Выйдя из квартиры, Марвин позвонил Хорсту Бёмеру. К счастью, тот сразу ответил.

— Вам необходимо предупредить сестру Макса Бишоффа. Мы находимся в квартире Кернбаха и обнаружили блокнот, где он, по всей видимости, перечислил людей, которым хочет навредить. Там Макс, Яна, вы и Кирстен. Ей нужно немедленно перебраться в безопасное место. Возможно, вы сможете отправить к ней коллег, чтобы они…

— Я перезвоню, — перебил Бёмер и отключился.

Вернувшись в квартиру Кернбаха, Марвин заметил вопросительный взгляд смотрителя Мюллера, но молча прошёл мимо него в спальню.

Бандель всё ещё изучал блокнот.

Когда вошёл Марвин, главный комиссар поднял несколько распечатанных фотографий.

— Осторожно, зрелище тяжёлое, — предупредил он.

И оказался прав.

Взглянув на первый снимок, Марвин резко втянул воздух.

На фотографии была женщина, похожая на Дженнифер Зоммер со снимков, которые он нашёл в интернете. Но, по всей видимости, это была Доминик Клаубер.

Она была обнажена. Руки связаны над головой и прикреплены к трубам — возможно, водопроводным.

Выглядела Доминик ужасающе. Всё тело покрывали кровоподтёки, особенно в области груди. Ноги подогнулись, и тело удерживалось только связанными руками. Голова свисала вперёд, тёмные волосы скрывали лицо.

Она казалась без сознания.

— Невыносимо, — выдохнул Марвин. — Макс рассказывал мне об избиениях, но даже он наверняка не представлял себе столь чудовищного размаха. Что же это за нелюдь?

Бандель молча убрал первый снимок за остальные, открывая следующий.

Он был почти таким же. Разница заключалась в том, что теперь Доминик подняла голову и открыла глаза — насколько позволяли травмы. Часть лица потемнела от побоев, щёки были мокрыми от слёз, а губы рассечены.

— Почти невозможно смотреть, правда? — тихо спросил Бандель.

Марвин кивнул.

— Я пацифист, однако признаюсь: в данном случае испытываю вполне конкретное желание применить физическую силу к этому преступнику. Где вы нашли эти мерзости?

Бандель указал на выдвинутый ящик маленькой прикроватной тумбочки.

— Классика. Такие люди обычно хранят подобное рядом с кроватью, чтобы иметь постоянный доступ, когда испытывают определённые желания.

— Благодарю. Теперь эта картина уже не покинет мою голову, — ответил Марвин.

Из соседней комнаты позвал смотритель:

— Простите, можете подойти?

В гостиной Мюллер стоял возле небольшого приставного столика у дальнего края дивана, который Марвин не заметил при первом беглом осмотре.

На столике лежала открытая коробка из-под пиццы. Мюллер указал на неё.

— Не знаю, имеет ли это какое-нибудь значение…

Марвин первым подошёл и заглянул внутрь.

В коробке лежало несколько фотографий, на первый взгляд изображавших одно и то же: женщина с обнажённым торсом сидела на стуле. Руки, по всей видимости, были связаны за спинкой. Хотя глаза и рот закрывали повязки, Марвин сразу узнал её.

Яна Бросиус.

— Это какой-то кошмар, — выдохнул он.

В тот же момент перезвонил Бёмер.

— Ну как? — спросил Марвин, снова выходя из квартиры.

— С Кирстен всё хорошо. Я застал её дома. Один из коллег уже едет к ней. Он поможет собрать вещи и отвезёт к подруге.

— Госпожа Кескин уже знает?

— Сейчас сообщу. Посмотрим, станет ли она официально заниматься защитой Кирстен. Всё-таки речь идёт о сестре Макса Бишоффа.

— Думаю, Кескин начнёт действовать. Мы обнаружили здесь и другие вещи, о которых ей следует знать.

Марвин рассказал о фотографиях Доминик и Яны.

