Сколько она уже здесь? Час? Три? Пять? А сколько времени провела без сознания? Сейчас день или ночь?

Она не знает.

Но какая, в сущности, разница?

Эта головная боль…

Её мучает невыносимая жажда. Во рту настолько сухо, что при попытке сглотнуть она начинает кашлять, но кляп не даёт ей откашляться.

Она плакала, пока не иссякли слёзы. Ткань, которой завязаны глаза, впитала их все.

Несколько минут — или несколько часов? — назад она впервые подумала, что может умереть. Что её просто вырвут из жизни, а она так и не узнает почему.

Она вспоминает слова Макса.

Это было совсем недавно, возможно, несколько недель назад, когда они оба ясно почувствовали: то, что их связывает, уже не просто дружба. Макс, вероятно, тогда впервые по-настоящему это осознал.

Она поняла немного раньше.

Он признался, что боится того, что между ними зарождается. Сначала она испугалась, решив, что Макс хочет всё прекратить, прежде чем их отношения получат шанс перерасти во что-то большее.

Но затем он объяснил: женщинам опасно, когда он их любит. И рассказал, что случилось с Дженни. И с его сестрой Кирстен.

Она и прежде знала об этом, но не представляла подробностей. Когда Макс описал, как нашёл Дженни в подвале, как кричал от отчаянного страха за неё и как она умерла, они оба плакали.

Она сказала Максу, что не боится. Что готова рискнуть. Что уверена: с ней ничего не произойдёт.

Он лишь смотрел на неё, и в его глазах было столько печали, столько боли, что она впервые — и пока единственный раз — поцеловала его в губы.

Это было всего лишь лёгкое прикосновение, но его оказалось достаточно, чтобы в тот момент она окончательно поняла, что чувствует.

Она любит его.

Уже давно.

Голову пронзает резкая боль.

Она с трудом втягивает воздух. Лишь бы нос не заложило окончательно.

Тогда ей конец.

Конец…

Неужели Макс был прав? Неужели теперь она расплачивается за неописуемое счастье, которое испытывала при мысли, что, несмотря на его предостережение, они, возможно, проведут жизнь вместе?

Ведь именно он позвонил ей ночью и велел приехать туда, где её ударили и похитили.

Но она ещё жива. Если похититель хотел её убить, он мог сделать это у старого здания возле Рейна, а не тащить куда-то связанную и с кляпом во рту.

С другой стороны, кто сказал, что она больше не находится в том здании?

Возможно, этот тип запер её здесь, чтобы она умерла от жажды.

Но Макс сам позвал её туда. Он обязательно попытается выяснить, куда она пропала.

Может быть, похититель уже связался с ним и выдвинул требования. Потребовал что-то сделать, чтобы её освободили.

Возможно, Макс уже знает, что его мрачное предсказание сбылось гораздо быстрее, чем он мог вообразить.

Наверное, все эти мысли бессмысленны.

Но пока она напряжённо размышляет, страх немного отступает.

Страх умереть.

 

 

Отправить