик.

— Значит, либо на фотографии, либо сейчас волосы у неё окрашены. Потому что Доминик Клаубер на снимке, который видел я, совершенно точно блондинка.

— Многие женщины красят волосы.

— Верно. Но повторяю: возможно, с тех пор она изменилась, однако я вижу лишь очень отдалённое сходство с Дженни — если оно вообще есть. И по-прежнему считаю, что смерть Бормана пробудила в тебе прошлое, потому что во время того дела ты обращался к нему за советом. Настолько сильно, что тебе захотелось увидеть в этой женщине свою погибшую возлюбленную.

— Возможно, — ответил Макс, хотя в глубине души был убеждён в обратном.

 

 

Отправить