— Что случилось? — Макс повернулся к Марвину, который широко раскрытыми глазами смотрел на экран ноутбука.

Наконец тот оторвался от монитора и взглянул на Макса.

— Я воспользовался интернет-архивом, о котором ты рассказывал. Этой Wayback Machine. Потрясающая вещь! Настоящее путешествие во времени. Мне удалось посмотреть сайт клиники в том виде, в каком он существовал два года назад. Я немного полистал раздел отделения, где лежал Фельдман, и наткнулся на страницу «Наша команда». А теперь посмотри, что я там обнаружил.

Марвин развернул ноутбук так, чтобы Макс видел экран.

Тот сразу понял, что имел в виду учёный.

Справа, под именами главного врача, ведущего старшего врача и руководителя сестринской службы, перечислялись медсёстры и медбратья отделения.

Вторым стояло имя:

Доминик Клаубер.

— Не может быть, — вырвалось у Макса. — Я не знал, что Доминик работала медсестрой. Причём именно в психиатрическом отделении, где Фельдман был пациентом. Это определённо не совпадение.

— Согласен. Вопрос только в том, как всё связано.

Марвин приподнял брови.

— Ты говорил, что удивился, когда Фельдман внезапно появился за окном гостиной, пока ты смотрел DVD?

— Да. Он показался мне кем-то вроде вуайериста.

— Возможно, вот где собака зарыта. Он познакомился с ней в отделении и влюбился. После выписки выяснил, где она живёт, а когда освободилась квартира этажом выше, поселился там.

Макс обдумал эту версию и покачал головой.

— Было бы невероятным совпадением, если бы квартира над ней освободилась именно в тот момент.

— Верно. Но кто сказал, что такого совпадения не могло произойти?

— А Доминик? Если Фельдман два месяца провёл в её отделении, она должна его знать. Во-первых, интересно, как бы она отреагировала, если бы бывший пациент внезапно оказался её новым соседом. А во-вторых — и это куда важнее, — почему скрыла от нас, что знакома с ним? Более того, она прямо утверждала, что почти его не знает. И как всё это связано с Себастьяном Кернбахом?

— На эти вопросы проще всего ответить самой Доминик Клаубер, — заметил Марвин.

— Верно. Любопытно будет услышать её объяснение, когда я заберу её из больницы. Но мне ещё придётся рассказать ей, что произошло с Фельдманом.

Макс ненадолго задумался, затем покачал головой.

— Я передумал. Позвоню сейчас. У нас больше нет времени.

Через несколько секунд он уже держал смартфон у уха и ждал ответа Доминик.

— Меня, к сожалению, ещё не отпускают, — сразу сказала она. — Но теперь уже недолго. Мне осталось только…

— Доминик, я должен тебе кое-что сообщить, — перебил Макс.

— Да?

— Речь о Маркусе Фельдмане, твоём соседе.

— Что с ним?

— Он мёртв.

— Что? — недоверчиво выдохнула она. — То есть… как? Я… я даже не знаю, что сказать. Это же ужасно.

— Его убили. Обстоятельства позволяют предположить, что это сделал Себастьян Кернбах.

Доминик всхлипнула.

— Но почему? Да, Фельдман был странным человеком, но ведь никому ничего не сделал.

— Яна тоже никому ничего не сделала. Для Кернбаха это, по всей видимости, не имеет значения.

— Где это произошло?

— Его нашли в здании, где Кернбах держал нас в плену. Фельдмана забили до смерти.

— Боже мой, какой ужас. Не могу поверить, что всё это происходит на самом деле. Я ведь совсем недавно с ним разговаривала, а теперь он мёртв. Это какой-то кошмар. Я…

Она снова заплакала.

— Есть ещё кое-что, Доминик, — сказал Макс. — Некоторое время назад ты работала в клинике LVR, верно?

— Да, я… работала.

По её голосу Макс отчётливо услышал удивление.

— Откуда ты об этом узнал?

— Ты никогда не рассказывала.

— Мы вообще не говорили о моей профессии, — возразила Доминик. — Ты не спрашивал.

Она была права.

— Верно. Но я хочу понять, почему ты не сказала, что Фельдман был там твоим пациентом.

— Что он… кем был?

— Полиция нашла среди его документов бумаги, подтверждающие, что два года назад он проходил лечение в этой клинике.

