— Спасибо тебе, — сказала Яна спустя некоторое время после того, как Макс закончил рассказ, и отвела назад прядь длинных светлых волос.

Они сидели друг напротив друга в любимом ресторане Макса. Перед ними стояли бокалы превосходного вина «Лугана».

— За что?

Яна опустила взгляд на бокал и указательным пальцем принялась водить по столу вокруг него.

— Я как раз думала, как расценить то, что ты рассказал мне о такой личной встрече. — Она снова посмотрела на Макса. — И хочу поблагодарить тебя за доверие.

Макс кивнул.

— Я тоже размышлял, стоит ли тебе рассказывать, но довольно быстро понял, что ты должна об этом знать.

— Скажешь, почему ты так быстро это понял?

Макс посмотрел ей в глаза.

— Потому что ты для меня больше, чем просто бывшая студентка и коллега.

В уголках её губ появилась едва заметная улыбка.

— Что ты имеешь в виду?

— Я бы предпочёл оставить это без объяснений, — тоже улыбнувшись, ответил он.

— И ты считаешь, что с этими двумя что-то не так? — Яна сменила тему.

Макс пожал плечами.

— Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, она его боится.

— Думаешь, он её избивает?

— Этот синяк на шее… Не верю, что она просто ударилась.

— И что ты теперь собираешься делать?

— Ничего. А что я могу?

— Зная тебя, могу предположить, что мысль о парне, который причиняет своей девушке боль, не даст тебе покоя. Я ведь знаю, как тебя выводит из себя, когда невинные люди становятся жертвами. К тому же она напоминает тебе Дженни.

На мгновение мысли Макса снова устремились в прошлое, но он не позволил им себя увести.

— И всё же я ничего не могу сделать. Пока это всего лишь предположение, а она не подтверждает, что он с ней жестоко обращается… Кроме того, я не хочу весь вечер говорить с тобой о других. — Макс поднял бокал. — Твоё здоровье.

Яна снова усмехнулась.

— А о чём же тогда?

— Например, о тебе. Как дела в отделе? Госпожа Кескин уже простила тебя за то, что ты меня не ненавидишь?

Эслем Кескин души не чаяла в Яне и год назад, когда той было всего около двадцати пяти, взяла её в КК-11 комиссаром уголовной полиции на испытательном сроке. По всей видимости, Кескин рассчитывала настроить Яну против Макса, но удалось ей это лишь ненадолго.

Яна небрежно махнула рукой.

— Не думаю, что она действительно тебя ненавидит. Скорее она загнала себя в положение, из которого теперь не может просто взять и выйти. Насколько я понимаю, она была влюблена в главного комиссара Менкхоффа и, вероятно, надеялась, что они станут парой. Наверняка теперь она и сама понимает, что несправедливо винить тебя в случившемся, но боится потерять лицо перед коллегами, если признается в этом.

Макс покачал головой.

— Если ты права, она просто великолепно умеет делать вид, будто ничего не изменилось. После каждой встречи с ней я всё сильнее убеждаюсь, что она переносит меня ещё меньше, чем прежде.

Яна снова опустила взгляд на палец, которым вновь обводила бокал.

— А если я попрошу тебя всё-таки объяснить? — Её голос стал чуть ниже.

— Что?

— Что значит, что я для тебя больше, чем бывшая студентка и коллега.

Макс посмотрел на Яну и почувствовал, как в нём поднимается волна нежности. Он осторожно накрыл её руку своей, остановив движение пальца. Макс уже хотел что-то сказать, но перед глазами внезапно возникли картины прошлого.

На этот раз не изуродованное тело Дженни, а его сестра Кирстен.

Макс увидел отрезанную фалангу её мизинца, которую тот больной ублюдок прислал ему по почте. Увидел лицо Кирстен и её расширенные от панического ужаса глаза. Ему почудилось, будто он слышит, как она умоляет сохранить ей жизнь.

И всё это из-за него.

Макс посмотрел на правильные черты лица Яны и представил, что кто-то причинит ей боль, чтобы добраться до него.

Он поспешно отдёрнул руку. Яна испуганно взглянула на него.

