Я похитил человека, на которого направлена вся моя ненависть. Но не только его — ещё и свою подругу. Я хочу её убить. Почему?

Потому что она помогала мне и знает о моих планах? Ей известно обо мне слишком много. Но разве я не должен был опасаться, что она выдаст меня раньше? Тем более после того, как я раз за разом её избивал. Почему я пошёл на такой риск? Потому что был уверен: мои угрозы подействуют.

Почему же теперь я больше на это не рассчитываю? Нет, намерение убить Доминик должно иметь другую причину.

Итак, я похищаю Макса Бишоффа и запираю его в одной комнате со своей подругой. Именно его я ненавижу настолько, что устроил весь этот спектакль. И всё же в какой-то момент вытаскиваю Доминик из комнаты, чтобы убить.

А поскольку я сильно пьян, случайно ослабляю путы своего врага.

И это ещё не всё. Я оставляю его машину перед зданием, где держу его в плену. Внутри лежит его телефон. Сим-карту я, правда, вынимаю, чтобы аппарат нельзя было отследить, но и её бросаю в машине.

Получается, я годами планирую месть Максу Бишоффу, а когда наконец наступает решающий момент, напиваюсь и совершаю одну ошибку за другой.

Это не сходится.

Но что, если никаких ошибок на самом деле не было? Если я лишь хотел создать такое впечатление? Зачем?

Потому что хотел, чтобы Макс сбежал.

Я похищаю не только первую женщину за многие годы, к которой он вновь испытывает глубокие чувства, но следом ещё и Доминик — и наношу ему сразу несколько сокрушительных ударов. Заставляю услышать, что собираюсь убить Доминик, а затем позволяю ему бежать.

Я хочу вновь разбередить старые раны. Хочу, чтобы отныне он жил с сознанием, что не сумел спасти Доминик — женщину, которую по моей воле сделали настолько похожей на Дженни. Так же, как когда-то он не сумел спасти саму Дженни.

И Яну тоже.

Он должен чувствовать вину. Настолько сильную, чтобы она до конца жизни лежала на его плечах.

Вот моя настоящая месть.

Но для этого необходимо выполнить два условия.

Доминик должна умереть — даже после того, как сумела от меня сбежать.

И Яна тоже.

Макс открыл глаза, уставился в потолок, затем сел, взял телефон и позвонил Доминик.

— Как хорошо, что ты позвонил, — сказала она.

— Причина не слишком приятная, — ответил Макс. — Боюсь, Кернбах может снова попытаться тебя убить. У него есть ключ от твоей квартиры?

— Конечно.

— Это плохо.

— Но… ты действительно так думаешь?

— Да. Действительно.

— Тогда его можно будет поймать. Если полиция установит наблюдение за домом, его задержат, как только он появится у меня. Разве нет?

— Это означало бы, что ты станешь приманкой. Слишком опасно.

— Опаснее, чем последние дни и недели рядом с ним? Не думаю. Очень мило, что ты так обо мне беспокоишься, Макс, но, возможно, это единственный способ его поймать.

— Когда тебя выпишут?

— Врач сказала, что через два-три часа всё должно быть оформлено.

— Может, лучше остаться в больнице подольше?

— Если он действительно хочет меня убить, больница его не остановит. А тогда в опасности могут оказаться и другие люди.

Макс ненадолго задумался.

— Мои отношения с полицией сейчас оставляют желать лучшего, но я поговорю с бывшим напарником. В любом случае позвони мне, прежде чем выйдешь из больницы. Хорошо?

— Ты меня заберёшь? Рядом с тобой я чувствовала бы себя в безопасности.

— Посмотрим.

— Хорошо. И спасибо, что так обо мне заботишься. Это очень приятное чувство.

— Я беспокоюсь о каждом человеке, которому угрожает опасность. Это совершенно естественно.

— И всё же спасибо.

Макс завершил разговор и едва успел положить телефон, как раздался звонок в дверь.

Он посмотрел на часы.

Действительно, прошёл почти час.

— Расследование главного комиссара Банделя не принесло новых сведений о Кернбахе, — сообщил Марвин, войдя в квартиру. — И мои поиски людей из окружения Дженни тоже оказались безуспешными. В её жизни были разные люди, но Кернбах, по крайней мере насколько известно, к ним не относился. Надеюсь, твои размышления оказались плодотворнее?

Макс рассказал о выводах относительно Кернбаха и опасениях за Доминик. Пересказал и разговор с ней.

Марвин несколько раз уточнил точные формулировки Доминик, которые Макс с недоумением повторил.

Когда он закончил, Марвин посмотрел на него и произнёс:

— Она в тебя влюблена.

— Что? С чего ты взял? — возразил Макс, хотя вынужден был признать: во время разговора с Доминик подобная мысль на мгновение возникла и у него.

Впрочем, он считал её поведение скорее увлечением, вызванным пережитым.

