Как и обещал, незадолго до шести Марвин Вагнер появился у двери Макса с коричневой дорожной сумкой на плече.

— Рад, что вы приехали, — приветствовал его Макс.

Хотя они нравились друг другу и уже многое пережили вместе, они по-прежнему обращались друг к другу на «вы». Марвин Вагнер считал, что переходить на «ты» следует только друзьям, а для дружбы они были знакомы ещё недостаточно долго.

— Спасибо, что смогли приехать так быстро.

Марвин вошёл в квартиру и отмахнулся.

— Для меня это само собой разумеется, дорогой Макс. Кроме того, совместные расследования с вами чрезвычайно увлекательны и интересны, в чём я уже имел удовольствие убедиться в маленьком городке на Мозеле. Ни за что не упущу такую возможность. Но… — Он посмотрел на Макса и нахмурился. — Прошу прощения. Я вижу, вы очень встревожены. Моя пустая болтовня сейчас неуместна.

— Ничего страшного. — Макс указал на диван. — Присаживайтесь, пожалуйста. Хотите что-нибудь выпить?

— Холодное пиво было бы великолепно, спасибо.

Когда Макс вернулся из кухни с двумя бутылками, взгляд Марвина был прикован к закрытому блокноту профессора Бормана, лежавшему на столе.

— Ведёте дневник?

— Нет, не я. — Макс поставил перед Марвином бутылку и сел напротив него в кресло. — Его оставил мне мой бывший преподаватель, а позднее друг, профессор Борман. Он был выдающимся специалистом по оперативному криминальному анализу. Это записи его бесед с опасными преступниками. Несколько дней назад он умер. Именно на его похоронах я встретил Доминик.

Марвин взял бутылку и приподнял её, словно произнося тост.

— Сейчас у вас непростой период.

— Да, это точно.

— Хотите рассказать?

— О чём?

Марвин пожал плечами.

— О том, что именно вас тревожит.

— Я боюсь, что Яну похитили. Хорст позвонил мне, потому что беспокоился о ней. Она не появилась на службе и недоступна. Вскоре после нашего разговора Хорста нашли во Флингерн-Норде — это район Дюссельдорфа. Вероятно, его ударили молотком. У него перелом черепа, и сейчас он находится в искусственной коме.

— Вы видите связь между этими событиями?

— Не знаю. Никаких зацепок нет — ни относительно исчезновения Яны, ни в связи с покушением на Хорста. Но, возможно, всё это имеет отношение ко мне.

— Каким образом?

— Может быть, кто-то хотел таким способом причинить мне боль. И ему это удалось, потому что оба они мне очень дороги.

— В таком случае вы не должны были получить какое-нибудь послание?

Макс сразу понял, к чему клонит Марвин.

— Чтобы я осознал, что всё это происходит из-за меня, и почувствовал вину? Да, возможно. Но кто знает, что творится в голове у подобных людей?

Марвин указал на лежавший на столе блокнот.

— Может быть, он знал. Вы не станете возражать, если позднее я немного полистаю эти записи? Для меня как для учёного это наверняка будет чрезвычайно интересное чтение.

— Конечно, читайте.

— А что с Доминик?

— Кроме близнецов, мне никогда не доводилось видеть такого сходства между двумя людьми, как между Доминик и Дженни. Дело не только во внешности — там как раз есть некоторые различия. Но всё остальное… Манера одеваться, движения, причёска… Когда я смотрю на неё, кажется, будто спустя пять лет Дженни вернулась и просто немного изменилась.

— Вы считаете вашу встречу случайной?

— Не знаю. Это было бы невероятным совпадением, но невозможным его не назовёшь. Есть ещё кое-что. Её избивает парень.

— Она сама вам рассказала?

— Нет, я увидел. Он страшно её изувечил.

Макс взял бутылку пива.

— Дженни тоже подверглась жестокому насилию. Настолько страшному, что умерла.

Он сделал глоток и снова поставил бутылку.

— Целая гора странностей и вопросов без ответа.

— Да, можно сказать, мы стоим у подножия Маунт-Буллшит.

Макс коротко и невесело рассмеялся.

— Хотите рассказать мне всю историю Дженни? — спросил Марвин.

Макс прислушался к себе, пытаясь понять, какие чувства вызывает мысль о том, чтобы поделиться с Марвином Вагнером подробностями главной травмы своей жизни.

Воспоминания о Дженни — о коротком счастливом времени, которое им было отпущено, о последних минутах рядом с ней, о её смерти — были настолько личными, что Макс не рассказал всех подробностей даже психологу, у которого проходил терапию после случившегося.

Марвин тоже был психологом, но прежде всего человеком, которому Макс безоговорочно доверял.

И, возможно, время действительно пришло.

— Да. Думаю, хочу.

Сделав ещё один большой глоток, Макс откинулся в кресле и начал рассказывать.

О том, как они познакомились. Макс и Бёмер расследовали убийство одной из коллег Дженни по актёрской профессии и впервые оказались лицом к лицу с этой невероятно красивой женщиной. О её улыбке, которая уже при первой встрече странным образом его тронула.

Пока он говорил, перед глазами снова возникала Дженни.

Тёмные волосы были собраны наверх, на ней были узкие джинсы и белая футболка.

— Проходите, пожалуйста, — сказала она тогда.

Хотя до этого Дженни уже обменялась несколькими словами с Бёмером, только в тот момент Макс заметил, какой у неё приятный голос.

Когда вскоре они собрались уходить, она произнесла:

— Дело в том, что я сейчас готовлюсь к роли помощницы комиссара уголовной полиции. Со следующего месяца буду сниматься в детективном сериале. А раз уж рядом оказался настоящий комиссар… У меня очень много вопросов, ответы на которые помогли бы лучше понять роль. Вы могли бы мне помочь? Я запишу все вопросы, и, возможно, мы как-нибудь встретимся…

Без нескольких минут восемь вечера Макс стоял у двери дома Дженнифер Зоммер с бутылкой итальянского красного вина в руке.

Когда она открыла дверь и улыбнулась, от её вида у него перехватило дыхание.

Макс рассказывал Марвину о слишком коротком времени, проведённом с Дженни. О череде мгновений безусловного счастья. А затем — о её последних часах и о том, как она умерла у него на руках.

Когда рассказ закончился, Марвин ещё целую вечность, как показалось Максу, смотрел на него. Затем кивнул и произнёс:

— А теперь вы встречаете копию Дженни, и эта женщина тоже становится жертвой насилия. Интуиция подсказывает мне, что это не случайность.

К тому же выводу теперь пришёл и Макс.

Некоторое время они ещё говорили о Дженни, Доминик и Яне, а затем разговор перешёл к Хорсту Бёмеру.

Макс рассказал о первых месяцах своей работы в КК-11 и о том, как они с Хорстом поначалу постоянно поддевали друг друга. Из-за теоретического подхода Макса к оперативному криминальному анализу и любви к пробежкам Бёмер называл его «бегущим господином профессором». В ответ Макс именовал Хорста упрямым старым копом, чьему намечающемуся животу не помешало бы немного спорта.

Однако со временем они научились ценить друг друга и поняли, что именно благодаря разным подходам к расследованию представляют собой успешную команду.

— Он ворчливый, упрямый тип, но очень хороший полицейский, — сказал Макс. — То, что он, по всей видимости, отправился во Флингерн-Норд, никого не предупредив — даже меня, — совершенно на него не похоже.

— Он ваш хороший друг, верно? — спросил Марвин.

Макс кивнул.

— Лучший.

 

 

Отправить