— Я… — Максу понадобилось сделать три или четыре вдоха, прежде чем он смог продолжить. — Прости, пожалуйста. Я только что вспомнил одно ужасное время. Это связано с моей сестрой Кирстен.

— Ты о её похищении?

Макс удивился.

— Ты знаешь?

Яна серьёзно кивнула.

— Да, коллеги недавно мне рассказали. Для тебя это наверняка было чудовищно. Но я не понимаю… — Она на мгновение замолчала, затем кивнула. — Нет, кажется, понимаю. Ты боишься.

— Я помню, что со мной творилось тогда, когда похитили Кирстен. Я был на грани безумия. Она едва не погибла из-за психа, который хотел мне отомстить. Тогда я поклялся больше никого не подвергать такой опасности.

— Поэтому ты никого к себе не подпускаешь?

— Неужели ты не понимаешь? Любой близкий мне человек оказывается под угрозой. Психи знают, что через дорогих мне людей можно добраться до меня.

— Я полицейская.

Макс ничего не ответил.

— Значит, ты собираешься до конца жизни оставаться один? — спросила Яна.

— Я не могу ответить, — честно признался Макс. — Я этого не хочу, но не могу избавиться от подобных мыслей. — Он посмотрел ей в глаза. — Я точно знаю одно: ты очень много для меня значишь. Но сейчас я не могу…

Яна подняла руку и осторожно приложила два пальца к его губам.

— Всё хорошо. Я тебя понимаю.

— Дело действительно не в том, что я… — снова попытался объяснить Макс, но Яна покачала головой.

— Всё в порядке, Макс. Прости, что стала расспрашивать. Это было нечутко с моей стороны. Давай просто пустим всё своим чередом и посмотрим, что будет. Хорошо?

— Хорошо.

Теперь уже Яна накрыла его руку своей.

— Кстати, ты для меня тоже много значишь. — На её лице появилась озорная улыбка. — И будешь значить ещё больше, если подольёшь нам вина.

Когда Макс закрыл за собой дверь квартиры, было двадцать минут двенадцатого. Он бросил ключи в деревянную чашу, снял куртку и обувь, прошёл в гостиную и опустился на диван.

До конца вечера они больше не говорили ни о Кирстен, ни о Дженни, ни о Доминик. Разговор шёл о повседневных вещах: коллегах Яны в полицейском управлении, лекциях Макса в университете, забавных случаях со студентами. Они шутили и смеялись, а прощаясь перед рестораном, Яна поцеловала Макса в щёку. Поцелуй продлился немного дольше, чем обычно при расставании.

Макс вспомнил их разговор и снова задал себе вопрос Яны: хотел ли он до конца жизни оставаться один?

Как и прежде, ответа не нашлось.

Он принёс с кухни бокал оксерруа, сделал глоток и снова лёг на диван. Вскоре его мысли унеслись к воспоминаниям о Дженни и Кирстен, а затем к недавним событиям, связанным с Доминик. В конце концов глаза Макса закрылись.

Незадолго до часа ночи его разбудил звонок мобильного.

Спросонья Макс нащупал оставленный на столе телефон, взглянул на незнакомый номер и ответил:

— Бишофф.

Голос звучал хрипло.

В трубке послышались тихие всхлипывания.

— Алло? — настороженно произнёс Макс и сел.

Поддавшись внезапному порыву, он спросил:

— Доминик?

— Пожалуйста… простите, что беспокою вас так поздно.

— Что-то случилось?

— Я хотела… — Снова послышалось сдерживаемое рыдание. — Пожалуйста… я просто хочу с кем-нибудь поговорить. Вы сказали, что я могу позвонить вам в любое время.

Он действительно так сказал. Правда, не ожидал, что она воспользуется этим предложением настолько скоро, да ещё посреди ночи.

— Я говорил серьёзно. По вашему голосу слышно, что вам плохо. Расскажете, что произошло?

— Я… лучше не надо.

— Почему?

— Я просто хотела услышать голос человека, — уклончиво ответила она, — который на меня не кричит.

— Но почему вы не можете рассказать, что случилось?

— Мне кажется, вы хороший человек. Поэтому я и хотела услышать ваш голос.

Так он явно ничего не добьётся.

— Вы сейчас одна?

— Да.

— Сегодня вечером что-то произошло?

Доминик не ответила.