— Это не так трудно заметить. Ты полная противоположность Кернбаху. Она старается быть как можно ближе к тебе и сдерживает себя лишь потому, что видит, как сильно ты переживаешь за Яну.

— Разумеется, я совершенно не похож на Кернбаха, но едва ли Доминик влюбилась в меня только поэтому. Кроме того, сейчас это не имеет значения.

— Уверен, Доминик думает иначе. Учитывая, насколько она похожа на Дженнифер Зоммер и как сильно ты любил Дженни, вполне возможно, что ты неосознанно подавал ей сигналы, которые она истолковала неверно.

— Как я уже сказал, сейчас речь о другом. Главное — не позволить Кернбаху снова до неё добраться. Сначала я хотел поговорить с Бёмером, но, пожалуй, это бессмысленно. Нужно договариваться непосредственно с Кескин.

— Взять быка за рога, — согласился Марвин. — Ты прав. Если действовать через Бёмера, она ещё решит, что ты её боишься.

Макс позвонил Эслем Кескин.

— Да? — ответила она.

Максу показалось, что в её голосе слышна неуверенность.

— Я убеждён, что Доминик Клаубер по-прежнему в опасности.

— Почему? Она сбежала от Кернбаха. Значит, он должен понимать: полиция уже знает, что именно он похитил Яну и вас. Какой смысл теперь причинять ей вред? Думаю, он скорее попытается скрыться.

— Кернбахом движет месть. Если всё действительно обстоит так, как сейчас кажется, он годами разрабатывал план, который должен был причинить мне как можно больше страданий. Я почти уверен, что он намеренно позволил мне бежать. Чтобы я мучился ещё сильнее, когда он расправится с Яной и Доминик, а я не сумею их спасти.

— Вы так думаете?

— Да. Случайно ослабленные путы, моя машина перед зданием, телефон и сим-карта внутри… Слишком много совпадений.

— Мы тоже обсуждали, как Кернбах мог проявить такую невероятную неосторожность. Чего стоит одно только решение оставить вашу машину на самом видном месте, хотя он должен был понимать, что её объявят в розыск.

— Моя сестра, к счастью, вне зоны его досягаемости: он не знает, где она. Но до Доминик добраться сможет. Она готова стать приманкой, однако полиция должна гарантировать, что Кернбаха задержат, как только он появится.

После четырёх или пяти секунд молчания Кескин сказала:

— Не знаю, правы ли вы. Но я не хочу повторять прежнюю ошибку. Поэтому соглашусь на ваше предложение.

— Хорошо, — ответил Макс.

Он вовсе не простил Кескин, но был достаточно профессионален, чтобы отложить гнев и сосредоточиться на поимке Кернбаха.

— Я сообщу, когда заберу Доминик из больницы и отвезу домой.

— Я выделю сотрудников для её охраны.

— Спасибо.

Макс отключился и повернулся к Марвину:

— Похоже, совесть у неё всё-таки есть. Это уже больше, чем я ожидал.

— Что теперь?

— Как только Доминик позвонит, я заберу её из больницы. Кескин направит сотрудников, которые установят наблюдение за домом. Если Кернбах появится, его задержат.

— Допустим, это сработает. Думаешь, он скажет, куда отвёз Яну?

— Нет, — без колебаний ответил Макс.

— Хочешь кофе?

— С удовольствием.

— А потом оба сядем за компьютеры. Не верю, что в интернете совсем ничего нет о Кернбахе. Ты слышал о Wayback Machine?

Марвин покачал головой.

— Нет.

— Это своего рода интернет-архив, созданный для того, чтобы с конца девяностых сохранять цифровые данные и содержимое сайтов по всему миру. Не знаю, удаётся ли охватить абсолютно всё, но там можно найти многие давно удалённые страницы. Возможно, это наш шанс.

— Звучит многообещающе. Я снова поражён твоими познаниями, дорогой Макс.

Выпив кофе, они принялись за работу.

Около полутора часов Макс и Марвин просматривали страницы, на которых встречалось имя Себастьяна Кернбаха, но всякий раз речь шла о других людях.

Нашлось несколько материалов без фотографии и подробного описания человека с таким именем. В основном это были газетные заметки об объединениях или компаниях, однако все они находились за пределами Кёльна и Дюссельдорфа.

Наконец Макс откинулся на спинку стула и потёр лицо ладонями.

— С ума сойти. Можно подумать, мы имеем дело с призраком. Но это не так. Я видел Кернбаха, и он выглядит в точности как Себастьян Кернбах на фотографии из реестра жителей, которую прислал Бандель.

— Позволю себе высказать еретическую мысль, — сказал Марвин. — Доминик тоже выглядит как Дженни. Но Дженни она не является.

Макс не успел ответить: позвонила Кескин.

Новости были плохими.

 

Отправить