Около трёх часов дня позвонила Доминик.

— Меня отпускают. Ты не мог бы приехать за мной? Мне немного страшно выходить из больницы одной.

— Приеду. Сначала предупрежу управление, что мы выезжаем. Тогда к нашему приезду сотрудники уже будут на месте. Возможно, они до сих пор находятся в квартире Фельдмана.

— Я всё ещё не могу поверить, что он мёртв.

— Уже выезжаю.

— Мне поехать с тобой? — спросил Марвин, когда Макс завершил разговор.

— Думаю, лучше заберу её один. Хочу поговорить о Кернбахе и Фельдмане. Возможно, она вспомнит что-нибудь полезное. Наедине со мной ей будет легче говорить откровенно.

— Потому что она в тебя влюблена.

— Я по-прежнему в это не верю. И мне было бы её жаль. В последнее время Доминик и без того пережила достаточно разочарований.

— Зато это повышает вероятность, что она расскажет тебе всё, что знает.

Марвин встал, подошёл к маленькой вешалке возле двери, взял куртку Макса и принёс ему.

Макс нахмурился.

— Ты подаёшь мне куртку?

Марвин усмехнулся.

— Не бойся, я не стану требовать, чтобы ты обязательно её застегнул и надел шапку, иначе простудишься.

Макс взял куртку и надел.

— Из тебя получится чудесная бабушка. Я побуду у Доминик около получаса, а затем вернусь.

— А я пока займусь своей новой страстью — Wayback Machine.

По дороге в клинику Макс позвонил Кескин и сообщил, что забирает Доминик. Значит, можно отправлять сотрудников, которым предстояло наблюдать за домом.

Когда вскоре Макс вошёл в палату, Доминик поднялась с края кровати.

На ней был новый белый спортивный костюм. Вероятно, его раздобыл кто-то из сотрудников больницы, поскольку собственную одежду Доминик отправили в полицейскую лабораторию для исследования следов.

Она подошла к Максу, обняла его и сказала:

— Спасибо.

Макс тоже обнял её.

— Не за что. Я не могу оставить тебя одну в такой ситуации.

Доминик отступила на шаг.

— Именно за это я и благодарна. Я уже отвыкла от того, что кто-то обо мне заботится. Можно задать тебе вопрос?

— Конечно.

— Твоя забота связана с тем, что я так похожа на Дженнифер Зоммер?

— Я… честно говоря, не знаю. Хотя нет, наверное, знаю. Это сходство, несомненно, стало причиной, по которой я тогда заговорил с тобой: я был совершенно ошеломлён. Но теперь… Думаю, оно почти не имеет значения.

— И моя внешность тебя не беспокоит?

— Нет.

Макс покачал головой. Сейчас ему не хотелось размышлять об этом.

— Пойдём?

Доминик кивнула и оглядела палату.

— Забирать мне всё равно нечего. Но я хочу объяснить, почему спросила. Теперь мне нравится, как я выгляжу, и я хотела бы сохранить эту внешность, если ты не против.

— Доминик, ты можешь выглядеть и одеваться так, как хочешь. Тебе не нужно спрашивать разрешения или принимать во внимание моё мнение.

Она посмотрела на него непонятным взглядом, затем кивнула:

— Пойдём.

Пристегнувшись на пассажирском сиденье, Доминик повернулась к Максу.

— Прости, пожалуйста. Я не хотела обременять тебя своими мыслями. Я понимаю, как сильно ты переживаешь за Яну, хотя…

— Хотя что?

— Нет, ничего. Я лишь хотела сказать, что понимаю тебя.

— Доминик, ты собиралась сказать не это. Что ты имела в виду?

Она опустила глаза.

— Я не хочу причинять тебе боль, — произнесла она заметно тише. — Думаю, нам следует ехать и поговорить о чём-нибудь другом.

— Нет, пожалуйста. Я хочу знать, что ты собиралась сказать.

Доминик снова посмотрела на Макса. Несколько секунд не отводила взгляда, словно решая, сколько он способен вынести, а затем кивнула.

