Несколько раз безрезультатно позвонив в квартиру Себастьяна Кернбаха в Герресхайме, они решили обратиться к его соседу Браунсхаузену.

Как Марвин и предполагал, тот оказался дома.

— Да? — хрипло донеслось из домофона.

— Снова Марвин Вагнер. Сегодня я уже приходил к вам вместе с коллегой.

— Э-э… У меня нет времени.

— Всё равно откройте, пожалуйста. Я хотел бы задать ещё несколько вопросов.

— Сколько?

— Простите?

— Ну, бабок. Сколько?

Марвин закатил глаза.

— Скажем, ещё пятьдесят евро.

Замок открылся с жужжанием.

— Что это за тип? — спросил Бандель, оглядывая обветшалый подъезд, который при свете нескольких холодно-белых светодиодных ламп выглядел особенно уныло.

Марвин пожал плечами.

— Создаётся впечатление, что интеллект гонится за ним по пятам, но он неизменно оказывается немного быстрее.

Когда они поднялись на третий этаж, Браунсхаузен уже стоял в открытой двери, прислонившись к косяку. Насколько Марвин мог судить, одет он был в то же самое, что и во время их первого визита. Возможно, на штанах прибавилось одно-два пятна.

Увидев его, Бандель тихо произнёс за спиной Марвина:

— Ох…

— Добрый вечер, — поприветствовал молодого человека Марвин.

Браунсхаузен молча скрестил руки на груди.

Марвин уже достал кошелёк, но Бандель удержал его за руку, а другой протянул соседу служебное удостоверение.

— Главный комиссар Бандель. У нас к вам несколько вопросов. Ответите здесь или в управлении?

— Эй! — возмутился Браунсхаузен. — Что за хрень? Мы же договорились…

— Хорошо, наденьте куртку. Поедете с нами.

Тон Банделя не предполагал возможности торга.

Несколько секунд Браунсхаузен размышлял, затем поднял обе руки.

— Да ладно уже. Что вы хотите знать?

— Вы видели господина Кернбаха после того, как мы ушли? — без предисловий спросил Марвин.

— Нет. Но слышал.

— Простите? Он здесь был?

— Да. Совсем недавно.

— Разве мы не договаривались, что вы позвоните, если он появится?

— Я и позвонил, только никто не ответил. Я-то тут ни при чём.

Марвину пришлось признать, что Браунсхаузен прав: Макс оставил ему визитку со своим номером.

— И за это я тоже должен был получить пятьдесят евро. Так что насчёт денег?

— Когда это было? — проигнорировал вопрос Марвин.

— Не знаю. Уже давно стемнело. Часа два назад, наверное.

— Вы сказали, что слышали его, но не видели? — уточнил Бандель.

— Тут стены тонкие, как бумага. Он у себя чем-то гремел, а потом сразу ушёл. Пробыл минут десять.

— Но вы не проверили, действительно ли это был он?

Браунсхаузен нарочито нахмурился.

— А кто ещё?

— Например, его подруга.

Браунсхаузен пожал плечами.

— У неё нет ключа. Когда приходит, всегда звонит.

— Подождите.

Марвин достал смартфон, открыл браузер и нашёл фотографию Дженнифер Зоммер. Затем показал её Браунсхаузену.

— Это она?

— Да, она.

— Хорошо. А запасного ключа от квартиры больше ни у кого нет?

— У меня точно нет. И у старика Крибеля тоже.

— В доме есть смотритель?

— Мюллер с первого этажа этим подрабатывает. А что?

— Возможно, у него есть запасной ключ, — терпеливо объяснил Марвин.

— И что дальше?

Бандель и Марвин долго смотрели друг на друга. Затем Марвин улыбнулся молодому человеку:

— Благодарю вас. Это всё.

Спускаясь по лестнице, Бандель произнёс:

— Боже мой, ну и кадр.

— Верил бы я в Бога, решил бы, что он проиграл пари, когда создавал Браунсхаузена. Но поскольку я не верю, полагаю, молодой человек — всего лишь шальной осколок эволюции.

Возле входной двери они обнаружили квартиру с табличкой «П. Мюллер» и приписанным от руки словом «Смотритель».

