Когда Марвин и Бандель приехали в полицейское управление, Эслем Кескин уже ждала их в кабинете. По пути им встретилось лишь несколько сотрудников: в столь поздний час большинство помещений пустовало.

— Добрый вечер, господа, — поприветствовала Кескин, указав на два стула для посетителей.

Бандель положил перед ней на стол блокнот и фотографии Яны и Доминик, а затем сел рядом с Марвином.

Кескин придвинула находки к себе и сначала взяла снимки Яны. При виде их она плотно сжала губы.

Затем просмотрела фотографии Доминик.

— Боже мой… — пробормотала она.

После второго снимка Кескин, заметно потрясённая, отложила всю стопку. С окаменевшим лицом взяла блокнот и пролистала первые страницы.

Марвин заметил, что с ней происходит та же перемена, которую он уже наблюдал в квартире Доминик Клаубер, когда речь зашла о Себастьяне Кернбахе.

— Судя по всему, у господина Кернбаха действительно серьёзная проблема с господином Бишоффом.

Кескин закрыла блокнот и подняла взгляд.

— Пусть этими каракулями занимаются специалисты. Пока я вас ждала, попыталась выяснить, есть ли у господина Кернбаха судимости. В полицейских материалах он упоминается лишь однажды — четыре года назад.

Она посмотрела на стоявший слева компьютерный монитор.

— В ресторане он напал на посетителя после того, как тот попросил его перестать глазеть на его жену. Он…

Зазвонил телефон Кескин.

— Господин Бёмер, — сказала она, нахмурившись. — Что позво… Что?.. Боже мой… Да… Да, хорошо. Я немедленно этим займусь.

Она отключилась и посмотрела сначала на Банделя, затем на Марвина.

Лицо её побелело.

— Макс Бишофф связался с главным комиссаром Бёмером. Ему удалось бежать от похитителя. Сейчас он находится возле старого фабричного здания во Флингерне. С ним всё в порядке. Госпожу Клаубер по-прежнему удерживают там, и, вероятно, госпожу Бросиус тоже.

Она потрясённо переводила взгляд с Вагнера на Банделя.

Главный комиссар выругался и спросил:

— И что теперь?

— Нам нужно… То есть мне нужно…

Наконец Кескин схватила трубку стационарного телефона, нажала клавишу и через две секунды распорядилась:

— Немедленно соедините меня с дежурной службой уголовной полиции по делу пропавшей сотрудницы Бросиус. И вызовите спецназ. Место проведения операции — Флингерн, район ТЭЦ. Точные координаты и сведения пришлёт главный комиссар Бёмер. И быстрее, пожалуйста: счёт идёт на минуты. До прибытия спецназа никаких служебных машин в непосредственной близости. Понятно?

Она положила трубку, открыла ящик стола и достала служебный пистолет. Затем поднялась и схватила сумку.

— Мне нужно ехать. Идёмте.

— Мы… — начал Марвин, но Бандель схватил его за руку и покачал головой.

Марвин умолк.

— Ну же, идёмте, — бросила Кескин, поспешив к двери.

Поражённые Марвин и Бандель последовали за ней.

По пути к лестнице Кескин сказала:

— Я знаю, что вы так или иначе добудете точный адрес у Бёмера, но оба будете строго выполнять мои распоряжения. Это ясно? Бандель, вы отвечаете за то, чтобы господин Вагнер не появился непосредственно на месте операции. Там может быть опасно. Никаких гражданских поблизости я видеть не желаю.

— Мы не станем вмешиваться, — заверил Бандель.

Они сели в машину и стали ждать Кескин.

За ней приехала молодая женщина. Тёмный BMW с переносным синим маячком на крыше промчался мимо них.

Бандель последовал за ним.

— Признаюсь, я нервничаю, — сказал Марвин, пока они на повышенной скорости ехали по Дюссельдорфу вслед за машиной с мигалкой. — Как похититель отреагирует, заметив приближение полиции?

— Заранее этого никогда не знаешь.

— По крайней мере, Макс в порядке и находится там. Это немного успокаивает.

Незадолго до старой заводской территории маячок на BMW выключили. Ещё через минуту машины остановились возле остатков строительного ограждения.

Примерно в тридцати метрах за ним на фоне лунного неба возвышалось продолговатое тёмное кирпичное здание. Слева, метрах в двадцати, виднелась часть ещё одной постройки.

Кескин вышла и подошла к автомобилю Банделя.

— Ждём здесь спецназ.

— А что с Максом? — спросил Марвин, тоже выбираясь наружу. — Вы уже с ним разговаривали?

— Нет. По всей видимости, он где-то внутри. По дороге я связалась с Бёмером. Он подтвердил, что с господином Бишоффом всё в порядке, но сомневается, что тот станет ждать спецподразделение.

Марвин тоже в этом сомневался.

— Спецназ должен появиться с минуты на минуту, — сказал Бандель, обойдя машину.

Всего через несколько минут действительно подъехали несколько седанов. Первый ненадолго остановился. Водитель перекинулся несколькими словами с Кескин, после чего машины одна за другой исчезли через пролом в ограждении.

— Вы остаётесь здесь. Понятно? — приказала Кескин и направилась к BMW.

Едва она села, автомобиль тоже тронулся.

Бандель и Марвин смотрели ему вслед, пока тот не скрылся за углом переднего здания. Вскоре стих и шум двигателя.

— Чёрт, — выругался Бандель и ударил ладонью по крыше машины. — Я стал полицейским не для того, чтобы стоять и ждать, чем всё закончится.

— Понимаю, — ответил Марвин.

Его охватила совершенно не свойственная ему нервозность. Он достал телефон и набрал номер Бёмера, но линия оказалась занята.

С телефоном в руке Марвин напряжённо вслушивался в залитую лунным светом ночь.

Вокруг царила мёртвая тишина.

— Этих парней не услышишь, — пояснил Бандель, заметив его усилия. — Они превосходно подготовлены. Если внутри кого-то удерживают, они справятся.

— Надеюсь, Макс не совершит какую-нибудь глупость, — тихо сказал Марвин.

Бандель посмотрел на него сбоку.

— Вы действительно к нему привязаны, верно?

— Да. И сейчас я думаю об одной ситуации, о которой, надеюсь, не придётся сожалеть.

— О чём вы?

— Во время нашего последнего совместного расследования Макс предложил перейти на «ты».

Бандель нахмурился и непонимающе посмотрел на Марвина.

— Я ответил, что, по моему мнению, следует подождать, пока не станет ясно, действительно ли нас связывает дружба. А это может показать лишь время.

Бандель пожал плечами.

— Я к таким вещам отношусь проще, но раз это ваша позиция…

— Нет. Это не моя позиция.

— Теперь я совсем не понимаю.

— Уже тогда я знал, что он стал моим другом.

Марвин помолчал.

— Я давно собирался ему об этом сказать. Надеюсь, ещё представится возможность.

 

 

Отправить