— Подожди. Два года назад? А когда именно?

— С середины августа до середины октября.

— В августе я там уже не работала. Мы никогда не встречались.

— Когда ты уволилась?

— В конце июля. Если он действительно лежал в том отделении, тогда… тогда не может быть простым совпадением то, что он живёт надо мной. Жил. Я уже совершенно ничего не понимаю.

— Признаться, я тоже, — сказал Макс. — Позвони, когда тебя отпустят. Я приеду.

— Хорошо. Я совершенно потрясена.

— До скорого.

Макс посмотрел на Марвина и потёр лоб.

— Она говорит, что уволилась в конце июля два года назад — за две недели до поступления Фельдмана. Они никогда не встречались.

— Если она действительно ушла за две недели до его госпитализации, встреча в отделении и правда маловероятна.

— Это уже какой-то дурдом.

Макс снова взял телефон и набрал номер Эслем Кескин.

— Вы можете выяснить, до какого числа Доминик Клаубер работала в клинике LVR?

— Она там работала? Это дурная шутка?

— Госпожа Кескин, сейчас мне хочется чего угодно, только не шутить.

— Я немедленно распоряжусь. Как вы это обнаружили?

— Доктор Вагнер открыл для себя интернет-архив, — объяснил Макс и отключился.

Долго ждать не пришлось.

Через двадцать минут Кескин перезвонила.

— Это действительно безумие. Они разминулись совсем ненадолго. По данным отдела кадров клиники, последний рабочий день госпожи Клаубер был тридцать первого июля два года назад.

— Хорошо, спасибо.

Завершив разговор, Макс с неприятным чувством понял, что ему неловко из-за проверки слов Доминик.

— Она сказала правду. Уволилась из клиники за две недели до поступления Фельдмана.

— Было бы интересно ознакомиться с его историей болезни, — задумчиво произнёс Марвин.

Макс покачал головой.

— Не получится. Кескин не имеет права нам её показывать.

Некоторое время они молчали.

— Ты способен хоть как-то объяснить происходящее? — наконец спросил Марвин.

— Нет. Сколько ни ломаю голову, не имею ни малейшего представления, что за всем этим стоит.

— Возможно, история Фельдмана и Клаубер вообще не связана с похищениями.

— Я тоже рассматривал такую возможность, хотя поверить в неё трудно.

— Допустим, Доминик однажды зашла в бывшее отделение забрать какие-нибудь вещи, и Фельдман её увидел. Нельзя отрицать, что госпожа Клаубер очень привлекательна.

— Но с тех пор она сильно изменилась. Когда работала в клинике, её ещё не переделали под Дженни.

— Подожди…

Марвин придвинул ноутбук и застучал по клавишам.

— Посмотрим, возможно, в этом чудесном архиве сохранилась и её фотография.

Через десять минут ему пришлось признать поражение. Марвин откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

— Допустим, Фельдман был настолько одержим Доминик, что каким-то образом сумел получить квартиру над ней. Тогда он наверняка часто за ней подглядывал — так же, как следил за тобой, когда ты находился у неё. В таком случае он должен был видеть и то, что Кернбах постоянно с ней делал. Как, по-твоему, мог отреагировать Маркус Фельдман?

— Не думаю, что он решился бы на прямое столкновение с Кернбахом. Скорее копил бы ярость внутри.

— А если однажды больше не выдержал? Например, пригрозил Кернбаху обратиться в полицию, если тот не прекратит издеваться над Доминик?

Макс кивнул.

— Тогда у Кернбаха появился бы мотив убить его. Особенно учитывая состояние, в котором он сейчас находится.

— По крайней мере, это возможное объяснение.

— Но верное ли — другой вопрос.

— Есть ещё кое-что, Макс. Нам необходимо это обсудить.

— Что именно?

— Яна. Тема тяжёлая, но… ты понимаешь, насколько мала вероятность, что она до сих пор жива.

— Да, понимаю. Но всё равно не верю, что она…

Марвин положил ладонь ему на плечо.

— Я тоже не хочу в это верить. И, возможно, она действительно жива. Но если нет, ты не должен винить себя. Ты ни при каких обстоятельствах не мог этому помешать. Никто не мог предвидеть её похищение. Даже ты.

— Я думаю иначе. Мне следовало не впускать её в свою жизнь.

 

 

Отправить