— Проклятая сволочь! Что это за грёбаный ублюдок? — закричал Бёмер в трубку. — Если он хотя бы волос тронет на голове Яны или Макса, я найду его и собственноручно сверну ему проклятую шею!

— По крайней мере, приятно знать, что с сестрой Макса всё хорошо. Вы уверены, что у подруги она будет в безопасности?

— Думаю, да. Кирстен сказала, что это давняя подруга, которая теперь живёт в Виллихе и о которой почти никто не знает. Она уже ей позвонила.

— Хорошо. Тогда предлагаю вам сообщить Кескин, а мы пока изымем блокнот и фотографии. Поскольку здесь находится главный комиссар Бандель, проблем возникнуть не должно, верно?

— Плевать. Забирайте всё, потом разберёмся.

Марвин убрал телефон и глубоко вдохнул, прежде чем снова войти в квартиру.

Бандель как раз вышел из спальни. В руке он держал стянутый резинкой блокнот.

Марвин указал на него:

— Это и фотографии необходимо передать госпоже Кескин.

— Я и сам понимаю, — проворчал Бандель, направляясь в гостиную.

Фотографии Яны были сложены стопкой на закрытой коробке из-под пиццы.

Убедившись, что Мюллер снова вышел, Марвин тихо произнёс:

— Придётся немного подождать. Я хочу сфотографировать страницы блокнота, чтобы позднее спокойно их изучить.

— Это можно сделать в другом месте. Смотрителю не следует видеть. Достаточно того, что он уже узнал о наших находках.

— Полностью согласен.

Они покинули квартиру и поблагодарили Мюллера. Банделю пришлось заверить его, что, открыв дверь, тот поступил правильно и никаких неприятностей у него не возникнет.

— Ох, — вырвалось у Марвина, когда он дочитал последнюю строчку в блокноте.

Не прошло и пяти минут после отъезда, как позвонила Эслем Кескин.

Но не Марвину, а Банделю.

Поскольку тот сидел за рулём, звонок был принят через Bluetooth, и Марвин слышал разговор.

— Господин главный комиссар, говорит советник криминальной полиции Кескин. Вы знаете, кто я?

— Да, — ответил Бандель и многозначительно посмотрел на Марвина.

— Мне только что звонил господин Бёмер.

— Я знаю, — коротко ответил Бандель.

— Это правда, что в квартире вы обнаружили доказательства по делу Яны Бросиус?

— Мы нашли её фотографии, несомненно сделанные после похищения. Я везу их в управление вместе с блокнотом, в котором содержатся недвусмысленные угрозы в адрес сотрудников Бёмера и Бросиус, а также Макса Бишоффа и его сестры.

— Бёмер сообщил и об этом. Полагаю, не нужно объяснять, что использовать доказательства будет непросто, поскольку мы получили их при обстоятельствах, не соответствующих закону.

— Может быть, прокурор выдаст постановление на обыск, а официально мы обнаружим всё позднее? — предложил Бандель.

В отличие от Марвина, он явно был удивлён ходом разговора.

— Забудьте. Из-за этого и прокурор, и мы можем лишиться работы. Но сначала доставьте всё в управление. Я тоже сейчас выезжаю. Встретимся там.

— Ничего себе! — произнёс Бандель после окончания разговора. — Она почти вела себя как нормальный сотрудник полиции.

Марвин усмехнулся.

— А что ей остаётся? Она ведь сама без законных оснований проникла в частную квартиру.

— Аргумент принимается.

Марвин указал на две подвижные круглые лампы в верхней части лобового стекла.

— Не возражаете, если я включу освещение со своей стороны?

Бандель покачал головой.

Марвин включил лампу, достал смартфон, раскрыл блокнот и начал фотографировать страницы.

Книга представляла собой собрание мерзостей, способных родиться лишь в больном сознании. Уродливые лица с широко раскрытыми ртами соседствовали с отрубленными головами и конечностями. Ножи торчали из глаз, а из могильных холмиков высовывались скрюченные, похожие на когти руки.