— Я хочу вам помочь, но не смогу этого сделать, если вы не расскажете, что случилось.

Она продолжала молчать. Макс ждал. Когда тишина стала почти невыносимой, Доминик произнесла:

— Мы поссорились. Он был ужасно зол.

— Из-за нашей встречи?

— Он очень ревнивый. Но ведь это тоже признак того, что он меня любит, правда?

Это ещё как посмотреть, — подумал Макс.

— Значит, вы поссорились из-за нашей встречи?

— Он меня любит. Он боится меня потерять. Поэтому иногда так злится.

Она издала звук, похожий на болезненный стон.

Макс немного помедлил, но затем решил больше не ходить вокруг да около.

— Между вами дошло до рукоприкладства?

— Что? — Её голос стал таким тихим, что Макс едва расслышал.

— Доминик, он причинил вам боль?

Она снова зарыдала — на этот раз уже не пытаясь сдерживаться.

— Я… я сама виновата. Не нужно было ему перечить, когда он и без того был таким злым. Я могла просто прекратить спор. Но нет, мне обязательно нужно было продолжать его раздражать. Я сама спровоцировала его своими возражениями.

— Нет, Доминик. Ничто не оправдывает такую реакцию.

— Нет, я сама напросилась. Дура набитая, могла бы просто держать рот на замке.

— Вы ранены?

Снова наступила пауза.

Наконец Доминик тихо ответила:

— Ничего страшного.

Макс опять увидел перед собой истерзанное тело Дженни. Он глубоко вдохнул и постарался отогнать картины прошлого. Доминик не должна была почувствовать, насколько сильно происходящее выбило его из равновесия.

— Где он сейчас?

— В какой-то момент ушёл. Я к этому привыкла. Когда я довожу его до такого бешенства, ему нужно отдохнуть от меня. Он пойдёт куда-нибудь заливать злость выпивкой и вернётся не раньше завтрашнего утра.

— Скажите мне, пожалуйста, вы ранены? Насколько сильно?

Прошло десять секунд, потом пятнадцать.

— Доминик?

— Наверное, звонить вам посреди ночи было плохой идеей. Простите. Думаю, нам лучше закончить разговор.

— Нет, подождите, пожалуйста, — быстро сказал Макс. — Где вы живёте?

— Где я живу? Зачем вам это знать? Какая разница?

Потому что я хочу увидеть, что этот мерзавец с тобой сделал, — подумал Макс.

— Это важно. Вы сказали, что хотите с кем-нибудь поговорить, а у меня сложилось впечатление, что вам это действительно необходимо. Вы также сказали, что ваш… друг не вернётся до утра. Я могу приехать, и мы спокойно поговорим.

— Нет! — почти в панике воскликнула она, а затем гораздо тише добавила: — Мы ведь можем поговорить по телефону.

— Послушайте, Доминик, в каком-то смысле я тоже виноват в случившемся. Нельзя просто отмахнуться от этого. И я боюсь, что ваши травмы серьёзнее, чем вы признаёте.

— Нет, правда…

— Тогда ничто не мешает нам увидеться.

— Я… боюсь. Вдруг он вернётся раньше, а вы будете здесь… Я не знаю, что он тогда сделает.

Макс готов был дать себе пощёчину. Конечно же, она боялась впустить в квартиру человека, из-за которого всё произошло, когда этот жестокий ублюдок мог вернуться в любой момент. Макс мысленно выругался: как он мог не принять это во внимание? Совершенно непрофессионально.

— Тогда встретимся в другом месте, — предложил он. — Выберите любое, и я приеду.

— Не знаю… — неуверенно ответила она, но затем её голос снова окреп. — Нет, это плохая идея. Будет ужасно, если он узнает. Мне лучше положить трубку. Простите, что потревожила вас так поздно.

По голосу Доминик Макс понял, что решение принято.

— А что будет, когда он вернётся домой?

— Не знаю, — ответила она и прервала разговор.

Лёжа вскоре после этого в постели, Макс ещё долго думал о Доминик, и мысли то и дело пытались увести его к Дженни. Он сопротивлялся, но лишь отчасти успешно. Оставалось надеяться, что кошмарные картины прошлого не явятся ему во сне.

 

 

Отправить