Мюллер оказался высоким стройным темноволосым мужчиной лет пятидесяти. С первого взгляда он произвёл приятное впечатление и держался очень дружелюбно, что в этом доме приятно удивило Марвина.

Его отношение не изменилось и после того, как Бандель показал удостоверение.

— Нам нужно попасть в квартиру господина Кернбаха на третьем этаже, — начал главный комиссар, придавая разговору официальный характер.

— Господина Кернбаха? — повторил Мюллер. — У него неприятности?

— Я не имею права это обсуждать. Нам нужно лишь кое-что проверить.

Было видно, что Мюллер чувствует себя неловко.

— К сожалению, я вынужден попросить официальный документ. Около года назад я уже впустил двух полицейских в квартиру без постановления. Из-за этого у меня возникло множество неприятностей. Жилец потом подал на меня в суд.

— Постановления на обыск у нас нет, — признал Бандель. — Но господин Кернбах может быть причастен к преступлению.

Мюллер с сожалением пожал плечами.

— Простите, но я не могу. Принесёте постановление — с удовольствием открою.

— Что вы можете рассказать о господине Кернбахе? — попытался всё же получить информацию Марвин.

— Я не хотел бы говорить о жильцах ничего плохого, тем более если почти не знаю их лично. Господина Кернбаха я встречаю редко. Он производит впечатление очень замкнутого человека. Мне кажется, он вообще не хочет ни с кем общаться.

— Примерно то же нам рассказали и другие.

— Можно спросить, к какому преступлению он может быть причастен?

— Вообще-то нет, — ответил Бандель. — Но… пропали молодая сотрудница и заслуженный бывший коллега. Мы подозреваем, что их похитили, и опасаемся за их жизни. Надеялись обнаружить в квартире господина Кернбаха…

— Подождите.

Мюллер повернулся и открыл небольшую дверцу. Зазвенели ключи. Затем он кивнул:

— Хорошо. Идёмте.

Квартира была небольшой — по оценке Марвина, около сорока квадратных метров. Уже при входе в глаза бросилась спартанская обстановка.

Из крохотной прихожей с деревянной планкой и четырьмя крючками для одежды Марвин прошёл в гостиную и включил свет. Старая кушетка, маленький шкаф и тумба с телевизором почти полностью заполняли комнату.

Тем временем Бандель вошёл в спальню. Смотритель Мюллер остался у входа и лишь попросил оставить всё так, как было.

Квартира не выглядела запущенной, но некоторые вещи лежали явно не на своих местах. Пара носков перед диваном, судя по тонкому слою пыли, находилась там уже давно. На истёртом деревянном полу рядом Марвин заметил несколько комков пыли.

Он прошёл на миниатюрную кухню. Если не считать миски с неопределимыми засохшими остатками в раковине, там было довольно чисто.

Марвин уже собирался заглянуть в единственный навесной шкафчик, когда его позвал Бандель.

В спальне главный комиссар стоял возле кровати с раскрытым блокнотом в руках.

— Вам следует на это посмотреть.

С первого взгляда на разворот Марвин понял: они обнаружили нечто важное.

Это был блокнот формата А5 с нелинованными страницами. Раскрытый разворот был испещрён надписями и рисунками, сделанными чёрной и красной шариковыми ручками.

Несколько раз крупными жирными красными буквами, многократно обведёнными поверх, было написано:

МАКС БИШОФФ.

В одних местах имя яростно перечёркивали, в других на читателя таращились тёмные черепа. В глазницу одного из них был воткнут нож.

Между рисунками в разных направлениях располагались слова:

СДОХНИ.

МРАЗЬ.

СМЕРТЬ.

— Ничего себе, — вырвалось у Марвина. — Кто-то действительно очень зол на бедного Макса.

— Несомненно. Но теперь взгляните сюда.

Бандель перевернул страницу.

На следующей находились похожие изображения черепов, ножей и оскорбительные надписи.

Но имена были другими:

ЯНА БРОСИУС.

ХОРСТ БЁМЕР.

КИРСТЕН БИШОФФ.

 

 

Отправить