Большинство рисунков словно обводили снова и снова, и их контуры проступали через страницы.

Между изображениями встречались бессмысленные фрагменты текста, объединённые одним настроением:

КРИКИ КРОВОТОЧАТ.

СЕРДЦЕ СОЖРАТЬ ВЫРВАТЬ.

И вновь и вновь одно имя:

БИШОФФ!

Перевернув очередную страницу, Марвин остановился.

На ней не было обычных каракулей. Вместо них был вклеен написанный от руки лист.

Как признанный эксперт-почерковед, Марвин сразу определил, что письмо написала женщина.

 

Мой возлюбленный, твои глаза, эти прекрасные окна твоей души, ловят свет страсти и отражают неизмеримую глубину моих чувств. Каждый взгляд, которым ты меня одариваешь, — драгоценный камень, обречённый вечно сиять в галерее наших общих воспоминаний.

Твои прикосновения заставляют меня дрожать от желания. Каждое соприкосновение твоей кожи с моей подобно страстному танцу, уносящему нас к вершинам экстаза и в глубины единения.

Твой голос наполняет мои уши сладостной песней любви. Каждое слово — обещание, заставляющее мою душу трепетать и погружающее меня в упоительное забытьё.

Мой возлюбленный, ты — живое доказательство того, что вселенная соткана из любви, а наша любовь — сияющий центр этой вселенной. Каждое мгновение, проведённое рядом с тобой, — драгоценный дар, который я храню в своей душе.

Я клянусь тебе в верности, преданности и бесконечной любви — до тех пор, пока не погаснут сами звёзды и мир не погрузится во тьму.

С любовью и страстью, твоя J.

 

— Что такое? — спросил Бандель. — Обнаружили что-нибудь ещё?

— Да. Любовное письмо. Подписано буквой J.

— И что там написано?

— Оно настолько многословно и напыщенно, что, боюсь, вся кровь автора отлила из головы к сердцу. В результате мозг, судя по всему, превратился в город-призрак.

Бандель коротко рассмеялся.

— Прочтите вслух. Пожалуйста.

Марвин исполнил просьбу.

Когда он закончил, Бандель покачал головой:

— Не может быть, чтобы это было написано всерьёз.

— Боюсь, об этом знает лишь автор.

— Как думаете, что означает буква J?

— Вы видите перед собой человека, не имеющего ни малейшего представления.

Марвин посмотрел в окно.

— Мы почти приехали. Нужно торопиться.

Не задерживаясь на содержании, он продолжил перелистывать и фотографировать страницы.

Примерно в середине блокнота рисунки закончились. Дальше шли только чистые листы.

Марвин размышлял о том, что могло произойти с Яной Бросиус.

Ему уже приходилось иметь дело с людьми вроде Кернбаха, и он знал: с определённого момента обратной дороги не остаётся ни для них, ни для их жертв.

Но Марвин не хотел этого признавать.

Он познакомился с Яной в Клоттене и успел проникнуться к ней симпатией.

Поэтому сопротивлялся мысли, что с ней могло произойти нечто ещё более страшное, чем увиденное на фотографиях.

— Как вы считаете, какую роль во всём этом играет Доминик Клаубер? — спросил Бандель, вырывая его из мрачных размышлений.

— Сложный вопрос, на который у меня пока нет ответа, — признался Марвин. — Но она в любом случае связана с происходящим. Об этом свидетельствуют DVD, найденные в её квартире.

— Теоретически их мог оставить там кто-то другой.

— Теоретически да. Но кто и зачем? Кто мог заранее знать, что она позвонит Максу, а через полчаса исчезнет? И что Макс проникнет в квартиру и обнаружит диски?

Бандель на мгновение задумался.

— Возможно, тот, кто рассчитывал не на Макса, а на полицию, которая позднее откроет квартиру.

— Позднее? Что вы имеете в виду?

Бандель посмотрел на Марвина.

— Например, после того как найдут её тело.

 

 

Отправить