23 апреля, вторник. 16:30

 

— Алло? Мне нужен комиссар. Я его брат.

На другом конце провода замешательство.

— Комиссара нет, Пьетро.

— Хорошо. Он в городе?

— Да. Только что уехал. Срочное дело…

Пьетро кладёт трубку. Времени больше нет. Не хватает одной детали.

— Региональная редакция RAI, слушаю вас…

— Это Пьетро Сини, журналист… Мне нужно узнать, где в Л’Акуиле остановился ваш коллега Джорджо Ятта. Срочно…

— Оставайтесь на линии, пожалуйста.

Минута музыки и тишины.

— Да?

— Это снова Сини, я искал…

— Ах да. Сейчас…

Ещё пауза.

— Ятта живёт в гостинице «Солнце». Дать номер?

— Да, спасибо… побыстрее, пожалуйста, это крайне срочно.

— Вот… 340023.

Пьетро кладёт трубку, не поблагодарив. Набирает номер. Ждёт пару гудков.

— Давай, давай, давай! — цедит сквозь зубы.

— Гостиница «Солнце», чем могу помочь?

— Джорджо Ятту, пожалуйста…

— Он в номере… оставайтесь на линии…

Проходит двадцать секунд. В трубке трещит, потом возникает голос Джорджо Ятты.

— Ятта. Кто это?

— Пьетро… Пьетро Сини.

— Какой сюрприз! Чем обязан? — голос, как всегда, надломлен сарказмом.

— Слушай, Джорджо, у меня для тебя предложение.

— Я весь внимание.

— Это сенсация!

— Подозрительно… журналист дарит коллеге сенсацию?

— Я тебе должен… Помнишь? Ты первым запечатлел меня в газете… 1976 год… монстр Чинкве-Терре… я был его сыном.

На другом конце тишина. Ятта думает.

— Я знаю, кто ты, Пьетро… Почему сейчас вспоминаешь эту историю?

— Чтобы ты понял: мне можно доверять, Джорджо. Это вторая сенсация, которую я тебе дарю.

— Не понимаю. Ты сам журналист — делай материал!

— Ты работаешь на телевидении, телевизионная картинка появляется раньше. Мне это не нужно.

— Ну, говори?

— Виа Федерико II, дом сорок пять. Комиссар едет арестовывать монстра!

Тишина.

— Откуда, мать твою, ты знаешь?

Но слышно, что Ятта возбуждён.

— Он мой брат! Доверься мне, бери камеру, требуй прямой эфир. Не пожалеешь. Если ошибся — оплачу убытки.

Тишина. Ятта всё ещё не доверяет.

— Это месть спустя столько лет?

— Наоборот. Сделав то, что я говорю, ты искупишь ту мерзость, которую совершил со мной и братом. Потому что я прошу о личном одолжении. Большом одолжении.

— Ты умеешь работать, и я доверяю только тебе.

Тишина.

— Не понимаю. Что за одолжение?

— Сейчас скажу. Покажешь в эфире, как мой брат арестовывает монстра! Это… семейная услуга, скажем так.

— Хорошо… виа Федерико II, сорок пять…

— Беги!

— Уже бегу!.. Пьетро?

Голос у него срывается.

— Только попробуй меня подставить…

— Даю слово, это лучший подарок, какой можно сделать тебе. И какой ты можешь сделать мне… А теперь торопись!

Пьетро кладёт трубку. Приглаживает волосы. Спускается по лестнице и возвращается в комнату с компьютером.

 

Повсюду серое ковровое покрытие, в пятнах; стены пропитаны запахом смерти. Он садится и снова начинает писать…

Странно: теперь, когда всё закончилось, я больше не чувствую запахов. Их нет.

Снаружи идёт дождь, молнии освещают окно, и стук клавиш компьютера — единственный звук рядом со мной.

Мне следовало бы многое объяснить Массимо. Я не требую, чтобы он понял: за свою жизнь я и сам многого не понимал.

Дорогой Массимо, я не больной. Я человек, и таких, как я, много.

Возможно, кого-то из нас ты встречал на улице под зонтом или у кассы кинотеатра. Некоторые даже проникали в дома так называемых нормальных людей. Любили их дочь, кузину.

И всё же где-нибудь, в плохо освещённом углу, их лицо становится настоящим. Не смотри на него, Массимо. В нём все страхи мира.

Мы ходим с ужасом на плечах. Но привыкли и не боимся. Он часть нас, часто даже составляет компанию. Мы выводим его подышать и время от времени на прогулку.

Это ты, возможно, не привык его видеть. Но он повсюду. Будь внимателен.

Я убивал. Пять раз. Перешёл препятствие, вышел за Геркулесовы столпы. Но это необходимость. Как еда и питьё.

Как только понимаешь, что можешь, просто делаешь. Небо становится землёй, земля — небом, ноги оказываются в голове, и ты летишь, рассекая звёзды…

Дождь прекратился.

Вот они! Я слышу. Полицейские сирены. Выглядываю… Ятта приехал с фургоном и включил прожекторы. Ничего себе, мы в прямом эфире.

Скоро постучат. Массимо будет впереди всех, в чёрном кожаном пальто. Он герой, чемпион. Его повысят, и Глория вернётся. С девочками.

Всё рассчитано, всё задумано. Я изменил его судьбу. Сделал ему великий подарок; тебе понадобится время, чтобы понять, Массимо, но моя любовь чиста.

Ты войдёшь в эту дверь и наденешь на меня наручники. Я приму их — не так, как отец. Он многому меня научил. Но теперь всё будет по-моему.

Я навсегда останусь ему благодарен и всегда буду носить его с собой. До дня, когда мои глаза закроются для этого мира.

Тогда снова стану ничем, как до рождения. Жизнь держится на нити, я уже говорил. Мы случайно живём и случайно уходим.

А всё, что между ними, — чистая случайность.

Стучат…

 

 

Отправить