— Хорошо. Мне очень тяжело смотреть, как ты продолжаешь надеяться, хотя… твоим надеждам не суждено сбыться. Себастьян сказал, что убил Яну. И я уверена, что это правда. Я достаточно хорошо его знаю и понимаю: о подобных вещах он не лжёт.

Каждое слово пронзало сердце Макса.

Прошло некоторое время, прежде чем он ответил:

— И всё же я не верю, что она мертва.

— Ты очень сильно её любишь?

— Да. Хотя до сих пор не осознавал этого полностью. Возможно, просто подавлял свои чувства. Но после её исчезновения я точно знаю, что люблю Яну.

Увидев слёзы, выступившие на глазах Доминик, Макс понял: предположение Марвина было верным.

— Значит, для меня никакой надежды нет?

Макс резко вдохнул. Такой прямоты он не ожидал.

— Доминик, я удивлён и не совсем понимаю, что ответить. Ты только что пережила ужасные события, и я не хочу…

— Нет, пожалуйста. Скажи то, что думаешь. Откровенно и не щадя меня. Для меня это очень важно.

После короткой паузы она добавила ещё тише:

— Ты даже не представляешь насколько.

Макс растерялся. Последняя фраза Доминик к тому же вызвала у него смутное беспокойство.

— Как я уже сказал, я люблю Яну. Она исчезла, и я ужасно за неё боюсь. Я бесконечно далёк от того, чтобы даже допускать возможность чувств к другой женщине, выходящих за рамки дружбы. То, что ты вообще заговорила об этом сейчас, я объясняю лишь тем, сколько тебе пришлось пережить в последние дни.

По щекам Доминик покатились слёзы.

Казалось, она их не замечала.

Максу стало её жаль. В эту минуту она вновь настолько сильно напомнила Дженни, что он невольно взял Доминик за руку.

— Ты замечательный человек и обязательно встретишь того, кто полюбит тебя и будет рядом. А до тех пор я с удовольствием буду заботиться о тебе как друг.

Доминик свободной рукой вытерла щёку, несколько раз кивнула и высвободила ладонь.

— Я понимаю. Поехали.

Они находились в пути всего несколько минут, когда Доминик внезапно воскликнула:

— Боже мой!

Макс посмотрел на неё.

Она прикрыла рот ладонью.

— Что случилось?

— Я только что кое-что вспомнила. Это может быть важно. Не понимаю, почему не подумала об этом раньше.

— О чём?

— Возможно, я ошибаюсь, но… мы можем сделать небольшой крюк?

— Куда?

— Есть один старый дом. Я несколько раз бывала там с Себастьяном. Почему-то это место его завораживало. Он постоянно бродил по подвалу.

— И ты вспоминаешь об этом только сейчас? Где дом? Я позвоню Эслем Кескин.

— Не знаю названия улицы, но помню дорогу. Отсюда недалеко. Позвонишь ей, когда мы приедем.

Макс взволнованно кивнул:

— Хорошо.

Неужели это наконец та зацепка, которую они искали столько дней?

Доминик направляла его через город: мимо Флингерн-Норда в сторону Герресхайма, где находилась квартира Кернбаха.

Однако незадолго до Герресхайма они свернули налево и оказались в малонаселённой местности. Через несколько сотен метров Доминик велела повернуть на узкую грунтовую дорогу.

После бесчисленных изгибов та закончилась перед большим полуразрушенным домом.

Макс остановился возле таблички, предупреждавшей, что здание находится в аварийном состоянии и вход категорически запрещён.

Фасад был грязным, тёмно-коричневым. В прогнивших оконных рамах не осталось ни одного стекла. Дверь перекосилась и едва держалась на петлях. Часть крыши обвалилась.

— Ничего себе! Настоящий дом ужасов.

Макс вышел, достал смартфон из кармана куртки и открыл Google Maps. Пришлось немного подождать, пока на экране появилось его местоположение.

— Сделаю снимок координат и отправлю Кескин.

Но он не успел.

Почувствовав укол в шею, Макс попытался обернуться, однако уже во время движения ноги подкосились.

Мир погрузился во тьму.

 

 

Отправить